Лариса Соболева – Отравленная кровь (страница 20)
— Простите, не учел специфики моей работы, которая не всем понятна. Фотографии в планшете есть, к тому же увеличить можно. Обратите внимание, разрез четкий, с двух сторон… — Антон приподнялся со стула и, нагнувшись к Павлу, показал пальцем. — Здесь и здесь.
— Стоп, — прервал его Павел. — Что значит — с двух сторон?
— Я разве не сказал? — захлопал круглыми глазами Антон и плюхнулся на место. — Нож… а это нож, тут никаких сомнений. Конечно, может быть и другое название, но как ни назови, а нож останется им в любом варианте. Так вот, данное орудие убийства с обоюдоострым клинком, лезвие узкое, симметричное и короткое…
— Так это кинжал, — определил по описанию Феликс. — Они бывают разных модификаций, длины, ширины лезвия. Кинжал.
— Ай, без разницы, — отмахнулся пухлой ручкой Антон и снова переключился на Павла. — Поскольку конец клинка острый… Нет, об этом чуть позже. Итак, всего убийца нанес четырнадцать и один удар…
— Что это значит — и один? — перебил его Феликс.
— Четырнадцать ранений в грудь и живот, а один удар нанесен в область спины. Со спины удар нанесен под углом примерно тридцать градусов, и это был первый удар. В таких случаях напрашивается версия, будто убивал лилипут, но нет, преступник не лилипут. Есть удар ножа…
— Кинжала, — поправил Феликс. — Если лезвие обоюдоострое, это кинжал.
— Не сбивай меня, — попросил Антон. — Вернемся к нашему телу, мне удалось зафиксировать удар ножа, вошедшего точно под углом девяносто градусов. Стало быть, рука двигалась…
Он подскочил с места и наглядно продемонстрировал нанесение удара, сжав кисть в кулак, словно в нем находился нож. Медленно Антон выдвинул на всю длину руку вперед, потом вернул ее и еще раз выдвинул.
— Видите? Чтобы нож вошел в тело под углом в девяносто градусов, рука должна идти прямо…
Любознательный Женя Сорин решил поспорить:
— А если бил жертву в положении лежа? Мы приехали первыми, труп лежал на спине, свесив ноги с кровати.
— Убийца добивал, когда жертва лежала на спине, — уверенно возразил Антон, подняв палец вверх, тем самым подчеркивая важность замечания. — Ранения в положении лежа несколько другие в данном случае, ударов целая серия, они имеют отклонения от девяноста градусов. А один удар нанесен точно по прямой. Поверь, в ранениях я неплохо разбираюсь, насмотрелся на южном «отдыхе» со свистом пуль. Канал прохождения лезвия в тканях тоже девяносто градусов, но что нетипично, лезвие не вошло глубоко в тело и не задело жизненно важные органы.
— Понятно, понятно, — закивал Сорин.
— Момент, это важно! — продолжил Антон. — Единственный удар нанесен, когда жертва и убийца стояли напротив друг друга, по прямой. Учитывая, в какое место вошел нож под данным углом, а это на уровне пояса… или талии, могу сказать, что убийца одинакового роста с убитой. Теперь по серии ударов, которые наносились сверху, когда жертва лежала на спине. Их убийца нанес под разными углами, не знаю, чем это обусловлено, может, жертва пыталась вырваться, создавая убийце неудобства. Но есть и общее — заостренный кончик ножа! Внутри тканей он менял направление…
— Антоша Степанович, — застонал Феликс, — ты не мог бы покороче?
— Ладно, — легко согласился тот. — Убийца наносил удар, а потом… потом еще раз проталкивал клинок вглубь тела.
На секунду все задумались, морща лоб от напряжения, каждый старался представить чертов канал с дополнительным разрезом. Женя и нижнюю губу оттопырил, Вениамин бесстрастным остался, но нахмурился, Павел выразил общее мнение вслух:
— Кажется, из нас никто не сталкивался с подобным явлением, даже опытный Феликс. А что это за удары, Антоша?
— Либо намеренно слабые нанесения ран, чтобы продлить агонию жертвы, поэтому проникновения лезвия поверхностны и под разными углами…
— Ты же сказал, он второй раз проталкивал нож! — вскипел Феликс.
— Таких проникновений всего три, я скажу о них.
— Так бы и говорил, — буркнул Вениамин в сторону Антона. — Мы же подумали, все ножевые ранения одинаковые.
На его реплику Кориков не обратил внимания, он сосредоточился на своих исследованиях, чтобы не упустить важные детали, а для него все мелочи важны. Не стал делать и замечание, мол, не перебивайте, он просто приподнял ладонь, продолжив:
— Либо убийца от природы слаб. Либо слабость была вызвана сопротивлением жертвы, хотя! На теле ссадин и кровоподтеков нет, только ножевые ранения. Но убитая могла убегать, уклоняться от ножа, наверняка она пыталась спастись.
— Слабость? — повторил Павел. — А женщина-убийца как тебе?
