Лариса Цыпленкова – Крыса (страница 32)

К чести Лорентина Эдора могу заявить — он не заорал. Хотя бархатные шоссы не могли защитить его… фигуру (отличную фигуру, кстати), он не заорал. Сел, замер на несколько мгновений, и молча встал, вытаскивая впившийся в него сзади лесной орех. Я выглянула из-под стола и длинно засвистела, встав на задние лапы.

— Очаровательный у вас фамильяр, мессера Вивьенн, — нейтральным голосом сказал Ловчий, глядя на меня с долей здоровой ненависти.

— Да, Флёр прелесть! — с энтузиазмом подтвердила моя хозяйка. — Она такая умная, забавная! Жаль только, Говорящий-с-Малыми запретил пока устанавливать ментальную связь.

— Вот как? — я опять просяще свистнула, и Ловчий наклонился ко мне, протягивая орех. — Держи свою потерю, Флёр!

Я забрала колючий шарик, но убегать не стала, так и сидела перед Лорентином, попискивая и шевеля усами. Чем дольше я удержу его внимание, тем больше шансов у Вивьенн подлить бедолаге аморею. Простите, Ловчий, но вроде у вас должна быть надёжная защита? И я церемонно понюхала всё ещё протянутые ко мне пальцы. Пахли они снова кофе — и пирожными. Эх! Миндальные пирожные с ванильным кремом… Я мечтательно замерла, а Ловчий принял мою неподвижность за дозволение погладить. Провёл пальцами по спинке, почесал за ушком. Я хрюкнула от удовольствия, но Вивьенн не дала нам понежничать: неприлично довольным тоном окликнула Эдора.

— Лорентин, Флёр вас не отпустит по доброй воле! Присаживайтесь, прошу вас!

— Увы! — внезапно вздохнул Ловчий. — Мне совершенно необходимо идти, мессера. Как ни приятно мне ваше общество, Вивьенн, у меня сегодня ещё пятнадцать адепток не опрошено.

— Неужели даже четверти часа не найдётся, — ведьма даже не скрывала огорчения. Конечно, если ей удалось подлить зелье, а жертва уходит…

— Право, не могу! К тому же, в коридоре ожидает сопровождающая, кира Уэсс. Но… — Эдор сделал длинную паузу. — Может быть, вы позволите мне занять весь ваш завтрашний день?

— О! Я бы хотела, — радостно заявила Вивьенн, но тут же голос её погрустнел: — но у меня завтра четыре пары лекций.

— Если вам угодно провести время в моём обществе, то это решаемо. Мне необходимо пройти по всей территории Академии и нужен сопровождающий. Ректор Семулон обещал мне любого гида по моему выбору, и я, с вашего позволения, выберу вас, Вивьенн.

— Ах! Это будет чудесно, Лорентин! — хозяйка аж в ладоши захлопала.

— А потом мы с вами зайдём в чайную — я слышал, в Академии есть такое заведение?

— Есть, мессер!

— И вот там я с удовольствием попью с вами чаю, не глядя на часы и не отвлекаясь на скучные служебные дела. Договорились?

— Да, Лорентин!

Вивьенн встала, чтобы проводить Эдора к двери, а я забралась поглубже под стол, волоча за собой орех. Похоже, Ловчий ощутимо поранился: пара колючек влажно поблёскивала тёмным, и орех слабо пах кровью. Теперь понятно, отчего гость так поспешил уйти. Мне стало почти стыдно; почти — потому, что вынудила меня к такому поведению хозяйка, а не моё собственное желание.

— Сейчас я вас покидаю и с нетерпением буду ожидать завтрашнего утра, прекрасная мессера! — Ловчий уже прощался у двери с хозяйкой, и тем неожиданнее стала его последняя фраза: — И тебе до завтра, маленькая шалунья Флёр!

Дверь захлопнулась. Мы с Вивьенн остались одни.

Первое, что сделала моя хозяйка, задвинула засов и активировала запирающее заклинание, которое, в том числе, обеспечивало звукоизоляцию. Второе — выругалась. Не очень-то умело, но словами весьма, весьма неприличными, которых не ожидаешь услышать от высокородной девицы.

— … Скотина! Стоило тратить на него аморею! Хорошо, что ещё пара доз осталась. Флёр!

Я выскочила из-под стола, преданно глядя на Вивьенн снизу вверх.

— Ты молодец, надёжно отвлекла, завтра сделаешь то же самое. Посажу тебя в муфту и возьму с собой, не замёрзнешь.

То же самое не получится; не представляю, как незаметно протащить в муфту орех, да и Ловчий наверняка посмотрит, куда садится. Он не из тех, кто скачет по граблям! Но отвлечь его я попытаюсь, разумеется. Я потащила своё секретное оружие в вольер, пока Вивьенн в уборной выливала из чашек чай и тщательно их мыла. Вернувшись, она налила полную чашку, которая якобы предназначалась Ловчему Эдору, налила и себе. Вроде как допила. Тоже дело. Никаких следов запрещённого зелья остаться не должно, картина вполне благопристойная.

Ведьма села за стол, начала было есть пирожное, но великолепный миндальный бисквит ей в горло не лез, а пирожных было целых три.

— Эй, хвостатая! — мрачно позвала Вивьенн. — Раз уж ты сегодня себя хорошо вела, тебе полагается награда. Пирожное хочешь?

