Лариса Соболева – Игры с ангелами (страница 2)
– Ну и зануда ты, Сорняк, – бросил ему Феликс миролюбиво. – Между прочим, оба дела наша группа раскрыла в короткие сроки, особенно второе в рекордно короткий срок! По нам Книга рекордов Гиннесса тоскует. Должен заметить, его считали простецким, затем бесперспективным. Всего за нами числится три успешных дела, за полтора-то года. Это рекорд.
– А ты хочешь, чтобы убивали каждый месяц и обязательно с выкрутасами? – обратился с вопросом к Жене Вениамин, как всегда, бесстрастно, хотя в самом вопросе заложен скепсис.
Сорин покосился на круглолицего парня, пышущего деревенским здоровьем, Веня очень серьезный, сдержанный и чересчур ответственный в свои-то двадцать шесть. Правда-матка – это Вениамин, а вот когда Сорин говорит ласкающей интонацией, далеко не всегда можно понять, верит ли он сам в то, что несет.
– Не надо понимать буквально мои слова, – сказал Женя, – а также превратно их истолковывать. Я мыслю образами, а не земными категориями. В данном случае дал понять, что основная наша работа рутинная.
– Феликс прав, ты зану…
– Интеллектуал, – нашел более подходящее для себя слово Сорин, подмигивая хохочущим женщинам.
– Главное, скромный, – констатировал Веня.
– Это не основное мое качество. – И тут нашелся Женя.
– Пора второй тост послушать, – предложил Феликс, наливая в рюмки. – Дамы, ваши бокальчики…
– А у нас налито, – сказала Тамара.
– Вот ты и говори, – дал ей слово хозяин дома.
Тамара не сопротивлялась, встала с места, но только собралась начать свою речь, раздался звонок. Павлу пришлось выйти из-за стола и подойти к сумке, которая висела в прихожей, оттуда он и стал вести диалог, а поскольку квартира Феликса и Насти небольшая, все хорошо слышали его:
– Да, Валерий Семенович…
– У, начальство, – понял Женя. – Не к добру, не к добру звонок.
– Поздравляю и я вас… – доносился голос Павла из прихожей. – Конечно, мы тоже празднуем… Да, все ребята здесь, мы у Феликса… Да? А что там?.. Ясно. И кроме нас, конечно, никого… Ладно, не буду… Нет, разумеется, нет, мы всегда готовы… Понял. Желаю хорошо отпраздновать… Нам уже весело. Всего доброго.
Павел с мрачноватым лицом вошел в комнату, где нарядная елка затмила своим сверканием унылые лица за столом, так как все поняли, что праздник отменяется. Ну, а раз поняли, он развел руками, дескать, ничего не мог поделать. Феликс, сидевший подперев ладонью щеку, повернулся к Жене Сорину:
– Накаркал, Сорняк?
– Как что – так сразу косой? – индифферентно вымолвил Женя.
– Короче, ребята… – произнес Павел и сделал паузу, окидывая взглядом друзей за праздничным столом. – Нас ждут великие дела, поэтому дружно встали и также дружно вышли. Девочки, вы тут поболтайте без нас.
– Вы хотя бы поешьте, много времени это не займет, – озаботилась Тамара. – Тебе же не назначили точного времени? А пять минут ничего не решают.
– Отсюда недалеко… Ужинаем, но быстро, – согласился Павел.
Мужчины активно заработали вилками и ножами, Настя помогала мужу – подносила ему стакан с напитком, чтобы запил непережеванную еду. Ее примеру последовала Алина, эта миниатюрная и прехорошенькая девушка с характером дикой кошки старалась походить хоть в чем-то на рассудительную и практичную хозяйку. Красивая, умная Настя за свои двадцать три года много узнала о подлости и благородстве, полтора года назад Феликс спас ее в прямом смысле от похитителей. Выйдя за него замуж, она нашла себя в домашнем пространстве. Тамара самая старшая из них, тридцать три если не зрелость, то определенная мудрость уже достигнута (впрочем, это касается не всех женщин), тоже прошла свой нелегкий путь, с ребятами, как говорится, свела судьба. Утонченная, изящная, бывшая балерина, а ныне репетитор в театре оперы и балета, Тамара наблюдала за всеми с легкой улыбкой.
– Ребята, вперед, – скомандовал Павел, поднимаясь с места, заодно вытирая салфеткой губы. Дойдя до выхода, вдруг обернулся. – Хотел сказать во время следующего тоста, но не случилось. Алинка, в понедельник иди к Левченко, он берет тебя в свою группу, ему нужен толковый программист.
– Но я же не получила диплома, – вытаращила Алина и без того большущие голубые глазищи, в которых засверкали восторженные искры.
– Он в курсе, – улыбнулся Терехов. – Насколько я тебя узнал, ты спокойно совместишь диплом с работой, тем более это практика. Не подведи, ладно?
