Лариса Соболева – Там, где смерть и кровь, не бывает красоты (страница 10)
– Артем, погляди, что мы нашли! – Друбич передал ему пакет с бритвой. – Мы вполне могли ее не заметить, но она лежала точно под ладонью трупа. Отпечатки там имеются, кровь на лезвии осталась – так что все замечательно… – И вдруг он спросил: – В квартире Усманова нам попадались какие-либо женские вещи?
– Нет, – ответил Валентин. – Квартиру его мы осмотрели подробно… А что такое?
– А то, что одежды парня здесь нет! Он пришел к ней в одних джинсах? Босиком?! Холодновато и очень уж экстравагантно для ранней-то весны! А ту девчонку, которую мы забрали из больницы, нашли без сознания на улице в нижнем белье! Кровь на ней и на белье принадлежит Усманову, отпечатки в его квартире оставила она, значит, сомнений нет, что именно эта девчонка спала с ним в ночь убийства.
– Но у тебя есть сомнения, что именно она его убила? – догадался Друбич.
– Сейчас я не об этом. Раз она вышла на улицу практически голышом, то почему мы не нашли ее вещей в квартире Усманова?
– Их просто унесли, – вдруг выдал Вовчик.
– Вот именно! – кивнул Артем. – Друбич, это и есть ответ на твой вопрос! Ребята, нас явно держат за дураков!
София мимоходом взглянула на часы – было половина первого. Она снова уткнулась в монитор ноутбука, но мысль ее вернулась к циферблату часов: половина первого?.. Не в первый уже раз Борька возвращается среди глубокой ночи, похоже, он опять загулял. Ее что-то неприятно кольнуло. Дело было вовсе не в ревности, а в этой его нечестности! София уже давно стояла на той ступени, когда наиболее правильное решение – это взять и уйти, но он же сам не дает ей этого сделать! Ведет себя таким образом, что ей становится жалко Бореньку и еще стыдно, будто это она обманывает своего мужа. В сущности, София действительно его обманывает, потому что больше не любит, а сегодня она почуяла буквально всей кожей: он тоже обманывает ее. Обманывает уже не на духовном уровне – на физическом.
– Спокойно, – сказала себе она. – Пока он не пришел, есть время для работы, и его надо использовать.
Она вдохнула и резко выдохнула, изгоняя из головы Борьку с его загулом. Пальцы ее забегали по клавиатуре…
«– Да, я видела его и во второй раз, – задумчиво повторила Загурская, вероятно, восстанавливая еще одну ужасную картину в своей памяти. – Это было совсем недавно… дней пять назад…
– Что вы говорите! – захлопал своими веками, почти без ресниц Зыбин, забыв даже об угощении. Нет, он никак не ожидал, что покойники посещают своих родственников столь регулярно! – Как это произошло?!
– Я сидела в гостиной, вот в этой, и вязала детям чулки – в моем положении лучше занимать себя работой, а не бездельничать. Ну, и засиделась. Дом уже утих, а я все вяжу, вяжу… И потянуло вдруг меня взглянуть в окно. Знаете, как это бывает? Непреодолимо, так, словно некто посторонний и невидимый поворачивает твою голову… Вон в том окне я и увидала его. Живого! С живыми глазами… Он наблюдал за мной… Я закрыла лицо руками и закричала. Прибежала дворня, но им я ничего не рассказала, оправдалась тем, что мне просто стало худо.
– А ваш… муж? – спросила Марго. – Куда он исчез?
– Не знаю! Может, он приходит сюда каждую ночь, но теперь я слежу, чтобы шторы всегда были плотно задернуты. Просто мне не по себе… так все это страшно и непонятно! – Тут она встрепенулась: – Простите, господа, чай стынет. Прошу вас, угощайтесь.
Зыбин сразу принялся уплетать пирог, но и о деле он не позабыл:
– Как же ваш муж пробрался в дом для того, чтобы забрать крест? Хоть он и покойник, а ключики-то он должен был иметь, не так ли? Ключики у вас не пропадали-с?
– Нет-нет. Зайти в наш дом не составило бы особого труда ни для кого, черный ход у нас никогда не закрывается… то есть… Раньше не запирался, а сейчас я проверяю – заперли его или нет. Усадьба у нас большая, слуг много, чужие здесь прежде не шастали…
М-да, вот и мужа своего покойного теперь она причислила к «чужим»…
– Скажите, сударыня, кто лечил вашего мужа? – поинтересовался Зыбин.
– Поначалу мы Улиту приглашали, это здешняя знахарка… – разливая чай, сказала Анна Яковлевна. – Потом я послала за доктором в город, Ряженов его фамилия. А он привез с собой еще двух докторов, я, простите, запамятовала их фамилии, не до того мне тогда было.
– Не беда, нам достаточно и Ряженова… Ой! Кусочек упал-с… Прошу простить меня за неловкость.
– Ничего, ничего, прислуга все уберет. Кушайте на здоровье.
– А ваш муж еще до своей смерти отлучался куда-либо из поместья?
– Месяца два он каждый день ездил куда-то верхом.
– Каждый день?! – Зыбин изумился, даже жевать перестал. – Что же он делал? И где бывал?
