Лариса Сербин – Остров заклятых друзей (страница 2)

– Тина, где тебя носит? – заворчала Палома, протягивая ей свои пакеты с покупками. – Они такие тяжелые.

Тина, как всегда, промолчала. Она послушно взяла пакеты и понесла их в спальню.

– Опять ты за свое, – послышался голос Эдгара из комнаты. – У тебя же и так куча барахла.

– Я тебя не слышу, – соврала Палома и пошла в их спальню.

– Я сказал, что у тебя и так много вещей, – повторил мужчина, когда Палома вошла в комнату.

Женщина нырнула в один из пакетов и достала из него аккуратно свернутый теплый свитер с рождественским рисунком.

– Смотри какой, – с наслаждением протянула она, разворачивая свитер. – Кашемир! Идеально на Рождество.

– Ты забыла? Рождество мы отмечаем на Мальдивах, там никто не носит свитеры.

– Глупые люди… Не переживай, я и плавки тебе купила, – сказала она и достала из другого пакета ярко-желтые плавки.

– Видимо, ты очень хочешь сделать из меня посмешище, дорогая.

– Почему? – удивленно спросила Палома. – На, примерь.

– Потому что я не буду ходить там в этих труселях.

Эдгар послушно взял плавки и начал их надевать прямо поверх трусов. В этот же момент в спальню вошла Тина с вешалками, на которых висели две идеально выглаженные рубашки.

– Я оставлю ваши рубашки, – сказала она, вешая их на ручку шкафа.

– А ну-ка, Тина, – обратилась к ней Палома, – согласись, ему идут эти плавки.

Женщина без капли смятения внимательно посмотрела на Эдгара, который стоял перед ней в одних плавках, едва прикрывающих наготу.

– Думаю, они чересчур откровенные. Мистер Меримор явно не хочет, чтобы кто-нибудь на пляже увидел лишнее.

– Да что ты вообще смыслишь в этом, Тина, – отмахнулась женщина. – Иди поставь чайник и повесь рубашки в гардеробную, Эдгару они не понадобятся.

Тина послушно взяла три вешалки с рубашками, которые пару минут назад старательно гладила в постирочной, и направилась в гардеробную, которая находилась в соседней комнате. Она делала все с таким спокойствием, которому любой мог позавидовать. У нее даже не проскочила мысль о том, что с ней общаются как-то не так. Ей было все равно, чем заниматься, она не вслушивалась в слова хозяев. Она в любой момент могла сказать им, что больше не хочет это терпеть и увольняется, но она этого не делала – просто потому, что ее все устраивало.

Тем временем в спальне Эдгар надел брюки и новый свитер, забыв снять с него бирку, и уложил гелем волосы, из-за чего его руки покрылись тонкой липкой пленкой.

– Я вернусь через пару часов, – сказал он, обращаясь к Паломе, которая распаковывала покупки и любовалась каждой вещью. – А ты пока собери вещи в поездку. И прошу, не бери с собой свитеры.

– Ты только посмотри, какой пеньюар, – сказала она, явно пропуская мимо ушей слова мужа.

Эдгар с недоумением посмотрел на кусок прозрачной черной ткани, по краям обшитой перьями. Он с трудом мог представить пышногрудую жену, одетую в это, но в ответ лишь улыбнулся и вышел из спальни.

Палома подошла к зеркалу, приложив к себе зеленое платье с тропическим узором, представляя, как она будет ходить в нем по пляжу на Мальдивах. Ее совершенно не интересовало, куда сейчас направлялся Эдгар. Она с трудом могла представить, чем он занимался и как зарабатывал деньги, которые она могла беззаботно тратить. Единственное, что было для нее важно, – это то, что Эдгар выполнял любую ее прихоть. Он крутился вокруг нее всегда. И, если вдруг оказывалось, что что-то было ему не под силу, она закатывала истерику. Палома считала, что она главная причина его успеха: именно она заставляет его работать больше. И даже его прекрасная спортивная форма тоже ее заслуга, как думала она.

Тина была прекрасным, если можно так выразиться, дополнением к Эдгару. Она честно проработала в их доме столько лет, что Палома с трудом могла представить, что когда-нибудь ее может не стать. Именно поэтому она относилась к ней как к члену семьи. Она дарила ей подарки на все праздники, и даже сейчас среди всех покупок был небольшой пакетик с брошкой за пятьсот фунтов, которая предназначалась Тине. Палома любила Тину в первую очередь за то, что она, как и Эдгар, выполняла любую ее прихоть.

Палома был избалована вниманием, которое любой другой человек посчитал бы подарком судьбы. Несмотря на то что она считала, что все ей что-то должны, ее нельзя было назвать неприятным человеком. Уж так сложилось, что жизнь не научила ее выживать самостоятельно.

Но Палома была гораздо умнее, чем все о ней думали. Ведь только крайне умный человек может играть роль безнадежного глупца. «Если не хочешь, чтобы от тебя много требовали, докажи всем, что ты ни на что не способна» – таков был девиз Паломы. И действительно, стоит человеку показать свои способности, как на него сразу наваливается куча обязанностей, дел и проблем. А если человека считают последним глупцом, будут ли ему что-то доверять, просить его что-то сделать? Едва ли. Палома была очень умна. Умный человек не тот, кто блещет умом, а тот, кто тщательно скрывает его от остальных.