– И-и-и… – от радости запищала она, хлопая в ладоши.
Проводив мужчин, Настя вернулась из прихожей, усевшись за стол, предложила:
– Давайте теперь и мы поедим?
– Ужасно хочу есть, – призналась Алина, накладывая в тарелку всего по чуть-чуть. – Настя, ты уже знаешь, кто у тебя будет?
– Не-а, – ответила та. – Я просила не говорить.
– Я бы не выдержала… А Феликс кого хочет?
– Как можно кого-то хотеть или не хотеть? – пожала плечами Настя. – Кто получился, того и ждем. Ой, а кто шампанское откроет? Я совсем выпустила из виду, что вам захочется выпить… Соседей попросить?
– Не надо, я попробую, не думаю, что это сложно, – вызвалась Тамара, беря бутылку шампанского. – Сто раз видела, как это делают. Дай мне полотенце, Настенька… Нет, пожалуй, выйду на балкон, боюсь, половина вылетит из бутылки вам на головы.
У одного из подъездов стояла скорая.
– Стало быть, нам вон туда, – бросил Феликсу Павел.
Он вел машину на пониженной скорости, ведь это жилой район, высотки построены довольно близко друг к другу, тут из темноты может вынырнуть человек под градусом и попасть под колеса – доказывай потом, что ты чист, как снег на крыше. Вениамин, полулежа на заднем сиденье, разглядывая окна, выпятил губу:
– Почти все окна горят, народ празднует, но даю гарантию, никто ничего не видел и не слышал. Даже если видел и слышал.
– А что произошло? – лениво промямлил рядом Женя. – Мы пока ничего не знаем, кроме того, что едем на труп. Вон скорая стоит, может, труп вовсе не мертвый, а вполне себе живой.
Припарковавшись, все четверо вышли из машины, и Павел обратился к водителю скорой, который дремал за рулем:
– Извините, следователь Терехов. Какой этаж?
– Шестой… – вскинулся водитель, часто моргая.
– В квартире кто-нибудь есть?
– Доктор и медсестра, а кто еще… я не поднимался туда.
На этаже никого не было, однако все здесь гремело праздником – отовсюду доносились музыка и неразборчивый гомон, так что слова Вениамина в данном случае сомнений не вызывают: никто ничего не слышал, но, быть может, видел. Разобрались быстро, в какую квартиру следует войти – в ту, где приоткрыта дверь. В продолговатой прихожей горел свет, и невольно группа Терехова задержалась. Здесь явно была битва или нечто близкое к этому. Зеркало – вдребезги, причем оно было большим, судя по раме, в которой торчали осколки. Ими же был усыпан пол, кровь на стене – хорошее такое пятно, жирное, нечетко, но просматривался отпечаток ладони. Столик у гардеробной стойки вряд ли подлежит ремонту…
– Есть кто-нибудь? – крикнул Павел.
Из боковой двери выглянула женщина лет сорока в униформе.
– Простите, вы кто? – спросила женщина.
– Следователь Терехов, – представился он. – Что тут?
– Наконец-то, – сказала она. – Труп парня во второй комнате, его мать на кухне с доктором. Это она вызвала нас, думала, сын жив, но… А уже мы вас потревожили.
– Мать в каком состоянии? Допросить ее можно?
– Мы сделали ей укол… не знаю… не могу сказать, спросите у доктора. Представьте, приезжает к сыну проводить старый год, побыть с мальчиком, а он… сами увидите. Никому такого не пожелаю.
Павел обернулся к ребятам, бросив:
– Приступаем.
– Без экспертов? – уточнил Веня.
– Без. Они скоро подъедут, а мы пока осмотримся, прикинем, что здесь к чему… Только не топтаться, ладно?
– Господи, пощади, не присылай нам Марихуану, – тихо взмолился Феликс, рассматривая кровавое пятно на стене.
– Феликс идет со мной на кухню, – сказал Павел. – Остальным…
– Я, конечно, иду опрашивать соседей, – обреченно вздохнул Женя, закатив глаза к потолку.
– Конечно, – подтвердил Павел. – Но завтра. Сегодня с тобой никто разговаривать не станет.
– А если решишься настаивать, спустят с лестницы, – предупредил Феликс, осматриваясь. – Этаж шестой, падать недолго будешь, но больно.
Тем временем Павел заметил фотоаппарат у Вениамина:
– Камеру захватил? Отлично.
– Конечно, захватил, как без фотика? – усмехнулся тот. – Я же планировал всех нас сфоткать за праздничным столом и пролетел.
К нему приблизился со скорбной миной Феликс и попросил:
– Веник, в следующий раз, когда соберемся праздновать, камеру оставляй дома, смартфоном сфоткаешь. Примета плохая: как только берешь камеру, так обязательно сваливается на нас что-нибудь неожиданное. Заметь: в самый неподходящий момент.