Лариса Тихонова – Мужчина для женщины с котом (страница 1)
Мужчина для женщины с котом
Глава 1
Мама Полины, пенсионерка Ираида Ивановна, позвонила дочери на работу, нарушив тем самым бойкот, который сама же и объявила.
– Хочу тебя обрадовать, грязнули наконец-то убрались! Собрали своё тряпьё в дранные пакеты и исчезли, надеюсь навсегда! Только не думаю, что это заслуга участкового, при мне этот деятель не появился ни разу. Или ты в полицию всё-таки не ходила?
Полина, конечно же, ходила, ведь проблема возникла нешуточная – четыре бомжа пристроились ночевать практически под окнами их с мамой квартиры. Возмущало это и других жильцов пятиэтажки, на заднем дворе которой бродяги разместились. За неделю своего пребывания они испоганили весь ухоженный скверик, созданный неравнодушными жителями. Любители зелени посадили когда-то за домом деревья и разбили цветники, чтобы было чем полюбоваться с балконов. И вдруг нахальный захват территории маргиналами!
Особенно от их присутствия пострадали обитатели первых этажей, миазмы жизнедеятельности бродяг преимущественно застаивались внизу. Если дул неподходящий ветер, форточки для проветривания было не открыть, самым же злачным местом стали кусты разросшейся, а теперь частично поломанной вишни. Услада для глаз во время цветения, а впоследствии лакомство для дворовых ребятишек. Все эти беды Полина до участкового донесла, однако страж порядка отнёсся к нашествию бомжей то ли философски, то ли пофигистски. Да мусорят, распивают, матерятся и очень воняют, но ведь до темноты на облюбованном месте не появляются. Опять же задняя часть дома, пусть там и ухоженный сквер, выходит на пустырь с гаражами, а на каждый пустырь полицейского не поставишь. Это вам не людный проспект. Так что терпите, граждане, до дождей и первых заморозков, и проблема решится сама собой.
Терпеть действительно оставалось недолго. Календарная осень уже давно наступила, просто октябрь в этом году выдался аномально тёплым.
Опять же Полине бездомных было по своему жаль, как можно выживать прямо на улице она не представляла. А вот маргиналы не только с этим справлялись, но и помогали выжить другим. Прикормили бродячую собачонку и несколько уличных котов. Но если собачонка появлялась вместе с новыми хозяевами ближе к ночи, коты теперь целыми днями валялись на жалких лежанках бездомных. Притащенном с помойки старом матрасе, куске крошащегося, неприглядного поролона и почти целом, но очень замызганном диванчике без ножек. Так что мамина новость про уход бродяг была действительно хорошей, тем временем Ираида Ивановна, намолчавшаяся за время бойкота, продолжала говорить:
– Тряпьё-то своё грязнули забрали, а лежбище, матрас с помойки и ужасный диван, после себя оставили. Кто, интересно, будет всё это убирать? И проклятых котов следует разогнать, эти твари роются и гадят прямо в цветнике, где у меня турецкая гвоздика и лилии! Если бы чувствовала себя получше, пошла бы и разогнала котов сама!
«Никуда бы ты не пошла, как всегда отправишь меня», – подумала Полина, а вслух произнесла:
– Мам, давай про цветы и котов потом, всё-таки я на работе.
Уже через секунду Полина о своей оплошности пожалела, в трубке повисло осязаемо тяжёлое, оскорблённое молчание. Поэтому пришлось срочно импровизировать:
– Просто ко мне в библиотеку сейчас дети придут, на мероприятие. Но я очень рада, что ты позвонила. Что-нибудь вкусненькое после работы купить?
– Зефир в шоколаде, – ожила трубка, но голос мамы теперь звучал суше. – И всё-таки я, если позволишь, договорю. В домовом чате весь день обсуждают одно – дворник с приходом грязнуль уволился, а никто из соседушек убирать за бомжами не желает. Там ведь, кроме их лежанок, весь помойный набор. Бутылки, обёртки, окурки и прочая дрянь.
– Отказывается убирать даже твой безотказный любимчик, сын соседки Надежды Васильевны? – не подумав, ляпнула Полина. – Вениамин… нет, Викентий… или как его там?
Трубка опять замолчала и принялась излучать ледяной холод. По крайней мере, Полине так показалось.
– Значит договорились, куплю тебе после работы зефир, – пробормотала она, полностью раскаиваясь в маленьком бунте.
– В шоколаде, – сухо прошелестело в трубке. – А безотказный «как его там" в нашем доме больше не живёт. Переехал к невесте, а ведь я говорила…
– Всё-всё, больше разговаривать не могу! Дети на мероприятие пришли. Здравствуйте ребята, проходите! – поздоровалась Полина, обращаясь к полкам пустой школьной библиотеки. Пока пустой, когда раздастся звонок на перемену, посетители набегут. И мероприятие с детьми будет, только не сейчас, а во время следующего урока. Маму же пришлось нейтрализовать, чтобы не касаться темы «я лучше знаю, как тебе жить».
