Лариса Васильева – Чужая жизнь (страница 28)

– По поводу вселения духа? – Маша хихикнула, и Димка тоже улыбнулся. – Я думала об этом. Понимаешь, если бы ты стал другим, я, наверное, что-то заподозрила, но мне бы и в голову не пришло, что это не ты, а другой человек. – Маша ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. – Это я неправильно поступила. – В темноте было легче признавать собственные ошибки. – Вместо того чтобы пытаться всё исправить, мне нужно было сразу оставить тебя.

– И куда бы ты пошла? – Он в темноте нащупал её руку и сжал пальцы.

– Не знаю. Поэтому, наверное, и осталась.

А действительно, куда бы она пошла, если бы пришлось уйти? Положа руку на сердце, кроме дома Рожковского идти в принципе было некуда.

– Тогда я морально был готов к разрыву, – признался Димка. – У нас все настолько испортилось, что я её почти ненавидел. – Димка предпочел не называть жену по имени.

– И тут появилась я. – Со вздохом произнесла Маша.

– Да. И просто перевернула моё мнение о собственной жене и семейной жизни вообще. – Он помолчал, а потом добавил. – Я думал это болото, а оказалось всё очень даже приятно. Это была жалость? Да? – Спросил он, и Маша пожалела, что в темноте не могла посмотреть на его лицо. Какое интересно на нём было выражение, когда он произнес эти ужасные слова.

– Вначале был испуг, шок, я действовала на автомате, – совершенно искренне призналась Маша, – а потом…. – Девушка в темноте пожала плечами, но Димка это почувствовал, потому как держал её за руку. – Потом мне стало, действительно, жаль. – Димка вздохнул. Что-то подобное он и ожидал услышать. – Но не тебя жаль, как ты, вероятно, сейчас подумал, а себя. – Добавила Маша.

– Себя? – Пробормотал удивленный Дмитрий.

– Да. – Маша усмехнулась. – Потому что у твоей жены было всё, чего не было у меня. И я даже позавидовала, что совсем неправильно.

– И чего у тебя не было, что было у неё?

Димка не мог понять, неужели Маша мечтает о Катиной внешности. Ну да, его жена красивая, но за привлекательным фасадом скрывается истеричная, себялюбивая особа. А может, Машу привлекает её худоба, которая давно уже бесит Димку? Так это вообще не важно.

– У неё был ты, – с грустью в голосе ответила Маша, почувствовав, как по щеке скатилась одинокая слезинка. Хорошо, что темно. Димке совсем не обязательно знать, что она расклеилась.

– Нет, – после недолгого молчания ответил он, – у неё не было меня. Уже не было, – со вздохом добавил Димка, ощутив, как к горлу подступает ком и становится трудно дышать.

Решив молчать, чтобы Маша не узнала, что ему сейчас не по себе, Димка закрыл глаза. Нужно постараться заснуть и выкинуть гнетущие мысли из головы.

Маша тоже молчала, боясь голосом выдать расстроенные чувства. А слезы все текли и текли, не в силах остановиться. Димка не шевелился, и Маша, предположив, что он заснул, шмыгнула носом. Не громко, а просто потому, что слёз было слишком много.

Но он не спал. Повернувшись к ней, в темноте осторожно провел пальцами по её холодной влажной щеке. А потом, молча, осторожно обнял её, и сразу стало тепло на душе, и захотелось реветь в голос.

Утром Димка проснулся оттого, что нечто мягкое и тяжелое упало ему на лицо. Приоткрыв глаза, он не сразу понял, что происходит и где он сам находится.

– Ты на работу собираешься? – Голос Маши вырвал его из объятий сна.

– Что? – Рожковский не совсем проснувшись, сел на постели. Маша стояла перед ним, одетая в темные брюки и вчерашнюю блузку. – Собираюсь. – Он зевнул и посмотрел, что такое на него упало. Это было большое темно-синее банное полотенце.

Пока он принимал душ, девушка пила на кухне чай, одновременно переключая каналы на телевизоре.

– Новой зубной щетки у меня нет, – сказала она, когда Димка, завернутый в полотенце, вышел из ванной. – Можешь воспользоваться моей, если не брезгуешь.

– Уже воспользовался, – ответил он и через несколько минут одетый присоединился к ней за столом.

– Чай, кофе? – Предложила она.

– Кофе. – Ответил Димка. – Да ты сиди, я сам сделаю. – Успокоил он Машу, которая с удивлением отметила, как ловко он орудует на её кухне.

Уже на выходе из подъезда они столкнулись с соседкой с третьего этажа. Татьяна поздоровалась, двусмысленно посмотрев на Машу, но ничего не сказала.

На работу они приехали не первые. В офисе уже сидели Вера и Вадим, которые замолчали, при появлении шефа с новой сотрудницей.

