Лариса Цыпленкова – Крыса (страница 14)

— Какая прелесть ваша Флёр! — восторженно заявила одна из девушек, Магали, кажется. Посмотреть я не могла, занятая тем, что упрятывала помпон в гору подушек и подушечек. — Можно, я её всё-таки поглажу?

— Ну-у, — протянула Вивьенн, — на свой страх и риск. И не напугайте её!

— Нет-нет, что вы, Вивьенн! Я знаю, как обращаться с фамильярами.

И девушка шагнула к дивану. Это оказалась блондиночка Гэтайн, не Магали. Оказалось, что мессера Гэтайн действительно имеет опыт общения с животными. Присев рядом с диваном, блондинка заговорила со мной, нежно, негромко, голосок её журчал и шелестел, как ручей в листве. Гэтайн рассказывала мне, какая я ловкая, красивая, умная крысонька, как она хочет меня погладить и сделать мне хорошо. Откуда бы ей знать, где и как надо почесать крысу, чтобы ей было хорошо? Но не время для капризов, надо налаживать контакт с ведьмочками.

Робко, медленно я подошла ближе. Гэтайн продолжила уговоры и протянула руку ладонью вверх, и я сделала ещё несколько шагов, почти коснувшись носом нежных пухленьких пальцев. Девушка протянула вторую руку и я повторила ритуал обнюхивания. Нюхала я изо всех сил, но от рук Гэтайн «Грёзой» не пахло. Я благосклонно позволила погладить себя по спинке, а потом ступила на ладонь девушки. Та захихикала и продолжила меня наглаживать.

— Что такое? Что смешного? — заинтересовались ведьмочки.

— Щекотно, мессеры! Такие нежные лапки и шелковая шкурка, и хвост совсем не противный. Сухой и тёплый. А коготки острые и щекотные!

— Я тоже хочу! — заявила теперь уже точно Магали. — Вивьенн, можно?

— Ну, хорошо, — смилостивилась моя хозяйка. — По очереди и очень осторожно. Гэтайн, пожалуйста, подержите пока Флёр. Ей спокойно у вас в руках, не стоит тискать и передавать из рук в руки.

— Конечно, Вивьенн, — радостно согласилась блондинка, осторожно поднимаясь и придерживая меня на ладони. — Мессеры, пожалуйста, сначала дайте ей понюхать ваши руки, не спешите гладить!

— Да уж знаю, — покривилась Магали, — у брата фамильяр уже восемь лет, у кузенов тоже.

И она протянула мне руку, которую я и обнюхала. Вот оно! Как я не завизжала — не знаю. Запах «Грёзы» был, слабый, но вполне отчетливый. Как? Вот эта первокурсница принимает «Грёзу»? Я позволила погладить себя и Магали, и двум оставшимся девицам — нет, на них не было следов запрещённого зелья. Только Вивьенн и Магали. Показав, что устала от общения, я запищала, засуетилась на ладони Гэтайн, и блондинка присела, опустила руку на диван, позволив мне сбежать. Хозяйка не задерживала, по-прежнему показывая заботу и дружелюбие. Да что ж такое?

Нет, «Грёза» даже временно не вызывает ни доброты, ни чего-то подобного, так что поведение Вивьенн полностью осознанно. И непохоже, чтобы моя хозяйка или её подруга вообще принимали эту дрянь: нет характерного едва заметного тремора, руки девушек тверды, глаза не покрасневшие, не слезятся. Скорее, они обе прикасались к кому-то, кто принимал «Грёзу»… или к чему-то, что ему принадлежало. Бумаги! Прикасались к бумагам только Магали и Вивьенн — и от обеих этот отвратительный запах! На ум приходил тот парень, принимающий зелье, — с некой вещью, которую должен был передать неизвестной девушке, своей кузине! И Магали, получившая описание ритуала от кузена. Как бы не оказалось, что вчерашний грёзник — кузен Магали, как его там, Дени Легрэ?

Это что же получается? Я вернулась в вольер и забралась в гамак; мысли метались, как крысиная стая от метлы. Некий взрослый маг, преподаватель, подсунул первокурсницам (слабеньким недоучкам) через мальчишку-грёзника ритуал, который должен сделать то, что ритуалы обычно не делают? Бр-р-р! Бред! Нет, я просто обязана посмотреть на руководство своими глазами, а если не разберусь — то обратиться к мэтру Сиду! Сдаётся мне, ритуал будет делать не совсем то, что обещано глупым ведьмам. Или совсем не то.

Пока я пыталась собрать разбегающиеся мысли, хозяйка проводила подруг и подошла к вольеру.

— Флёр! Вылезай.

Я послушно выбралась из гамака и подбежала к решётке, глядя на хозяйку снизу вверх.

— Я решила, что я с тобой сделаю, — медленно и веско заявила Вивьенн. Мне стало очень не по себе, но я держалась, хотя крысиное сердечко билось, как осенний лист на ветру. А хозяйка продолжала: — До Излома я буду делать вид, что пытаюсь с тобой поладить. А ты — ты будешь бояться. И всем показывать, что боишься. К Излому в Академию прибудет Тройка Ловчих, для плановых проверок… но ты этого всё равно не поймёшь. Тебя касается только то, что я попрошу Тройку разорвать узы, потому что ты так и не доверилась мне, а мне тебя жаль. Я буду давать тебе лакомства, игрушки, гладить и ласково разговаривать, но ты должна по-прежнему от меня шарахаться. Ты понимаешь? Кивни, если поняла.

