Лариса Цыпленкова – Крыса (страница 27)

Убравшись в вольер, я навестила лоток, ванночку и миски, а после устроилась в гамаке, подремала, пока Вивьенн не закончила с домашним заданием. Потом явились её подруги и битый час обсуждали за чаем великолепного Ловчего Лорентина Эдора. Хозяйка быстро и чётко дала понять, что претендует на этого холостяка, но мне показалось, что Филиш на планы Вивьенн наплевать, она строит свои. Уж очень загадочно улыбалась «подруга» мессеры Армуа, очень старательно уводила взгляд в сторону от Вивьенн! Но мысли свои я держала при себе, да и хозяйка моим мнением не интересовалась совершенно. Допив чай, девушки ушли, и Вивьенн вместе с ними; вроде бы собралась в библиотеку. Я же уснула до самой ночи, которая обещала быть полной забот.

И в самом деле, ночь оказалась очень, очень насыщенной. Когда Вивьенн уснула, я первым делом побежала в библиотеку: на запястье ожил клятвенный браслет. То, что я исполнила первую клятву, не значило, что вторая уснёт или прекратит действие, и теперь клятва гнала меня к мэтру Сиду: я должна была сообщить о грядущем покушении на Ловчего. К моему искреннему удивлению, услышав об аморее, призрачный библиотекарь сначала опешил, а потом расхохотался, как сумасшедший.

— Что с вами, мэтр? — я искренне волновалась за старика. Мне известно, как привести в чувство живого человека, животное, оборотня, но призрак — что делать с ним? Ему хоть водой в лицо, хоть пощёчина — всё едино, не поможет.

— Аморею для Ловчего — это твоя хозяйка знатно пошутила, — всё ещё задыхаясь, ответил мэтр Сид. — Для начала: ты уверена, что у неё получилась именно аморея?

— Нет, — вздохнула я. — Что-то у неё получилось, это было видно. Такая прозрачная жидкость с серебристыми и розовыми искорками.

— Должна быть она, — уже спокойнее кивнул призрак. — Но слышится мне в твоих словах какое-то совсем уж «но», деточка. Рассказывай!

Я и рассказала. И про добавленные «для надёжности» лепестки, и про свою шерстинку и кровь… И тут мэтр расхохотался ещё раз, теперь уже до настоящей икоты и призрачно-голубых слёз.

— Ну, девочки, ну повеселили! Не тревожься, Мей. Твоя клятва исполнена, а с Ловчим ничего не случится, поверь мне. У них отличные артефакты, амулеты, особая королевская защита; что-что, а приворотное ему не опасно.

— У меня ещё кое-что есть, мэтр. Не про мессеру Армуа. Знаете такого адепта — Дени Легрэ? Так вот, он — грёзник! И я думаю, не сообщить ли о нём Ловчим?

— Вот ещё этого не хватало! — призрак аж сел на стол. — В нашей Академии⁈

— И я о чём! Давайте я сейчас напишу записку и отнесу в апартаменты Ловчих. Пусть возьмут за шиворот и вытрясут, кто её варит! — радостно подхватила я.

— Это ты хорошо придумала, деточка, — одобрил мэтр. — Я беседовал нынче с духом кастеляна Диманжи, он рассказал, что мессерам Ловчим отвели апартаменты на втором этаже преподавательского корпуса, в Северной башне, знаешь?

— Ага! — ляпнула я и тут же поправилась: — То есть, знаю, мэтр Сид. Сейчас напишу и сегодня же подкину. Ну, или с утра, пока хозяйка будет на лекциях, а Ловчие — на службе, допрашивать адептов.

Тянуть я не стала, быстро написала тонким пером на восковке коротенькую записку: ' Спросите у Дени Легрэ о «Грёзе» и вызове демона'. Если Ловчие не вцепятся в баронета всеми зубами и когтями, то я не я, а Анн Берзэ — портовая танцовщица! Дождавшись, когда чернила высохнут, я аккуратно свернула восковку в тоненькую лёгкую трубочку и перевязала чёрной ниткой, вырванной из формы. Мэтр Сид, улетавший проследить за адептами в общем зале, как раз вернулся и заговорил было о «Грёзе», но внезапно встрепенулся и замолк на несколько долгих мгновений.

— Мей, прелесть моя, беги-ка ты отсюда. В общий зал зашли Ловчие, ректор, старший библиотекарь… Готов спорить, там они надолго не задержатся, будут проверять закрытую секцию. Полечу я их встречать!

Призрак испарился, а я судорожно сорвала мантию, упихнула её в тайник, проверила надёжность дверцы и уже в крысином обличье едва успела нырнуть в воздуховод, держа в зубах записку для Ловчих. Я закрепляла в пазах крышку воздуховода, когда дверь в секцию отворилась с противным скрежетом и я услышала приглушённый расстоянием и шкафами голос главного библиотекаря, мэтра Пундика:

— … доступ закрыт. Как вы видите, охранные заклинания не потревожены и достаточно сложны, чтобы к ним могли подойти разве что старшекурсники.

— И, как я вижу, старшекурсников ожидают кое-какие сюрпризы в этих заклинаниях, — немолодой, чуть скрипучий голос был исполнен иронии.