– Муж не посвящал меня в свои дела. Меня беспокоило то, что Вацлав внезапно раздраженным таким стал, задумчивым и… немного грубым. Думаю, хлопоты эти его утомляли, он ведь мечтал деревню одну прикупить. Между той деревней и нашими владениями жители ведут часто споры из-за луга. До драк доходило, вот муж и решил присоединить эту деревеньку к нашим, да все не удавалось ему уговорить соседа – тот очень уж дорого запросил.
О покупках деревень Зыбину, далекому от помещичье-крестьянских забот, слушать было абсолютно неинтересно. Он ел и все нахваливал пироги с вареньем, тогда как Марго сгорала от нетерпения – побыстрее бы покинуть дом Загурских и выяснить, что же Виссарион Фомич обо всем этом думает. У нее самой просто голова шла кругом: казалось, в этой мистике нет никакой возможности разобраться толком!
– Господа, вы верите мне? – вдруг робко спросила вдова, желавшая услышать подтверждение не столько факту существования призраков, сколько тому обстоятельству, что рассудок у нее остался, не пострадал из-за этих диких, необъяснимых событий.
– Нет причин вам не верить, сударыня, – галантно ответил Зыбин.
– Тогда объясните мне, что это было?! – разволновалась она, не встретив с их стороны проявлений явного скептицизма. – И было ли сие вообще?!
– Покуда, сударыня, я не могу дать вам какие-либо разъяснения, но заверяю вас: тайной «живых мертвецов» я займусь лично. Премного благодарны за хлеб-соль. Честь имею.
О, если уж Зыбин за что-то возьмется, то он докопается-таки до истины, ведь у него редкий дар к сыскному делу! В карете он устроился поудобнее, сложив руки на выступающем вперед животе, и, глядя в окошко, посетовал:
– Весна нынче холодная и дождливая. Кости ломит… ветер поднялся, знать, быть дождю, а мне нынче хорошая погода надобна.
Марго мгновенно мысленно перенеслась в лето, в имение брата Мишеля. На носу – очередное лето, а она все никак от прошлого не освободится. У Сурова Александра Ивановича, друга Мишеля, раненое плечо тоже ныло на перемену погоды. Где они оба сейчас? Брат им пишет редко, Суров – часто, и каждое его письмо – событие для нее. Марго перечитывала его послания по многу раз, иногда даже плакала тайком. А плакала она потому, что Суров и не подозревал о том, как он затронул ее сердце! Это же настоящая мука – такая безнадежность…
– Ей-богу, Виссарион Фомич, – вдруг встрепенулась она, – мне трудно в себя прийти после всего услышанного! Что вы намерены делать?
– Намерен раскопать могилу, – заявил он.
– Раскопать?! – ужаснулась Марго. – Которую?!
– Ближайшую, сударыня, стало быть, вашей родственницы.
– А Ростовцевых вы поставите в известность об этой вашей затее?
– Так ведь вы – рядом, – хихикнул он. – Разве вы им не родственница? Вот и дайте мне свое согласие на сей акт вандализма.
– Но… – Марго совсем потерялась, что с нею случалось редко. – Элиза мне не дочь, не сестра, есть родственники, стоящие к ней гораздо ближе… Виссарион Фомич, так ли уж это необходимо – раскапывать могилу, тревожить прах покойной?
– А я как раз и желаю убедиться, что она – покойница! Не думаете же вы в самом деле, будто сим наглым воровством промышляют призраки?!
– Нет, разумеется, но… Поверьте мне, Элизу действительно похоронили!
– Так ведь и господина Загурского тоже похоронили. Как же во все это не верить, ежели тому, как я понял, тьма свидетелей имеется? А он является своей жене! Словно он и поныне живой и невредимый – экая несуразица! Мы раскопаем могилу сегодня же ночью… лишь бы дождя не случилось.
Марго некоторое время ехала молча, и ей в голову, как всегда, вдруг пришла одна безрассудная идея:
– Позвольте и мне при сем присутствовать…
Она осеклась, ибо Виссарион Фомич одарил ее зловещим взглядом василиска. Но он все же держал себя в руках:
– Позволю себе напомнить вам, ваше сиятельство, что вы – графиня, а благородной даме не пристало посещать кладбища по ночам-с! Что ваш муж на сие скажет?
– А он уехал по делам в Петербург. Я оденусь очень скромно…
– Коли вы желаете помочь следствию, сударыня, – рассердился Зыбин, – так ступайте в ваши салоны. Вас там все поймут: траур для светской женщины, молодой и красивой, – весьма тяжкая ноша, тем более что родственница-то упокоилась дальняя, не по вашей родовой линии. Ступайте, ступайте в салоны и вызнайте мне все слухи по данному делу! Ведь крестьянам и мещанам призраки не являются: отчего-то они приходят именно туда, где есть чем поживиться! Второе: почаще бывайте в доме дяди вашего мужа. У его дочери была камеристка, горничная, личная служанка?
– Была. Хорошая девушка, Дуняшей зовут.
– Сойдитесь с нею и выведайте все секреты покойной Элизы Алексеевны, служанки обычно об том знают. Не исключено, что девушка втайне ото всех встречалась с неким молодым человеком или же имела каких-либо странных, диковинных подруг…