Лариса Соболева – Игры с ангелами (страница 5)

– Какой стол, скажет тоже, – снимая пальто, возмутился криминалист. – Это у вас машины нормальные, а у меня старье и неотапливаемый гараж, пока заведешь, пока поедешь, а она как назло норовит… Ребята, куда повеситься?

– Вам веревку или крючок? – спросил Женя.

– Типун тебе на язык, – понял Огнев про какую веревку напомнил шутник. – Крючок, конечно, юморист.

– В прихожей, Станислав Петрович, – подсказал Женя.

Огнев убежал, вернулся без пальто, осмотрелся и «обрадовал»:

– О-о-ой… это до утра. Много здесь топтались?

– Прилично, – развел руками Вениамин. – Труп обнаружила мать, сами понимаете, бегала здесь, как… не знаю кто. Плюс мы, но мы аккуратно топтались.

– О, Веня, ты снимаешь? – беря свой волшебный чемоданчик, заметил Огнев. – Вот спасибо. Надо вызывать на подмогу, один я и до утра не управлюсь. Где труп? Его срочно дактилоскопировать надо на всякий случай… А кто протокол ведет?

И все дружненько посмотрели на Женю Сорина, тот, соорудив кислую мину, отвернув от них лицо, высказал вслух горестный вывод:

– Ой, зря я когда-то похвастал, что пишу без ошибок.

– Такова доля твоя, – проходя мимо, ободряюще хлопнул его по плечу Феликс. – Петрович, убитый заждался тебя в той комнате.

Разумеется, вторая комната, судя по интерьеру, спальня. У одной стены добротная кровать (примерно полуторка), на противоположной стороне у окна с оборванной шторой, висевшей на честном слове, компьютерный угловой стол и офисное кресло для босса крупной компании. Туда и направился Феликс, обойдя труп, лежавший посередине спальни, и стоявшего на одном колене у тела Антона, который знакомился с Огневым. Здесь тоже царил редкостный разгром, Феликс не преминул озвучить напросившиеся мысли по этому поводу:

– Салун, говоришь? Потасовка? А у меня впечатление, будто здесь рациональный погром был, чтобы испортить как можно больше имущества.

– Думаешь? – произнес Павел, потирая подбородок и осматривая пространство вокруг глазами Феликса. – Может, это в результате драки?

– Паша, на кровать посмотри внимательно, – возразил опер, склонившись у рабочего стола. – Ее резали. Линии почти ровные… механически резали, лишь бы разрезать. И подушки резали. А вот ноутбук укокошили тупым и тяжелым предметом… предположительно кувалдой, где только взяли ее? Эт-плохо.

К данной минуте Павел очутился у кровати. Действительно, матрац изрезан острым предметом, предположительно ножом, как говорят в их среде. Обнаружив на полу простыню и одеяло, Павел поднял сначала простыню – она тоже изрезана, глядя сквозь разрезы на Феликса, он произнес:

– Искали что-то, м?

– Вот и первая версия, – машинально отозвался тот, не оборачиваясь. – А одну версию предлагаю сразу отправить в корзину.

– Какую именно?

– Ограбление. Грабители комп забрали бы. Хороший ноут, очень дорогой. Был. Отдадим Левченко, авось винт уцелел. Ух, варвары, такую машину укокошить! И фотоаппарат валяется на полу, по-моему, тоже дорогой. Штатив зачем-то сломали, лучше б забрали, в хозяйстве все сгодится. – Феликс обернулся и посмотрел на Павла, копавшегося в одеяле. – Что ты там ищешь, Паша?

– Да вот… изучаю разрезы, – ответил Терехов. – Зачем одеяло искромсали? Ну, матрац – понятно, там что-то искали, а простыня, одеяло? Не понимаю.

Феликс подошел к нему, с минуту рассматривал кровать, приподнял лежавшую на ней простыню и присвистнул, потом одеяло взял за угол, откинул в одну сторону, затем в другую и пожал плечами. Ничего не сказал. Он повернулся спиной к кровати и поднял глаза к потолку – люстра цела, как и в первой комнате. Павел последовал его примеру, так и стояли некоторое время, думая, наверное, об одном и том же: разгром – это либо демонстрация и намек на что-то, либо устрашение, либо искали нечто ценное.

Первым закончил работу Огнев, объявив:

– Отлично! Пальчики есть, значит, мальчик убит недавно.

Антон работал вместе с ним, делая и свое дело, и помогая криминалисту – все успевал, а посмотришь на круглые формы, таким пузырям только на диване лежать. Что характерно, новичок не суетлив, тем не менее быстр и ловок, еще сосредоточен и увлечен. Следователь и оперативник, стоя в позе бездельников, переглянувшись, удовлетворенно кивнули, оценив парня положительно. Безусловно, оценивать другого со всей строгостью – что может быть проще, это мы все умеем, и Феликс в следующий миг опустил уголки губ вниз, голову наклонил набок и приподнял плечи, что означало: рановато возлагать надежды. Прошло не так уж и много времени, Антон, легко подскочив на ноги, сообщил:

– Труп можно грузить в машину, люди внизу, пора их вызвать.