«Квартиру, что ли, в самом деле снять, как советует подруга? Только на какие шиши? На зарплату библиотекаря?» – подумала Полина, но предаваться пустым мечтам не стала. От её властной мамы, страшной манипуляторши, сбежать надолго не получится. Всё равно придётся навещать каждый день, домашняя царица на выдумки изобретательна. Отпустит от себя разве что замуж, причём жениха опять же выберет сама!
С другой стороны мама стареет, и её властный характер потихоньку смягчается. Например, после того как дочь без разрешения постриглась, очередной бойкот был объявлен всего на три дня.
Взглянув на настенные часы – звонок с урока, оказывается, уже через три минуты, – Полина не удержалась и шагнула к зеркалу. Чтобы в который раз оценить свою новую внешность. Ассиметричная чёлка модной стрижки, перечеркнув высокий лоб, зрительно уменьшила длинноватый нос, ещё и тёмные глаза с угольными ресницами замерцали из-под чёлки ярче. И если верно говорят, будто новая причёска – это готовность к значительным переменам, пусть бы они начались с её вяло текущей личной жизни. И всё же Полина, семь раз на дню, жалела и о прежней, до поясницы, длине волос. Светло-русые и прямые, её волосы лучше всего выглядели распущенными, но тридцать один год это вам не шестнадцать. Поэтому ежедневная причёска до стрижки имела два приличных варианта – низкий «конский хвост» и простой пучок. Подруга Светка называла его "сдобная булочка на голове".
Полина вздохнула, поправила пальцем чёлку и вернулась за рабочий стол. Как раз грянул звонок, а уже через минуту, вместе с оживлённым гулом из коридора, в библиотеку ворвались самые активные читатели. Две девочки-первоклашки, менявшие тоненькие книжечки ежедневно.
В этот же день, после обеда, октябрь месяц преподнёс сюрприз – резко похолодало, набежали тёмные пухлые тучи и задул такой ледяной ветер, что казалось вот-вот пойдёт снег. И это после солнышка и пятнадцати с плюсом, из-за которых многие ещё не утеплились! Вот и Полина, собираясь на работу, надела с утра тонкий светлый плащ и туфли, поэтому намёрзлась, пока добиралась вечером домой. Про обещанный зефир в шоколаде она и не вспомнила, и осознала это, только когда переступила порог квартиры.
– Мам, как же на улице темно и холодно, бррр, – заискивающе зачастила Полина, виновато поглядывая на вышедшую встречать мать. – Завари мне, пожалуйста, чаю с мятой, а зефир я куплю завтра, хорошо? Лучше откроем желе из смородины, даже вкусней.
Однако Ираида Ивановна, с возрастом всё больше как не родная, выслушала лепет дочери презрительно. С видом пушкинской столбовой дворянки, собирающейся стать то ли царицей, то ли сразу владычицей морскою. Подбородок задран, глаза с тяжёлыми веками смотрят надменно, а всё ещё прекрасные, лишь слегка поседевшие волосы обрамляют лицо красавицы с картины Крамского «Неизвестная». Конечно красавицы постаревшей, но с минимальными для женской гордости потерями. Полина, похожая на отца, унаследовала от материнской красоты только тёмные брови и ресницы, которые не надо было подкрашивать.
– Дал слово, держи! – неумолимо заявила Ираида Ивановна, величественно кутаясь в большой вязаный платок. – Не захотела порадовать мать копеечным зефиром, так хоть пойди, приберись у нас под окнами. Мне теперь до самой смерти на эту помойку смотреть?
– Сейчас? – ахнула Полина. – Давай так – сегодня у нас среда, а в субботу, если не появится новый дворник, обязательно приберусь.
– Знаю я твои обещания! Мне одеваться и идти собирать мусор самой? – возвысила голос мать, привычно закусившая удила. Мрачная Полина в этот момент подумала, что бедный, теперь покойный папа жену в своё время чересчур разбаловал. Бросался исполнять любую прихоть по первому требованию.
«Вот возьму и не пойду, – подумала Полина, резко скидывая с замёрзших ног туфли. – Подумаешь, очередной бойкот!».
– Так-таки мать не послушаешь? – почуяв бунт, поразилась Ираида Ивановна. После чего покачнулась и поспешно оперлась рукой о стену, словно вот-вот упадёт и придётся вызывать скорую.
Дожидаться продолжения спектакля её дочь не стала. Полезла в стенной шкаф за тёплой старой курткой и старенькими же сапогами без каблуков, затем принялась переодеваться с хмурым видом.
– А-а, всё-таки совесть есть, – удовлетворённо улыбнулась манипуляторша. – Перчатки заодно хлопковые возьми, которые с пупырышками. А то вляпаешься ненароком в какую-нибудь пакость.
"Ничего-ничего, большие девочки своих стареньких мам не расстраивают», – бормотала Полина себе под нос, пока огибала фасад дома, пробираясь на задний двор в скверик. Из-за обложивших небо туч осенняя ранняя темень превратилась в глубокую ночь, и путь освещали дворовые фонари и настенные светильники возле каждого подъезда. – Они берегут… собственные нервы! Отнесу, так и быть, на помойку пару картонок, а всё остальное как-нибудь потом».