Лариса Цыпленкова – Крыса (страница 40)

— Ваши мотивы высоки и похвальны, мессера Армуа. Пройдите в центр треугольника, — мягко сказал глава Трибунала. — Не бойтесь, больно не будет. Это очень легко и быстро.

Охотно верю, что быстро, раз уж бедолагу Детруа лишили магии менее чем за минуту. Да и не страдал он от боли, только от того, что потерял всё, от магии до самой жизни. Под взглядами преподавателей и королевских представителей Вивьенн подошла к Ловчим и заняла место в треугольнике, лицом к Лорентину Эдору. Предсказуемо. Эдор усмехнулся, поднял руки, и тут же нас с ведьмой окутало холодное белое сияние. Я съёжилась от страха, но боли действительно не было. Узы просто натянулись, как струна лютни, и лопнули, оставив тихий звон в ушах и слабость во всём теле. Всё? Неужели всё? Свобода? Вивьенн пошатнулась, тут же была подхвачена Ловчим Кавино, а меня мотнуло на наплечнике, от падения спасли только когти.

— Позвольте помочь, мессера! Несколько минут вам будет слегка не по себе.

Эдор подставил неизвестно откуда взявшийся стульчик, а от толпы зрителей отделился и пошёл к нам отец Вивьенн. Выглядел он не слишком-то довольным, но вполне спокойным. Сейчас, пока внимание моей бывшей хозяйки и Ловчих отвлеклось на герцога Дерри, самое время было убежать, спрятаться, сменить облик и выйти, наконец, из АМИ. Лапы, правда, дрожат, но это ненадолго, на несколько минут, как обещал Кавино. Свобода уже совсем рядом! Я медленно спускалась по мантии Вивьенн, борясь с лёгким головокружением. Нужно всего лишь добраться до пола, а там…

Глава 23

Ловкая рука сцапала меня поперёк тела, и насмешливый голос Эдора прозвучал над самым ухом:

— Не так быстро, милая!

Вот что ему нужно⁈ Я мысленно взвыла, скрежеща зубами, пища и извиваясь в крепкой хватке Ловчего.

— Я не стал бы вас задерживать, дорогая Флёр, — или как вас зовут на самом деле? — но Трибуналу необходимы ваши показания.

Что-о-о? Какие ещё показания, дорогой Лорентин? Что вы хотите от маленькой испуганной крыски⁈ Отпустите меня домой, забудьте обо мне, господа Ловчие!

— Меняйте облик! Сейчас же! — припечатал Эдор, опуская меня в центр триграммы. Менять облик? Да вы с ума сошли⁈ Чтобы все эти благородные господа и мои, надеюсь, будущие преподаватели увидели меня голой⁈ Едва Ловчий отпустил меня, я метнулась к двери… но была остановлена невидимым барьером. Я ткнулась в одну сторону, в другую — бесполезно. Триграмма не выпускала меня.

Ловчие, позабыв о Вивьенн, не сводили с меня взглядов, каких-то весёлых, словно их забавляла ситуация, словно они знали что-то такое, чего я сама не знала. Герцог Дерри остановился на полпути к дочери и тоже уставился на меня; и вообще, все, все, все присутствующие смотрели на жалкую крысу, не отрываясь.

— Вам придётся, — мягко, но непреклонно заявил Эдор. — Придётся сделать это на глазах этих людей, дабы никто не обвинил Лигу Ловчих в предвзятости и подмене свидетеля. Трибунал призывает вас дать показания о насильственном обращении в фамильяра разумного существа. Ну же, Флёр!

И я решилась. Стянула ошейник прямо через голову и начала. Несколько дней, пока не оставалась в одиночестве, я не меняла облик. Сейчас тело ныло и жаловалось, пока кости, мышцы, связки переплавлялись в трансформе, кровь горела в жилах, и слабая судорога свела мышцы, когда я скорчилась на полу уже в человеческом теле, стараясь укрыться рассыпавшимися волосами.

— Встаньте, дорогая кира, — попросил Эдор, и я поднялась с пола, не открывая глаз, столь жгучий стыд меня охватил. Посмотреть в глаза людям, которые видят мой позор… Внезапно на мои плечи легло что-то тяжёлое — плащ? — и я рискнула глянуть из-под ресниц. И встретилась взглядом с Ловчим. Эдор укутывал меня в серый форменный плащ Лиги, снятый с себя. Кажется, он-то как раз успел разглядеть всё, что хотел, и глаза его горели весельем и тем мужским интересом, которого так долго добивалась моя… Вивьенн.

— Оборотень! — ахнул кто-то.

— Разумная… в фамильярах!

Я встревоженно огляделась, вцепившись в плащ, краем глаза отметив, что запястья чисты, клятвенный браслет исчез — ну правильно, узы порваны, как и всё, что было на них завязано. Зрители подались вперед, а отец Вивьенн выглядел мрачнее тучи. Сама Вивьенн так и сидела неподалеку, некрасиво открыв рот.

— Трибунал желает знать ваше имя, кира! Или всё же мессера? — голос Ловчего Туана был таким ровным, словно ничего особенного не происходило.

