Лариса Сугатова – Голодный мир (страница 1)

Лариса Сугатова

Голодный мир

Пролог

Похоронная процессия медленно продвигалась в сторону кладбища. Мостовая из камней закончилась. За пределами города копыта бедной уставшей лошади утопали в размокшей, склизкой грязи. Они скользили при подъеме по дороге на высокий холм, окружающий город с трех сторон. Низина, вечно окутанная туманом, осталась позади.

Не было множества людей, которые шли бы за телегой, запряженной одной  понурой лошадью. Лишь трое скорбящих людей сопровождали усопших в последний путь,  оставшаяся единственная дочь Лиззи, которой минувшей осенью сравнялось восемнадцать, и ближайшие соседи, чета Флетчеров.

По правде сказать, покойникам еще повезло, если можно так выразиться о недавно скончавшихся людях. Их хотя бы было кому похоронить. Обычно тех, кто умирал от оспы, свозили в общую яму собиратели трупов.

Лиззи только недавно оправилась от болезни и еще была слаба для такой  дороги, но не проводить родителей в последний путь, она не могла.

Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

(из древней притчи)

Глава 1 Новый Свет

Лето 1829 года выдалось жарким. Оно еще только начиналось в большей части Северной Америки, но в Северную Каролину пришло уже давно.  Лиззи стояла на верхней палубе большого парохода, следующего из Глазго в в порт Уилмингтон. Она смотрела, как приближается, кажущийся косматым издали  берег, покрытый буйной растительностью. Яркое солнце освещало его с раннего утра, нагревая прибрежные камни. Высокое чистое небо простиралось над ищущим скорейшего пристанища парусным судном. Легкий ветерок приятно обдувал свежестью, давая некоторое успокоение этим теплым летним утром. Сине-зеленые волны, украшенные кружевом белой пены, неспешно накатывали на берег и степенно убегали обратно.

 Длинную светлую косу с золотистым отливом Лиззи перекинула на грудь. На правой скуле после перенесенной недавно оспы виднелся побелевший, чуть выступающий над кожей маленький шрам. Девушка стеснялась его. На самом деле шрам нисколько не портил ее хорошенького лица с высоким лбом над темными изящными бровями. Ее светлое с едва уловимым желтым оттенком муслиновое платье в стиле «ампир» чуть развевалось при легких дуновениях ветерка, холодившего обнаженные руки. Даже корсет сегодня не так досаждал, как обычно.

Лиззи нетерпеливо переступала с ноги на ногу, обутая в кожаные черные туфли на низком каблучке. Глаза, василькового цвета, обращенные к медленно приближающемуся восточному берегу Северной Америки, выражали восторженное нетерпение.

Лиззи очень волновалась по поводу того, как ее примут новые родственники. Встретят ли ее в этой чужой стране? Она в волнении поправила широкополую шляпу с розовыми лентами, защищавшую ее от солнца. Лиззи никогда не видела никого из родных и знала о них только по рассказам матери. Тетя Рэйчел покинула родной городок рядом с Глазго в Шотландии много лет назад. Самой Лиззи тогда еще не было на свете. По словам мамы, ее сестра Рэйчел всегда стремилась уехать из родной страны с сырым промозглым климатом, сменить его на более теплый. Рэйчел называла это “подходящим для нормальной жизни”. Ей не нравилась вечная сырость в родной стране. Выйдя замуж за человека со схожими интересами, Рэйчел покинула родные пенаты и никогда больше не возвращалась туда.

 В путешествии, давшемся тяжело, большую часть времени Лиззи проводила в полном одиночестве на борту корабля, следующего по безграничным просторам Атлантическомго океана.

Люди вокруг Лиззи находились, практически, постоянно. Однако, она совсем недавно перенесла тяжелую болезнь, из-за которой потеряла родителей, ей пришлось оставить родную страну, сесть на корабль с помощью соседей миссис Флетчер и ее мужа. Все это очень отразилось на Лиззи. Размышления о случившемся неизменно заставляли девушку пребывать в печали. Теперь Лиззи находилась в том тревожном расположении духа, которое бывает у особо впечатлительных людей, и чувствовала себя очень одинокой.

Оставшись совершенно одна после того, как ее родители отправились в мир иной, Лиззи долго не могла прийти в себя. Ей повезло, что близкие друзья ее семьи не оставили в беде одну, но у супругов Флетчеров имелось своих трое детей, требующих ухода и заботы. Для Лиззи купили билет на средства, вырученные от продажи дома ее родителей, нашли и наняли в компаньонки пожилую женщину миссис Смит, которой нужно было добраться до соседней с Северной Каролиной Вирджинии. Миссис Смит заплатили  определенную сумму за сопровождение девушки в Новый Свет.