Я невольно кивнула. Треклятые узы! Хочешь, не хочешь, а прямые приказы выполняешь.

— Хорошо, — усмехнулась Вивьенн, кривовато и жёстко. — Если ты будешь вести себя хорошо, то после разрыва уз я тебя отпущу. Просто отпущу. Если ты вдруг решишь, что тебе хочется остаться в фамильярах, если попытаешься мне помешать… Я всё равно найду способ от тебя отвязаться, зато ты после этого станешь обедом для Зизи. Я понятно объяснила?

Я вновь кивнула, трепеща. Если бы ты знала, Вивьенн, как я сама хочу от тебя отвязаться!

Хозяйка ещё постояла, наблюдая за мной, а я замерла в покорной позе, вжимаясь в опилки. Наконец, ведьма хмыкнула и ушла заниматься. Вольер она закрывать не стала, как и дверь в кабинет, но я предпочла остаться за решёткой, в иллюзорной безопасности. Забралась на толстую ветку, устроилась в подходящем гамаке и весь вечер то дремала, то наблюдала за Вивьенн: как она готовится к завтрашним занятиям, ходит по апартаментам в домашнем шёлковом платьице, примеряет драгоценности, читает какую-то тонкую книжицу, мечтательно вздыхая. Поужинав, ведьма так и оставила вольер открытым, но дверь в спальню прикрыла плотно, и я услышала щелчок то ли замка, то ли защёлки.

Спустя час терпеливого ожидания наступило моё время. Я была совершенно уверена, что Вивьенн даже не бралась за руководство к ритуалу; если он покажется мне сомнительным, то можно будет добавить в список ингредиентов какую-нибудь редкость, чтобы затянуть подготовку.

Облик я сменила не сразу; сначала просочилась в щель между косяком и не до конца прикрытой дверью кабинета, забралась на книжную полку, цепляясь когтями и балансируя хвостом. Нужные мне бумаги я учуяла, едва забралась на полку: аромат «Грёзы» я уже ни с чем не спутаю. Можно было спускаться обратно и принимать человеческий облик. Переход оказался проще, чем в прошлый раз. Может быть, я потихоньку привыкаю к такой частой трансформе?

Уже человеческими руками я вытащила из-под книжной стопки четыре плотных листа. Список ингредиентов, описание ритуала, текст заклинаний, схема пентаграммы… Стоп! Какая ещё пентаграмма? Я очень мало знаю о ритуалистике, но это же основы: для каждого рода взаимодействий своя фигура. Когда Вивьенн сделала меня фамильяром, она использовала гексаграмму-шестиугольник. Идея в том, что гексаграмма — два взаимопроникающих треугольника, символизирующих двух участников ритуала; связь хозяин-фамильяр, дающая обоим некоторые возможности и налагающая взаимные обязательства. Если ритуал должен привести к обрастанию шерстью, то это, получается, ритуал изменений. Для него может использоваться семиугольник-гептаграмма, а пентаграмма — это… вызов сущности!

Я едва не села прямо на пол. Это кого же и зачем будут вызывать девушки? Символы, вписанные в пентаграмму, были мне незнакомы почти все, но те, что я узнала, заставили беспокоиться: «жертва», «дева», «дар». Я сверила знаки и описание ритуала и похолодела. Положение «девы» — в центре пентаграммы — предполагало как раз полную беззащитность Джосет перед тем, что явится на вызов. Да её сожрут! Или ещё что-нибудь похуже… Если проводящий ритуал предлагает некий дар, то сущность может не только воспользоваться даром на месте, но и забрать с собой. Одна мысль о милой девушке посреди Бездны приводила в ужас.

Я сунулась было в тексты заклинаний и ошалела окончательно. Да, я знала и раньше, что группа Ноль обладает минимально необходимыми знаниями, но не предполагала, что их и близко не подпускают к демонологии, некромантии и подобным дисциплинам. Им, похоже, даже основ теории не дают, иначе Магали должна была хоть заподозрить неладное! Язык и мне был почти незнаком, но буквы демоника я не могла не опознать. Список ингредиентов тоже не порадовал: среди безобидных вроде кедра и вексы была вписана оловянная чаша для благовоний и оловянное кольцо с гиацинтом. Для призыва мелких бесов довольно глиняной курильницы, а такой инструментарий используется для вызова владык, как бы не демонического герцога или принца. О-ох, что же за гадость подсунул Легрэ своей кузине? Вернее, некий преподаватель — через Легрэ.

К мэтру Сиду идти было необходимо. И бумаги с собой возьму. Только… если свернуть листы в тугую трубочку и тащить в крысиных зубах через половину Академии, то бумага помнется, испачкается, а то и порвётся… Проклятье! Придется запоминать, что смогу. А на будущее — озаботиться человеческой одеждой. Где-то же должна быть прачечная или склад, почему не стащить оттуда простую мантию? Спрячу где-нибудь в кладовке, и в следующий раз пойду в человеческой форме: кто считал этих адепток и ассистенток?