– А вы ребята просто по пути пересеклись или вместе приехали? – Уточнила Вера с хитрым выражением на лице.

Димка с раздражением посмотрел на неё.

– Я в твои отношения со Стасом не лезу и ты, будь любезна, не лезь в мои. Пошли. – Он повел Машу в свой кабинет.

– Да любовница она его. – Торжествующе заявила Вера, убеждавшая все утро Богданова, что у их шефа самая настоящая интрижка. – Ты приглядись. Приходят вместе, уходят вместе, за ручку держатся. А вчера, когда ты вызвался провожать! Да он же тебя едва не растерзал.

– На его месте я, знаешь ли, тоже бы загулял. – Заметил Вадим.

Каждое их слово было прекрасно слышно в кабинете Рожковского, и щеки Маши залил румянец, едва Вера упомянула о любовниках.

Димка сам слушал и не верил своим ушам. Они с Машей стали темой номер один в обсуждениях.

– Они думают, что мы с тобой…, – Маша глянула на мужчину, не решаясь произнести последнее слово.

– Я бы тоже так подумал, окажись на их месте. – Кивнул Димка и, подойдя к девушке, заключил её в объятия. Маша замерла, пораженная откровенностью его поступка. – Раньше я готов был расстаться с Катей без малейшего сожаления. – Рожковский улыбнулся и провел ладонью по волосам девушки. – Но потом я заново в неё влюбился. В другую неё. В такую, – он легонько поцеловал Машин висок, – какой её сделала ты. И я не хочу и не собираюсь её терять.

Он посмотрел ей в глаза и, наклонившись, поцеловал. У Маши снова закружилась голова, и стало нечем дышать.

– Я тебя люблю, – прошептала девушка, когда поцеловавшись, они остались стоять рядом, касаясь друг друга щеками.

– И я тебя люблю, – тихо ответил он, только чтобы Маша услышала.

Потом они работали. Много. Почти до вечера.

Переводили, печатали, снова переводили.

Рожковский с остальными коллегами обрабатывали полученную информацию, превращая её в графики и таблицы. Они даже на обеденный перерыв не пошли.

К концу рабочего дня все были настолько измотаны, что офис опустел моментально.

– Поехали ко мне, – предложил Димка, и Маша с радостью согласилась.

Пока они шли до машины, её телефон зазвонил, и Маша, достав из сумочки мобильник, увидела фотографию матери на экране.

Сделав Димке знак рукой, она нажала на клавишу вызова.

– Доченька, здравствуй! – Голос матери показался ей не в меру взволнованным. – Ты как?

– Нормально, – не понимая в чем подвох, произнесла Маша. Димка придержал ей дверь и подождал, пока она сядет в салон.

– Мне поговорить с тобой надо. Очень срочно.

– Говори.

Придерживая телефон плечом, Маша пристегнулась.

– Мне с тобой лично надо поговорить. Ты сама приедешь или мне к тебе приехать?

Раньше мама с ней никогда так не говорила, и Маша перепугалась, а вдруг случилось что- нибудь нехорошее.

– Я сама приеду. – Маша посмотрела на Димку и тот, поняв, что нужно подождать, выключил зажигание. – Прямо сейчас уже и еду.

– Мама хочет срочно со мной поговорить, – закончив разговор, Маша повернулась к Рожковскому. – Я уже начинаю волноваться. Отвезешь меня к ней?

– Конечно.

Возле дома Зинаиды Евгеньевны Димка пообещал подождать в машине «сколько нужно», а Маша в свою очередь пообещала не задерживаться, но едва войдя в квартиру матери и увидев её перекошенное лицо, Маша поняла, что разговор затянется.

– Это он тебя привез? – Мама подошла к окну и, сдвинув тюль, кивнула вниз на машину Рожковского. Из окон Зинаиды Евгеньевны «Ауди» была прекрасно видна.

– Он. – Маша подошла к окну.

Сомнений быть не могло, мама прекрасно видела, кто подвез её дочь.

– Ты с ним встречаешься? – Еще более трагичным голосом спросила Зинаида Евгеньевна. Маша промолчала, не зная, что ответить. – Ты с ним спишь? – Девушка даже вздрогнула от внезапности вопроса, но снова промолчала. – И не отпирайся. Вас видели утром выходящими из твоей квартиры.

Танька! Сомнений быть не могло. А может еще кто. Мало ли людей могли видеть их у подъезда.

– Да. – Маша с вызовом посмотрела на мать. В конце концов, ей не пятнадцать и не двадцать лет, чтобы её вот так отчитывать. – Мы выходили утром из подъезда. И что?

– А то! – Зинаиду Евгеньевну злило, что дочь вроде уже взрослая, а ведет себя как ребенок. – Ты забыла. Он женат!

– Ты об этом. – Выдохнула Маша.