Но стоило кому-то упрекнуть Палому в безделье и лени, как она тут же начинала возмущаться: «Ты действительно считаешь, что я не работаю? Вот смотри. Ты приходишь на работу. У тебя есть дела; считай, ты устроен на восемь часов как минимум. А мне каждый день приходится придумывать, чем себя занять. Выбирать себе развлечения. А это семь дней в неделю. Я так устаю!» Никто ей на это не возражал, так как после этих слов каждый делал свои выводы о Паломе.

– Тина, принеси из чулана наши чемоданы, – крикнула она так, что женщина могла расслышать ее на кухне.

Поездка на Мальдивы на Рождество тоже была идея Паломы. Эдгар послушно купил билеты на десять дней в отель, который она выбрала. Каждый год они ездили на праздники в горы, но этот год стал исключением: они решили отправиться к морю. Пара редко ездила в отпуск, несмотря на то что могла себе это позволить. Этим Эдгар с Паломой сильно отличались от большинства друзей, для которых одной из важнейших тем для разговора были дорогие отели в разных странах мира. Главной причиной, почему они не путешествовали, была боязнь Эдгара летать. Чтобы не впасть в панику перед взлетом, он всегда выпивал успокоительное и снотворное и запивал стаканом виски. Да, вероятно, именно это и делало Палому доброй женщиной: она никогда никого не заставляла делать что-либо без желания. У нее было много страхов, один из которых – бедность. Она с уважением относилась к фобии Эдгара, поэтому, прежде чем он оплатил поездку, она несколько раз спросила его, действительно ли он этого хочет.

– Вам очень идет эта укладка, – сказала Тина, занося в спальню два больших серебряных чемодана.

– Правда? – восторженно переспросила Палома, радуясь, что кто-то заметил ее новую прическу.

– Правда, с ней вы выглядите… – женщина на мгновение задумалась, подбирая слова, чтобы сказать комплимент, который понравится Паломе больше всего.

– Свежее? – опередила ее Палома.

– Точно, свежее, с ней вы выглядите намного свежее.

– Уж не хочешь ли ты сказать, Тина, что до этого я выглядела плохо?

– Боже упаси, миссис Меримор, я всегда удивляюсь тому, как свежо вы выглядите, – соврала Тина. – Да и вообще, я очень хотела бы быть такой, как вы.

Палома засияла. Она обожала, когда кто-то хвалил ее внешность, и Тина это прекрасно знала.

– Ты знаешь, Тина, я думаю, пока мы будем в отъезде, ты тоже можешь взять себе небольшой отпуск. Съезди в Брайтон к своей родне.

– В Уэртинг, – исправила ее женщина.

– Да куда угодно, – махнула головой Палома. – Главное, отдохни.

– Спасибо, миссис Меримор, – спокойно ответила Тина, с трудом скрывая довольную улыбку. – А теперь, если позволите, я займусь чемоданами.

– И не забудь положить новые плавки Эдгара, – сказала женщина и направилась в гостиную.

В камине, который находился напротив дивана и кресел, догорали дрова. Палома несколько раз позвала Тину, но ответа не последовало, и женщина сама неуклюже закинула туда пару деревяшек, которые стояли в углу гостиной. Вся комната была украшена еловыми ветками и гирляндами, в углу стояла елка, под которой лежала куча подарков – их они договорились открыть после отпуска. Палома взяла книгу и села перед камином. Она любила представлять себя героиней фильма и засыпать с книгой в руке. Книгу она, конечно же, не читала – только делала вид. От скуки ей ничего не оставалось, как придумывать развлечения, даже если это были нелепые развлечения.

Как и всегда, она моментально уснула. Палома никогда не запоминала сны, но сейчас запомнила все до мелочей. Ей снилось, что она лежала на пляже и загорала топлес. Сон был бессмысленным, но настолько правдоподобным, что, когда она проснулась, она даже расстроилась, что находилась не на пляже, а перед камином, в который, очевидно, Тина еще подбросила дров, потому что в комнате стало очень жарко. На улице уже стемнело, и было слышно, как Эдгар что-то обсуждал с экономкой в столовой. Вылет был рано утром, поэтому, недолго думая, Палома легла на диван и снова уснула.

А вот Эдгару было совсем не до сна. Сегодня он понял, что влез в долги. В такие долги, что, если бы об этом узнала Палома, она бы впала в истерику. Он всю ночь пролежал, думая лишь о том, как ему надо было поступить, чтобы всего этого не случилось. Он был рад, что Палома спит не с ним и не заметит, как он вспотел от волнения перед предстоящим полетом. Он пытался отвлечься, пытаясь сосчитать, сколько раз храпела Тина в соседней комнате, но каждый раз, доходя до ста, он вспоминал лишь о кругленькой сумме, которую он был должен из-за своей глупости.