Я восторженно запищала, позабыв, что я крыса и пирожные мне просто нельзя. Ничего, ночью сменю облик и тогда-а-а…

— Ага, вижу, хочешь.

Хозяйка взяла одно из пирожных двумя пальчиками и принесла его мне в вольер. Даже аккуратно положила в пустую миску, при виде которой нахмурилась.

— Опять тебе еды не докладывают? А, нет, вот ещё зерно осталось, в соседней. Лопай, Флёр, а то к утру точно испортится.

Вивьенн вышла из вольера и собралась допивать чай, когда в дверь постучали.

— Да что ж такое, опять я кому-то нужна! — вызверилась ведьма и рванула к двери, впечатывая каблучки в пол с такой силой, что как бы не пришлось полы полировать потом. Дверь Вивьенн распахнула со всей дури, грохнув ей об стену, но орать не стала, потому что её опередили.

— Ах, Вивьенн!

— Какой ужас!

— Дорогая, вы уже слышали?

— Вивьенн, Магали была у вас?

Подруженьки-змеюшеньки явились. Влетели, заполнили всю гостиную шорохом платьев, всплесками рук, аханьем и бестолковым шумом. Тут же была вызвана служанка, заказан чай на всех, и адептки с трудом дождались того момента, когда смогли начать допрос мессеры Армуа. Что у неё спрашивал Ловчий? Они пили вместе чай? А цветы и пирожные — от него? Он уже признался Вивьенн в чувствах, вспыхнувших внезапно и бесповоротно?

Я лежала в гамаке, закрыв лапами глаза, и тихо похрюкивала от смеха. Вивьенн манерно отбивалась: да, просто пили чай, да, подарки от Ловчего, но это же ничего не значит, просто вежливость. Ах, остальным адепткам ничего такого не досталось? Ну, значит, Вивьенн повезло оказаться первой в списке. О беседе с Ловчим она ничего сказать не может: тайна следствия, мессеры, нельзя же быть такими любопытными, право! И каждая фраза, каждая интонация ведьмы даже не намекали, а просто кричали: тут кроется много, много больше, но я вам не скажу! А главное…

— Завтра утром не спешите уходить на лекции, мессеры, — загадочно объявила Вивьенн, мечтательно прикрывая глаза. — Сами всё увидите.

Кое-как девицы отстали от хозяйки, принялись за слегка остывший уже чай. Поболтали о сегодняшних лекциях, о том, что вся АМИ гудит, как растревоженный пчелиный улей, преподаватели рассеянны, адепты невнимательны. Обсудили, по какой причине приехали Ловчие с инспекцией, ведь не ради покойного Дени Легрэ, поскольку он погиб уже после приезда инспекторов. И вот после жертвы «Грёзы» беседа ожидаемо свернула к Магали.

— Говорят, что она попала к целителям прямо от вас, Вивьенн. Она что-то рассказывала? Что вообще случилось? — полюбопытствовала Филиш.

— Ну, она была в растрёпанных чувствах, несомненно, — пожала плечами моя хозяйка. Разговор был явно ей неприятен. — Рыдала, кричала, что её кузен ни в чём не виноват — да и кто бы не кричал так до последнего? Это же такой позор на всю семью!

— Ах, но ведь сама Магали никогда, ничего… Мы просто обязаны её поддержать! Заказать цветы, конфеты, если целители позволят! — твёрдо заявила блондиночка Гэтайн. Если бы не дружила со стервами и не участвовала в том ритуале с Джосет Бер, я бы сказала о ней «хорошая девушка».

— Да, но… — Вивьенн замялась. — Я вообще не уверена, что хотела бы и дальше считать Магали своей подругой. Даже если она ни в чём не виновата, то к скандалу уже причастна. Не поймите меня неправильно, мне не жаль послать ей пирожных из «Грандифлёр», но дружить… Впрочем, если вы считаете, мессеры, что это допустимо…

— Я в этом уверена, — спокойно ответила Гэтайн. — Вы не хотите выглядеть плохо, но что подумают о нас, если мы отвернёмся от подруги? Да ещё в тот момент, когда она заболела от горя?

— Ничего хорошего, — согласилась Филиш. — Как хотите, мессеры, а я сегодня сделаю заказ в «Грандифлёр» и ещё закажу белые гвоздики в «Летнем сне». Кто со мной?

Белые гвоздики? Вроде бы символ чистоты и невинности. Филиш хочет поддержать бедняжку Магали, дать ей понять: подруги в неё верят, на её стороне. Гэтайн присоединилась к Филиш без малейших сомнений, а Вивьенн молчала чуть дольше, чем стоило бы. И губы сжала недовольно. Армель же откровенно ждала реакции своей заклятой «подруги», и подтвердила своё участие в подарке лишь после согласия Вивьенн. Филиш, похоже, это тоже заметила и окинула Армель каким-то скептическим, пренебрежительным даже взглядом. Ох, как бы не начались в этой милой девичьей стае тихие злобные игры, приз в которых — место вожака!

В этот вечер, впрочем, всё закончилось вполне дружелюбно. Девушки вытряхнули из своих кошельков сколько-то золотых монеток, Филиш сгребла их и обещала заказать у цветочницы открытку от имени всей честной компании. Дескать, дорогая Магали, мы тебя все любим-обожаем, за тебя беспокоимся и желаем всякого!