– Успеется, – сказал Павел, идя к нему. – Что-нибудь расскажешь или… как обычно, после вскрытия?

– Конечно, расскажу, – округлил глаза Антон, почему-то удивившись. – Только если ожидаете открытий, это напрасно, на месте самый примитивный осмотр.

– Антоша Степанович, – перебил его Феликс, – валяй с примитива. Для начала, а там видно будет.

– Итак, – неожиданно по-деловому начал Антон. – При первом осмотре на теле убитого не обнаружено ни огнестрельных ран, ни резаных. После вскрытия скажу точно причину смерти, а пока только предположение.

– Да? – произнес Павел, в свою очередь изумившись, так как некоторые особо одаренные эксперты лишь после вскрытия делали выводы, но никак не раньше. – И какое оно… предположение?

– Похоже, забили парня до смерти.

– Забили? Считаешь, убийца был не один?

– Паша… – протянул Феликс. – Ты сам употреблял слово «убийца» во множественном числе, интуиция – родная мать сыщика. Но мне интересен вывод Антоши… э… Степановича. Давай, воркуй.

– Смотрите, он высокий, крепкий, спортивный, наверняка качался в спортклубах. Думаете, дал бы забить себя одному человеку? Как минимум их было двое, они не давали ему опомниться, пока мне так видится история смерти.

– Что ж, твое видение убедительно, – сказал Павел. – А еще?

– Время смерти…

– Так быстро? – вырвалось у Феликса, он и брови поднял в удивлении.

– Пф! А чего тянуть? Измеряется температура тела и окружающей среды, затем есть точные признаки первичного окоченения, вторичного или отсутствие оных… Вы разве не знаете?

А глаза-то округлил, как у бешеного суриката перед кончиной, можно подумать, мальчик встретился с дилетантами широкого профиля. У Антона глуповатые реакции, отдают театральщиной, все же какой-то он… немного блаженный или несерьезный.

– Мало ли, что мы знаем, нам интересно, что ты знаешь, – весомо, будто экзаменатор, сказал Феликс. – Ну и когда?

– Понял, вы меня проверяете! – не к месту обрадовался Антон, подтвердив, что он странноватый. – Смерть наступила в промежутке между девятью и половиной десятого. Вечера, конечно.

– Ну и рекордсмен ты, Антоша… Степанович, уложился в каких-то полчаса, – засомневался Феликс.

– Нет, если хотите, считайте промежуток между девятью и десятью, обычно так все пишут в протоколах. Я обозначил более точное время, это несложно вычислить современными электронными средствами по тем показателям, которые вам называл. Что-то не так?

– Все так, так, – заверил Павел, кивая, как болванчик.

– Нормально, нормально, – закивал и Феликс.

– Тогда я побежал, – засобирался Антон. – Вызову мужиков, они заберут труп, после вскрытия доложу, что удалось из него вытащить. До свидания.

Павел и Феликс попрощались с ним, оставшись вдвоем, постояли над телом парня, которому жить да жить… Но сейчас дело в другом: почему Илью так жестоко убили, при этом не взяв хотя бы ценных вещей, которых здесь немного, но они есть? Это тот случай, когда никаких предположений с ходу не построишь, невозможно строить теории, не имея повода, то есть самого ценного – мотивов, улик и показаний. Не сговариваясь, Павел с Феликсом перешли в первую комнату, их встретил вопрос Вениамина:

– Тут еще фигурки есть, в коробке, их снимать?

Феликс подошел к шкафу, наклонился, так как Веня указывал на нижнюю полку, там и стояла картонная коробка с фигурками. Он выпрямился и уставился на экспозицию, если так можно назвать выставку, находящуюся на деревянной полке черного цвета. Расставленные фигурки, в определенном порядке, – заняли одну половину, каждая отдельно и строго в шахматном порядке. Три фигурки находились отдельно от остальной группы в противоположном углу, они не сразу бросались в глаза. Видимо, эти три штуки упали от толчка, когда здесь шла драка, остальные стояли ближе… почему не упали? Но эти три упали удачно, ровненько, хотя это неважно. И последняя статуэтка стояла совсем отдельно от двух групп, впереди трех штучек и у противоположной боковины.

– Павел, иди-ка сюда, – позвал Феликс. Когда тот подошел, он обратил его внимание на шкаф-витрину: – Посмотри, какая странная коллекция.

По привычке Терехов подробно изучал фигурки, он не раз утверждал: в зону интереса должно входить все, что хоть чуть-чуть выглядит аномально. К ним присоединился и Женя Сорин, выпятил губу:

– А в чем странность? Многие коллекционируют всякую фигню, у кого на что крыша настроена, то и скирдуют.

– Моя мама тоже коллекционирует статуэтки, только из Гжели, – поддержал его Вениамин. – Тоже маленькие: знаки зодиака, живность, человечки, дракончики.

Не удовлетворили Феликса объяснения:

– Судя по всему, здесь жил только убитый парень, он современный, молодой и… эта коллекция?