— О да, Ловчий Туан! — мэтр Пундик самодовольно хохотнул. — Они пытаются, конечно, запретный плод сладок, но до третьей линии не дошёл пока ни один. Библиотека на кафедре демонологии защищена ещё надёжнее, не говоря уж об Особом хранилище, сами сможете убедиться. А здесь… В принципе, никакой по-настоящему опасной литературы нет. Проверяйте, сколько угодно!

— Непременно проверим, мэтр, — сухо ответил другой Ловчий, Кавино, кажется. — И проверим, и убедимся. Коллеги, с чего начнём?

— Индикаторы Лавлейса, пожалуй, — решил старший. — Приступаем. Господа сотрудники Академии, прошу пока оставаться возле двери, дабы не создавать помех артефактам. Вас это в особенности касается, мэтр Сид.

Надо же, они тоже видят библиотечного призрака! Мэтр говорил, что мало кто на это способен. Я услышала эхо расходящихся шагов — Ловчие обходили библиотечную секцию — и забралась поглубже в воздуховод. Потом подумала, подумала и решила, что здесь мне сегодня делать нечего. Вряд ли Ловчие быстро закончат с проверкой, так что пообщаться с мэтром Сидом или почитать что-нибудь сегодня не удастся. Лучше не терять время, ожидая неизвестно чего, а пойти и добыть, наконец, форму Академии. Украсть, Мей! — поправила я себя. Себе-то врать не надо, это воровство. Пусть вынужденное, пусть я потом возмещу пропажу, но… Я печально пискнула и, стараясь не помять записку, посеменила по каменной трубе к выходу. Планы на ближайшее время обретали некое подобие порядка. Сначала — форма и обувь, потом — столовая.

О-о, нормальная человеческая еда! Печеньки, которые все, кому не лень, подсовывают очаровательной крыске, очень вкусные, но я хочу мяса! И хлеба! У меня сегодня будет человеческий ужин! Я зажмурила один глаз, представляя себе намазанный свежевзбитым маслом белый хлеб, крошащийся овечий сыр, пучок последней осенней зелени… И нет, вот это уже не воровство. Как фамильяр адептки, я имею полное право на бесплатное питание, и досыта! Правда, у меня нет знака АМИ, который носят все адепты, но в столовой вряд ли будут придираться, да и посреди ночи в бесплатном зале редко бывают работники поварни. Решено! Форма и ужин! А потом спрячу форму в подвале общежития, доберусь до вольера и там уже, в безопасности и спокойствии, смогу поразмыслить, как подбросить записку магам и остаться при этом незамеченной.

Глава 16

Немножко портила дело записка для Ловчих. Хоть и написанная на тонкой лёгкой восковке, хоть и свёрнутая в трубочку, она мне мешала. Заносить её в апартаменты Вивьенн мне тоже не хотелось: потеряю время, а мне надо бы успеть не только поесть, но и выспаться. Вроде бы Вивьенн не собиралась завтра брать меня с собой, но мало ли что стукнет в её хитромудрую головушку. Всё-таки и на площади, и в лаборатории она использовала меня очень хладнокровно и к месту. Размышляла я на ходу, в результате к стоящему на отшибе зданию прачечной подбежала с запиской в зубах. Потратила пару минут, чтобы пристроить бумажную трубочку в безопасное место. А то унесёт порывом ветра — и ищи потом по всей Академии; или попадёт не в те руки… Так что забралась в кусты дикой розы, уложила восковку между стеблей, прикрыла-придавила плоским кусочком песчаника, которым садовники отделали края соседней клумбы. Полюбовалась результатом — красота! За несколько минут не пропадёт. И приступила к похищению формы АМИ.

Прачечная размещалась в двух одноэтажных зданиях, сложенных из дикого камня и соединённых широким коротким переходом. Казалось бы, зачем так много места? Но ведь, помимо формы, стирать приходилось и постельное бельё, занавески, коврики, полотенца и много-много чего ещё. В одном здании (собственно, прачечной) вещи стирали, сушили, гладили и чинили, в другом располагался склад. Там всё сортировали, отправляли на хранение или в общежития. По ночам здание пустовало, лишь один работник в прачечной следил за сушильными шкафами на тот маловероятный случай, если сломается артефакт, подающий в шкафы тёплый воздух. У магистра Берзэ был такой, но пользовалась она им редко, ей нравился, как она говорила, «запах свежего ветра». Мне в сушилке делать было нечего, я пошла на штурм соседнего здания, где ожидали отправки в общежития чистые отглаженные комплекты.

Ничего сложного не было в том, чтобы, цепляясь за неровности камня, подняться к воздухозаборному колпаку, просочиться в жестяную трубу шириной в руку крепкого мужчины и пробежать ко второму концу трубы. Труба у самого пола заканчивалась решеткой, где вместо прутьев были пластины, направлявшие воздух на пол; между пластинами было расстояние не меньше дюйма, и я легко проникла в комнату. Здесь было теплее, чем снаружи, но довольно темно: за окнами стояла глубокая ночь, слабый свет давали только магические лампы под потолком. Вдоль стен стояли стеллажи, заполненные вещами, у небольших ворот — высокие тележки со стопками одежды, готовой к отправке. Тут было так тихо, что, казалось, мои лёгкие шаги слышны по всему складу. Пришлось пробежаться вдоль стены, чтобы убедиться: дверь в переход между зданиями закрыта, и ничто не привлечёт внимание ночного служителя. Только после этого я позволила себе обернуться человеком.