Лариса Романовская – Удалить эту запись? (страница 9)

3. Айфон хочу. Но его точно не подарят.

4. Нормальную кровать, а не этот диван. Я в него проваливаюсь, как Алиса в нору.

5. Желтые грубые мужские ботинки. Как у МЧ из Сериала. (Я не могу писать название Сериала. И имя МЧ. Пусть это будет моей тайной.)

6. Духи как у Лильки.

7. Выйти замуж. Не так: знать, что я выйду замуж и у меня будут дети!

8. ПЕРЕВЕСТИ уже наконец то макси. Меня на форуме и в личке каждый день дергают. Или нет, пусть кто-нибудь другой переведет. Я не могу переводить после того, как мне объяснили, что у меня плохой перевод.

9. Чтобы мама не болела. И Марсик тоже.

10. Хочу знать, что я останусь в десятом классе в нашей школе.

Меня тошнит мандаринами.

Еще один факт про меня. Не флешмоб, а просто так, наверное: мои дедушка и бабушка — это на самом деле мои прадедушка и прабабушка!

Вот, написала, и как-то фигово это выглядит, как сенсация из боковой рекламы. Когда сидишь на пиратском сайте, а сбоку плашки: «Трагедия в семье телезвезды!», «Мальчик увеличил грудь в три раза и теперь каждый вечер зарабатывает 1000 долларов». Причем эти плашки невозможно убрать, они все время мельтешат сбоку, там то кривые зубы показывают, то грибковые ногти.

Реально, как будто эту рекламу там размещают те, кто против пиратских скачиваний борется. Посмотришь на псориаз у лысых, и сразу хочется пойти на платный сайт. Как на платный пляж в Греции. Ну невозможно же читать нормально, если в рассказе чувства лезут из всех ушей, а сбоку — чьи-то потрескавшиеся пятки! Хотя, если книга хорошая, мне по сараю, что там сбоку торчит. Можно этот факт переписать так, чтобы было понятнее: когда я говорю «моя бабушка», я имею в виду прабабушку. И с дедушкой та же самая история.

Потому что у нас семья какая-то несемейная. («Трагедия в семье телезвезды — у нее нет семьи».) Иногда, когда я про это говорю, люди удивляются, будто это что-то неприличное. Я не знаю, с чем сравнить. С врожденным уродством? Но если бы на это так не реагировали, я бы и не знала, что у нас в семье что-то не так. Меня все устраивает, если я не сравниваю.

Когда я топик по английскому делала про мою семью, я все время забывала говорить «прадедушка» вместо «дедушка». И ВМ не прискребалась, кстати. Я ей топик все равно сдала с третьего раза на тройбас, у нее же пунктик по поводу этих проклятых топиков. Хорошо, что у меня семья такая маленькая, что можно объяснить только про маму и собаку и что дедушка с бабушкой уже умерли. В смысле, прадедушка тоже. А то я бы их всех возненавидела бы, пока про них учила!

У меня просто нет отца. А моя мама — «старший ребенок от первого брака». Два раза. По маме и по папе, которые мне дедушка и бабушка. И она почти все детство жила у своих дедушки и бабушки. В этой квартире.

Я их мало помню. Прабабушку я уже почти совсем не застала — она все время была в больнице. А прадедушка был лысый и много курил. Я из-за этого не люблю запах сигаретного дыма. Наверное, потому что до сих пор немножко не понимаю: как это — сигаретный запах есть, а дедушки нет.

Я немного чокнутая, мне иногда страшно, когда люди при мне закуривают. Потому что кажется, что я дым понюхаю, а вслед за дымом придет дедушка Котя. А он давно мертвый.

Это бредятина, конечно. Но я когда сериал про сверхъестественное смотрела, мне нравилось именно то, как мертвецы в нем иногда оживают не ради мести, а с добрыми намерениями.

Но в фильмах вся эта жуть не настоящая. То есть тоже не так: фильм выдуманный, а страх у меня настоящий. Вот с книгами так почти не бывает (со школьной программой — вообще никогда).

Наверное, хороший фильм — это на котором у тебя мозги отключаются и остаются только чувства. И ты не думаешь, могло так быть или не могло, тебе про это думать некогда, только про героев думаешь. Вместе с ними. Даже если не первый раз смотришь. Если ты в героев веришь, то фильм хороший.

Я хотела про прадедушку, а меня что-то занесло про кино. Я тут сейчас могла бы соврать, что дед Котя любил кино и мы с ним вместе его смотрели. Но это неправда. Дед Котя любил хоккей и пиво. Маму, меня, собак и мастерить всякие вещи своими руками. Он был фрилансером. Занимался обивкой мягкой мебели. Ходил по заказам.

Я могу написать десять фактов про моего прадедушку Константина Ивановича. Но это будет как-то странно. Как на уроке. Когда надо было доклад про родственников — участников войны делать. И я рассказала про прадедушку. Как он был шофером. Как его ранило, а он все равно довел машину до места назначения. А медаль ему за это дали, уже когда моя мама родилась. Потому что он не значился в списках. Тогда ему четырнадцать было, никто не верил, что он мог воевать. Ему было как мне сейчас.

