Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 37)
— Что ты несешь, болезный? — пошла в атаку Ольга, разумеется, тихо. — Насмотрелся шпионских сериалов?
— Ты постоянно нападаешь на Терехова и на всю нашу группу без повода, создаешь нам отрицательный имидж. Нам-то плевать, но времени жалко, тратим его бездарно, а могли потратить с пользой. Марихуана, счастье наше самоварное, скажи, какого черта тебе надо от нас? Подожди, не перебивай, я не все сказал, — вновь он упредительно поднял ладонь. — В следствии ни хрена не понимаешь, но регулярно открываешь рот, словно ты тут царица Савская. Заметь, никто не позволяет себе выпадов, скажем, некорректных, одна ты получила такое право. Почему? Мне интересно, я же легавый, мне везде нужно сунуть нос.
— Слушай, опер…
— Ты забыла прибавить — гадский.
А рожа довольная, аж сияет, рожа Феликса разозлила Ольгу:
— Слушай, гадский опер, иди лечись от мании преследования. Ты просто мне мстишь, что взяли на ставку следователя меня, а обещали взять тебя!
— Не скрою, это неприятно. Особенно когда вижу, какая ты беспомощная. Короче, Марихуана, прекрати свой троллинг на совещаниях, иначе…
— А то что будет?
— Увидишь.
Он развернулся и побежал к противоположному выходу на лестницу, куда свернули Павел, Женька и Вениамин. Потирая локоть, за который держал Феликс, она процедила:
— Я тоже твою породистую рожу не хотела бы видеть, но приходится терпеть. Вот гадский опер, у него не лапы, а клещи.
Минут пятнадцать спустя ребята расселись вокруг стола Терехова и слушали длинные гудки. Это был второй звонок, который сделали после пятиминутной паузы, на первый Инга не ответила, наконец она взяла трубку:
— Да, Павел Игоревич? Извините, не могла взять трубку.
— Я так и понял. Инга, у меня вопрос. Скажите, а помимо вас у Майи были подруги, приятельницы, просто знакомые, с которыми она иногда встречалась?
— Не могу сказать… Я старалась в ее компаниях не появляться, да она и сама меня в свою вторую жизнь не пускала.
— Жаль, — вздохнул Павел. — Нам нужна приятельница, которая бы неплохо ее знала. Не могла же Майя только с вами общаться… жаль. Всего вам доброго.
Терехов положи смартфон на стол и не успел рта открыть, как раздался звонок, это была Инга:
— Постойте!.. Пожалуй, парочку назову, правда, я никогда не встречала у нее одноклассниц, тем не менее. Значит, так, Майку вовлекла в работу Кися, это кличка, настоящее имя Злата. Она у Юги работала с тринадцати лет, если не ошибаюсь…
— С тринадцати! — взялся за голову Феликс. — Мир свихнулся.
— Всякое бывает, — философски заявил Женя.
— А вторая Шурочка…
— И эта работала в клубе? — ужаснулся Феликс.
— Нет, Шура обычная девочка была, звезд с неба не хватала, троечница, но очень хорошая. Да, ее главное качество — хорошая, далеко не у всех есть такая ценная черта. Если хотите, пришлю координаты Шурочки. А Кися… то есть Злата, не знаю, там или в другом месте. Думаю, Шура подскажет, у нее к нашей беспутной однокласснице материнская жалость выработалась. Городок в соседней области, вы без труда найдете Шурочку. А больше… извините, ничем не могу вам помочь.
— Каков бы ни был результат, я благодарен вам, Инга, — сказал Павел. — Жду, когда пришлете координаты.
Имена, фамилии, адреса двадцатилетней давности она выслала через пять минут, Павел переслал все Вениамину с заданием:
— Сделай запрос — реальные адреса нужны, возможно, фигуранты переехали. Это срочно. Давай двигай.
С печатью ответственности на круглом лице Вениамин подхватился и умчался выполнять задание, внушив Терехову одним видом, что он на дно океана спустится, если нужно будет добыть сведения там.
— А мне что делать? — нахмурился Женя Сорин.
— А у тебя безнадежное задание, но вдруг повезет. Выясни, кто такой Юга, это его фамилия или псевдоним. Надо найти тех, кто обслуживал клуб, кто-то же мыл полы там, готовил закуски и напитки для клиентов. Инга упомянула костюмерную, я уж не знаю, что за костюмы там хранились, но кто-то шил их, следил за ними. Может, сохранились документы людей, которых он принимал на работу.
— Извините, Павел Игоревич, Юга очень важный персонаж?
— Честно? — Павел изобразил на лице страдальческую гримасу. — Женя, ты должен помнить мое правило: белых пятен не должно быть, а Юга не просто попутный персонаж, он ломал детей, значит, заслуживает большого тюремного срока. Кстати! Базу данных просмотри. Убийство в Орехове необычное, подготовленное, не похоже на бытовуху — ревность, грабеж…
— Поэтому вы не вызываете братьев с сестрами Черных?