Томительное путешествие, во время которого Лиззи большую часть времени страдала от жестокой и изматывающей морской болезни, прошло, словно в тумане. Когда через несколько недель этого трудного плавания, наконец, показалась долгожданная земля, Лиззи вздохнула с огромным облегчением. Слыша, поблизости от себя жизнерадостные возгласы незнакомых ей людей, уставших от однообразного пейзажа вокруг в течение многих недель, Лиззи радовалась приближающемуся, как ей казалось, освобождению.

Пароход причалил. Подали трап, и Лиззи спустилась вниз по веревочной лестнице, изо всех сил стараясь не запутаться в длинном подоле платья и не упасть в воду.

– Лиззи! Лиззи! – кричал высокий худощавый джентльмен средних лет, размахивая руками над головой, чтобы привлечь к себе внимание.

Лиззи ступила на землю. Джентльмен безошибочно угадал в ней племянницу своей жены. Девушка походила на сестру его супруги. Он встречал когда-то давно в Шотландии сестру жены.

Лиззи и дженильмен никогда не виделись прежде, но она поняла, что ее встречает муж сестры матери дядюшка Том. Его хорошо пошитая светлая рубашка с отороченным кружевом воротником, прямые хлопковые темно-синие штаны и жилет того же цвета свидетельствовали о достатке. Образ довершали чистый шейный платок, шляпа-треуголка и кожаные остроносые туфли с пряжками,

Почувствовав, наконец, под ногами твердую почву, Лиззи едва не запела от радости и счастья, заставивших ощутить любовь ко всему не только вокруг, но и далеко за пределами видимого. Лишь присутствие посторонних людей рядом, остановило ее.

– Вот ты какая, Лиззи! Совсем взрослая девушка! – воскликнул, переставая размахивать руками, джентльмен, – Идем, мои лошади здесь рядом. Я оставил их немного в стороне от причала. Можешь звать меня Том, – представился он и, немного подумав, добавил, – дядюшка Том.

По тропинке, протоптанной в высокой  густой ярко-зеленой траве, они подошли к фургону, запряженному парой гнедых лошадей. На родине растительность была другой из-за меньшего количества солнца, нежели здесь. Даже такие, казалось бы незначительные вещи, удивляли Лиззи, заставляли останавливать на себе взгляд и восхищаться увиденным.

На козлах сидел кучер из людей дядюшки Тома. Девушка и ее дядя расположились на скамейках внутри фургона, установленных вдоль бортов. Лиззи устроилась на одной из них. Дядюшка Том уселся напротив и во время поездки почти не сводил с нее бледных карих глаз.

Несколько дней они тряслись по пустынным пыльным проселочным дорогам. Изредка попадались им навстречу повозки с фургонами или открытые телеги с тюками сена и примостившимися на них, едущими по своим делам, людьми.

Ночи  Лиззи и дядюшка Том проводили в фургоне, останавливаясь где-нибудь неподалеку от дороги среди дубов или ясеней. Вечером вутники нагревали на костре воду, приводили себя в порядок и занимались приготовлением еды.

В течение долгого времени по обеим сторонам дороги вдаль тянулись обширные хлопковые поля. Лиззи сбилась со счету, сколько дней прошло с момента ее прибытия в Америку, уж точно не меньше недели. Наконец, однообразный пейзаж изменился. Впереди показалась усадьба, завидев которую, дядюшка Том начал выказывать нетерпение, что ясно указывало на завершение их пути.

Путники подъехали ближе. Взору Лиззи предстал  большой  двухэтажный дом, обшитый тесом. Нависающий над первым этажом, второй выпячивался на лицевом фасаде дома и по бокам. Посередине над четырехскатной крышей возвышалась массивная центральная труба. Рядом в десятке ярдов располагался новый сарай, обшитый таким же тесом, что и дом.

Дядюшку Тома и Лиззи встречала дородная рыжеволосая женщина с замысловатой прической в длинном пышном светлом платье из тонкого шелка. Рядом с ней стояла такая же девушка лет восемнадцати, в чуть менее объемной одежде того же цвета, но несколько иного фасона. Девушка выглядела уменьшенной копией женщины.

– Познакомься, Лизи. Твоя тетушка Рэйчел и наша дочь Лилиана, твоя кузина, – сказал дядюшка Том, с радостью вылезая из фургона после долгой поездки, расправляя плечи и потягиваясь.

– Лиззи, надеюсь, эпидемия оспы закончилась в твоем городе? Бедная моя сестра. Твои родители так не вовремя оставили этот мир. Мы получили письмо от ваших соседей Флетчеров, но не думали, что ты отправишься на этом злосчастном корабле, где будут еще и рабы, – быстро говорила тетушка Рэйчел. При этом она разглядывала племянницу, которую никогда не доводилось видеть прежде.

– Да, тетя. Опасность миновала. Ничего больше не угрожает людям в моем городе. Мы сели на корабль с миссис Смит в Глазго. Оспа не затронула его к счастью. Рабов я не видела. Возможно, их перевозил другой корабль, – ответила Лиззи, стараясь быть, как можно более вежливой, чтобы не показать себя «деревенщиной» перед новыми родственниками.