Я сейчас только догадалась.

Я не знаю, что написать теперь. Что я водить не умею? Что я бы испугалась вести машину под обстрелом? Не знаю. Я просто держу себя левой рукой за бок, за то место, где у дедушки был шрам от пули. И мне тошно, что мне тогда за этот доклад поставили пятерку. Как будто дед Котя сражался не за родину против фашистов, а за мои оценки.

А вообще, на лестничной площадке кто-то курит сейчас (начал курить, когда я начала писать). И мне от этого не страшно, а грустно. И хочется, чтобы дедушка был жив. Жалко, что я про него почти ничего не помню и все, что знаю, это с маминых слов, ну еще по фоточкам и по тем бумагам, которые есть на сайте про подвиги народа на войне. Я ведь даже не знала, когда дедушка родился. Ну вот, теперь знаю.

Мама еще говорила, что дедушка свой день рождения не отмечал никогда. Потому что там дата неправильная, ему так в детдоме записали. У дедушки Коти тоже не было родителей. Наверное, именно поэтому он так любил маму и меня.

В общем, у нас семья какая-то странная: семья без семьи.

Я не уверена, что верю в Бога. Надеюсь, ему это без разницы. Не что ему все равно, а что он на меня не сердится. Вообще из-за того, что меня зовут Вера, разные придурки начинают знакомство в сети с того, что спрашивают: «Вера, во что ты веришь?» В себя. В добро и справедливость. В смысле, не знаю. Может, в любовь?

Проходим сейчас «Онегина». Олеся читает строчку «Был славный малый, но педант», и наши парни начинают ржать. Как будто «педант» — это синоним. Олеся сказала, что это «шутки ниже пояса» и что когда же мы повзрослеем. Сказала, что желает нам этого в наступающем году. Господи!

Почему нельзя пожелать простого счастья и здоровья, а не работы над собой? Мне кажется, если бы наша Олеся не думала все время о том, что ей надо нас образовывать и в нас «вкладывать», и про «духовное совершенствование», которого она нам нажелала (Кирик Дергунов сказал шепотом: «А можно деньгами?» — и мы все опять смеялись), то Олеся была бы лучше. Как препод и как человек. Когда тебя пытаются воспитывать даже в честь праздника, даже на празднике, это ужас какой-то. Это то, за что ты ненавидишь школу. Я ненавижу.

А Сончита на зимние все-таки уезжает. Но не в загранку, а в скаутский лагерь, опять. Я не знаю, завидую я этому или нет. Наверное, да — тому, что она едет хоть куда-то.

Аккаунт можно вычислить, если дата рождения не скрыта и не изменена специально.

У меня были мысли про КД. Я его аккаунт искала. Как можно жить с фамилией Дергунов? А ведь думала, что красивая фамилия. Я ее примеряла мысленно. Как платье свадебное. Овца-овца-овца.

На последнем английском вместо английского ВМ собрала обе группы в кабинете у Олеси и показывала ролик о том, как они ездили к престарелым. От нашего класса всего пять человек. Лилька и Сончита. И три наших парня. Паша-и-девочки тоже.

Наша Сончита была снегурочкой. А она же очень смуглая. Как испанка или как цыганка. Поэтому Сончита, а не София, Соня или Софа, например. Она вправду немного на мулатку похожа. Самая красивая снегурочка-мулатка. Если бы я была парнем из нашего класса, я бы тоже на нее так пялилась. Я понимаю, почему они все на ней повернутые. Но она просто такая вот Сончита.

Когда она была снегурочкой для престарелых, она была как бабочка. Которая сама по себе красивая, а еще и летать умеет. А я, наоборот, как будто гусеницей стала. У меня все такое мелкое, обидки глупенькие. А они все — волшебные бабочки. Даже Паша-и-девочки, хотя он боится ВМ, как и я. Паша Фаддеичев — толстая бабочка. Не смешно.

В наступающем году желаю нам всем выспаться!

Трудно представить, что через три дня будет уже совсем другой год. А этот уйдет в прошлое. Это не книга с полки, это реальное прошедшее время, не дохлое, как в грамматике, а просто время. Хоть пиши старому году письма из нового.

Есть такой флешмоб — напишите письмо себе восьмилетней и себе восьмидесятилетней. Вперед писать страшно: а вдруг меня не станет раньше. А себе в детство писать глупо. Я там не пойму ничего из того, о чем я сейчас думаю.

Когда я вспоминаю себя в первом, третьем или втором классе, мне хочется убиться лбом об стену. Я такая дура была. И я об этом помню. И помнят те, кто со мной сейчас учится и общается.

Я не понимаю иногда, как мы можем друг с другом общаться, помня о том, какими мы были дураками в началке или в пятом каком-нибудь классе. Хотя Короб, или Кирик Дергунов, или Руднев, или Паша-и-девочки — сейчас еще большие идиоты, чем раньше. У меня сегодня все идиоты. Всех ненавижу. Завтра итоги второй четверти. Я знаю, что по инглишу опять будет тройбас и что мама будет ругаться. И уже ничего с этим поделать не могу. Только ждать неизвестности.