— М… — замычал Терехов в раздумье. — Данный случай пока не располагает к беседам по поводу мачехи, я и так знаю, что они терпеть ее не могли. Позже объясню, почему еще не вызвал. Сейчас главное вытащить максимальную информацию о Майе, наметить версии…
— А месть?
— Может, и месть. Но данная константа базируется на длинном временном периоде, как говорят, это блюдо подается холодным. У нас пока никаких нет оснований, чтобы месть включить в список версий… и списка как такового нет. Не переживай, сегодня я начинаю опрос родственников, ждем первого.
— Понял, не тупой, — кивнул Женя, вставая с места.
Как по заказу, раздался стук, в кабинет заглянул Ярослав:
— Можно войти?
— Да-да, прошу, — пригласил Павел, указывая на «горячий» стул.
Женя передумал уходить, опустился на свой любимый стул мягко, не привлекая к себе внимания, интересно ведь, что тут будет. Тем временем Ярослав прошел к столу, положил перед следователем пропуск и присел на стул, он был спокоен. Павел задал первый вопрос, дежурный, но необходимый, чтобы потом сравнить с дальнейшими показаниями, данная тактика — элементарная ловушка:
— Что можете рассказать о Майе и ее месте в семье вашей жены… Одну минутку. Женя, чего сидишь? Бери ручку, бумагу, садись к столу.
Вот что не любил Сорин, так это вести протокол, с кислой миной он плелся к столу, Феликс спиной видел его рожицу, потому повернул только голову — зверский взгляд заставил Женю поторопиться. Когда он приготовился писать, Павел вернулся к первому вопросу:
— Так что расскажете о Майе Черных?
— Не знаю, что конкретно вас интересует…
— Все. С самого начала давайте. Вы же давно работали у Николая Леонидовича, значит, она появилась в доме при вас, верно?
— При мне. Но не в доме, а на работе, в компании.
— В качестве секретарши, — угадал Феликс.
— Нет, — усмехнулся Ярослав. — В качестве медсестры.
— По-моему, у нее образование другое, — с сомнением произнес Павел.
— Да, но она окончила курсы медсестер, массажа…
Услышав про массаж и зная, чем убитая занималась в юности, а может, и всю свою сознательную жизнь, Феликс хмыкнул:
— А, понятно, массаж, конечно. И после массажа ваш тесть срочно решил жениться на ней.
— Не сразу. Майя работала где-то около года, никому не отдавая предпочтения, включая моего тестя, была скромная, строгая, ответственная, вежливая и всегда приветливая. Она расположила почти всех к себе, но все же нашлись и те, кто ее не выносил, в основном женщины.
— Интонации ваши ироничные, вам она не нравилась, — заметил Терехов. — Что-то не так в ней было?
— Все не так, — согласился Ярослав. — Я довольно рано понял, что набор из положительных характеристик она ловко разыгрывала, так создавала образ идеальной девушки — красивой и воспитанной. Ей важно было нравиться всем, и что удивительно, нигде не прокололась. В общем, через полгода тесть пригласил ее ухаживать за матерью, тогда еще Клавдия Акимовна чувствовала себя сносно, но нуждалась в помощи — подать, принести, помочь одеться, сделать уколы. Через четыре месяца умирает теща от сердечной недостаточности, она не смогла выкарабкаться, ее похоронили. А знаете, почему сердце подвело мою тещу?
— Травма была? — догадался Феликс. — Из-за Майи?
— Совершенно верно. Она застукала тестя в постели со скромницей Майей, причем на самом интересном месте. Попала в больницу, а через неделю скончалась. А меньше четырех месяцев спустя тесть женился на Майе, от этой новости наша бабушка Клавдия Акимовна слегла. Его дети были категорически против этого брака, но кто слушает, когда бес в ребро бьет?
— А как вы определили, что она притворяется? — спросил Павел.
— Лживый человек прокалывается в мелочах, он следит только за чем-то главным, то есть за своим поведением и языком. А мелочи… они выскакивают наружу сами по себе, так как являются естественным спутником, потому и проявляются бесконтрольно.
— Хотя бы один пример.
— Однажды я застукал ее на кухне, когда Майя ела из кастрюли, зачерпывая ложкой, тогда как на публике за столом сидела по меньшей мере герцогиня. Мне лично неловко при ней было заниматься таким физиологическим делом, как поедание пищи. И вдруг из кастрюли… Тогда я осознал, что она нечто другое, чем представлялась, более низменное, очень хитрое и явно нечестное создание.
— А что тут такого? — поднял плечи Феликс. — Я тоже иногда прямо из кастрюли котлеты таскаю, жена по рукам бьет, но…
— Но я не думаю, — перебил опера Ярослав, — что вы корчите из себя графа на глазах благодарной публики.
— Шутишь? — ухмыльнулся тот. — Какой из меня граф?
— А ей понадобилось притворяться.