— Вероятность не исключена. Но это мог быть и слабый мужчина, юный мститель, к примеру, которому нужно преодолеть страх. А мог быть и неумеха, человек, который никогда раньше не убивал, ведь убить очень непросто. В данном случае я не могу остановиться ни на одной кандидатуре. Но три ранения как бы подтверждают, что рука убийцы была нетвердой. Он вонзал в тело клинок, после дополнительно его продвигал, когда уже задался целью добить жертву. После первого удара рука ослабевала, клинок на несколько миллиметров уходил назад, ведь жертва еще дышала, кричала, отсюда тело тоже двигалось. Когда на клинок осуществлялся новый нажим, он пробивал и новый канал. Как-то так.
Пауза. Говорил он быстро, поэтому, чтобы осмыслить, что и как работало во время преступления нужно было время. В паузе Антон выпил воды из графина, стоявшего на подоконнике, вернулся на место и ждал дополнительных вопросов. Женя первый очнулся:
— А кровь? У нее весь рот и подбородок были в крови.
— Ой, да! — хлопнул себя по лбу Антон. — Кровь на подбородке, губах и во рту не принадлежит убитой.
— А кому? — заинтересовался Женя, хотя тут загадок явно нет.
Казалось бы, Сорин сказал глупость, как будто Кориков обязан не только назвать имя преступника, но и внешность описать, и все это рассказать ему должна капля крови. Возможно, это шутка с его стороны, он умеет шутить с серьезной физиономией, однако Антон отреагировал всерьез:
— Разумеется, это кровь убийцы, про кровь я написал отдельный параграф. К сожалению, мы провели поверхностный анализ, у нас закончились маркеры. Профессор Покровский сделал заказ, ждем.
— А что ты хочешь узнать? — заинтересовался Феликс, помня, как мало выдавала княгиня морга Оля Коноплева.
— Определить пол, — принялся перечислять Антон, — что в нашем случае было бы неплохо, а также возраст, особенности организма, даже генетические заболевания, о которых некоторые не знают до глубокой старости, даже умирают, не зная. Главное, получить инфу о хромосомах, дальше дело техники.
— А если отослать материал туда, где все есть?
Антон безнадежно махнул рукой и добавил на словах:
— Подождем, это будет быстрее. Все? Тогда я побежал, у меня куча дел. Попробую из крови убийцы выжать максимум теми дровами, что у нас есть.
Он поднялся и шустро очутился у выхода, где его остановил Женя:
— Стой! А как оказалась чужая кровь во рту трупа?
— Шутишь, Жека? — опешил Антон. — Мы строили предположения, будучи на трупе, они верны, подтверждение есть — кровь чужая, значит, убийцы. Но раз хочешь услышать от меня подробности, то… да, она укусила убийцу. Кровь во рту, на шее, груди, на простынях кровь смешанная, но и преступника имеется, а также на пол накапала.
— Ничего себе — укусила! — обалдел Женя, вытаращив глаза. — Я же это просто ляпнул, а попал в десятку. Укусила… Это же акульи челюсти надо иметь, острые, как бритва, чтобы вытекло столько кровищи.
— Наверное, рвала зубами, — пожал плечами Антон. Он просто не думал об этом, только о результатах исследования. — Она защищалась, тут уж все средства хороши.
— А под ногтями что-нибудь есть? — поинтересовался Феликс.
— Понимаю ваш интерес: жертва борется, царапается… Но ничего, что могло бы дать дополнительные материалы об убийце, не обнаружено.
— В связи с новыми данными можешь сказать, куда укусила? — задал свой вопрос Павел.
Антон на минуту задумался, выпятив губу, восстанавливая в памяти труп на месте преступления, вскоре выдал:
— Основная масса крови убийцы на лице, груди… м… пожалуй, все. Дальше капли крупные и мелкие на постели и на полу… У нас остаются лицо и шея.
— Неужели нос откусила? — воодушевился Женя.
— Нет. Это были более мягкие ткани, между зубов частицы остались. Все, я пошел. А вы читайте, там все подробно написано.
— Действуй, — подбодрил его Терехов.
Наступила пауза, при всем при том нерадостный шлейф оставил после себя Кориков, вроде и хороший результат принес, но некуда его применить пока. А Павел молча поделил стопку на четыре части. Наблюдая за ним, Женя сострил:
— Тянет на диссертацию. Весьма умную.
— Я поделил по-братски всем поровну, берите любую часть, не стесняйтесь, — предложил Павел, указав ладонью на стопки.
Без энтузиазма ребята разобрали части «диссертации». Женя Сорин, пролистнув свои листы, забрюзжал по-стариковски:
— И не лень же было. Вот что можно тут накатать? Читал учебник по криминалистике, там акты, я прикинул… ну, две страницы формата А4 в итоге, максимум три, а тут на всех хватило, чтобы испортить жизнь на весь вечер.
— Сорин, не скули, — усмехнулся Павел. — Изучайте, что покажется важным, подчеркивайте маркером, потом обсудим. По домам.
Несмотря на предстоящее мучение над текстами Антоши свет Степановича, все дружно встали, загрохотав стульями и торопясь к тем, кто их ждет. Только Павел не торопился, начал читать опус Антона прямо в кабинете.