— Мей… Меня зовут Мей Берзари, — ответила я, запнувшись. — Кира Берзари. Как вы узнали, мессеры? Я думала, что никто не догадается…

— Мы могли бы и не догадаться, — кивнул Ловчий Эдор. — Вы заставили нас побегать и поломать головы, кира Берзари. Мы прибыли в АМИ, уверенные, что в деле замешан некто с фамильяром вроде волка или собаки, и целые сутки потеряли в напрасных допросах, пока не погиб баронет Легрэ.

Я покраснела и опустила голову. Вроде и не было в том моей прямой вины…

— Мы ценим, что вы пытались спасти юношу, предупредить нас, и мы понимаем, почему вы не могли открыться никому, тем более — Ловчим. Не смущайтесь, кира Мей, вы делали, что могли.

Я тоскливо вздохнула. Представляю, что скажет Анн Берзэ! Магистр меня размажет по всему Зертану за мои ошибки, реальные и не очень.

— Потом мы искали вас. Я не разглядел вас в темноте, но запах ландыша запомнил, и принялся искать уже девушку, богатую девушку — такие духи весьма дороги! — предположительно оборотня. Мессера Армуа поначалу показалась мне подходящей целью, разве что оборотнем не была, но её если и беспокоило что-то, то отнюдь не вызов демонов, «Грёза» и прочие тайны Академии. Девушка хотела замуж, а мои наводящие вопросы и намёки по делу не замечала. Кто же знал, что её мылом пользуется не только она?

Ой… Как неловко-то! Лицо словно хреном натёрли, так горит. И все эти люди всё ещё на меня смотрят…

— А потом мессера Армуа подлила мне аморею. Представьте моё изумление, когда я испытал влечение к двум объектам сразу: прелестной девице и очаровательной капюшонной крысе. К животному! Чтоб вы знали, кира Берзари, приворожить амореей человека к животному невозможно! Тогда я и вспомнил о крысе, которая попалась мне вскоре после расставания с очаровательной адепткой, пахнущей ландышем. Разумеется, сразу же отбросил эту глупую мысль, но общаться с хорошенькими адептками продолжил: пока все наблюдали за моим якобы ухаживанием, мои старшие коллеги проделали титаническую работу. И всё это время маленькая капюшонная крыса совершала внезапные и странные поступки и попадалась мне в тех местах, где ей нечего было делать, при этом я был совершенно уверен, что хозяйка её никуда не посылала. Крыса, пахнущая ландышевым мылом, крыса, носящая ошейник с ментальной защитой. Крыса с совсем не крысиными повадками и реакциями.

Я отчаянно покраснела и закрыла глаза, вспоминая, как лежала на ладони Ловчего и позволяла ему… слишком многое позволяла. А Ловчий продолжал:

— А потом я снова встретил безымянную адептку, и снова адептка исчезла в общежитии, а мимо входных дверей пробежала та же крыса. Ладно бы, возвращалась с прогулки, но что фамильяру делать на нежилом этаже? Пришлось спускаться в цоколь и исследовать все кладовки и прочие помещения. Как это обычно и бывает, кое-что интересное я нашёл уже под утро. В самом дальнем помещении никто не бывал едва ли не годы, пыль толстым слоем лежала на полу. И в этой пыли отчётливо виднелись следы маленьких женских ножек — босых и обутых — и крысиных лап. В одном из шкафов я обнаружил и форму Академии. Забирать сразу не стал, но над дверью поместил артефакт, который должен был дать мне знать, если кто-то войдёт в кладовку.

Лорентин перевёл дух, выпил воды и кашлянул пару раз, прочищая горло.

— Я готов был к тому, что встретил редчайшего оборотня-крысу, но тогда какая собака или волк оставила следы зубов на руководстве по вызову демона? Вопрос этот прояснился в тот же день, когда Трибунал получил точный список Устава АМИ. Пока я искал его в библиотеке, на глаза мне попался Бестиарий Ругара, открытый на странице некоего полумифического создания, и я догадался задать библиотечному призраку несколько вопросов… Кира Берзари, — внезапно обратился ко мне Лорентин, — а не найдётся ли у вас — совершенно случайно — ещё одного облика, волчьего?

— Найдётся, — почти беззвучно ответила я. В зале стояла такая тишина, что мой ответ расслышали все. Изумлённые шепотки «метаморф», «невероятно», «чья она?» закружили над толпой зрителей. Если раньше на меня смотрели с любопытством и, может, лёгким мужским интересом, то сейчас меня обжигала чужая алчность, желание, не имевшее ничего общего с честной похотью. Теперь так просто не сбежать, найдутся желающие стать покровителем и владельцем такой редкой зверушки, а до приезда магистра Берзэ ещё дожить надо.

— Вы знаете, кира Берзари, что можете обратиться к Короне за покровительством и защитой? — поинтересовался глава Трибунала.

— Знаю, спасибо, — я опять вздохнула. — У меня всё было отлично, никто не обижал, я живу в доме тётушки, магистра Берзэ. Совершенно свободно. Зарабатываю, продавая свои же зелья горожанам и в Гильдию Охотников, готовлюсь поступать в Академию, и тётушка Анн любому уши оборвёт, если меня начнут обижать.