Лариса Романовская – Удалить эту запись? (страница 17)

Ирина Болеславовна попросила никому не говорить, что я буду следить за рыбами. «А то сглазят».

Мне кажется, она боится не сглаза, а жуликов. Но вслух почему-то говорит другое. Про сглаз — глупо как-то. А жуликов и я боюсь. Это нормально. Правило безопасности: никому ничего не свистеть лишний раз. Как в школе.

Первым уроком — англ. Я пришла первая. ВМ не было в кабинете. Потом Паша Фаддеичев. Он сидел, рисовал, не в планшете, а в тетради, икейским карандашом. Я хотела попросить Пашу нарисовать для меня один сюжет. А вместо этого сказала: «А я никогда не была в Икее. И в Париже тоже». Паша сказал, что, когда подлетаешь к Парижу, можно увидеть кусок города. Эйфелеву башню и Икею. Вот честно.

Потом пришла Сончита, какая-то мрачная. И я, чтобы ее растормошить, начала рассказывать, как я боялась ВМ и все время о ней думала в начале учебного года. Как я придумала, что ВМ меня должна преследовать — из холодильника высовываться, из микроволновки. Сончита придумала мою бредятину дальше еще немного и сказала, что это можно на последнем звонке показать как сценку. Мы до конца не успели придумать. Потом пришли Майорова с Надькой и Ольгой, потом ВМ.

А после урока Паша меня стопанул в коридоре. У него уже была картинка готовая: я с учебником инглиша и ВМ, которая лезет на меня из микроволновки. Изо рта у нее выскакивают неправильные глаголы!

Это куда смешнее, чем ВМ в гробу. Фаддеичев вообще какой-то умный стал за последнее время. И мне не хочется называть его «Паша-и-девочки».

Лильки сегодня не было в школе. Я не знаю, она сачкует или заболела. Мне, честно говоря, даже не особо интересно, потому что она в последнее время бесит меня кошмарно. Но она моя подруга, я же не могу ее бросить просто потому, что она меня бесит? Хотя хочу.

Я спрашиваю, чем ей помочь, а она то говорит «ничем», то орет, что всех ненавидит. Я не знаю. Я же в этом не виновата?

В общем, я обрадовалась, что ее нет. Но меня все про нее спрашивали, как будто я ее сестра и все про нее должна знать. Она на мои сообщения не отвечала. Тогда я пошла на этаж к началке — хотела найти Алсушку и спросить про Л, но не смогла. Потому что класс Алсушки увели на физру или на ритмику, не помню. Короче, я так ничего и не узнала. А еще я предложила Сончите пересесть ко мне за парту. Потому что Л какая угодно бывает, но без нее мне скучно, на уроках особенно.

Я не помню, где эта бумажка с инструкцией к рыбам. Вера — кусок дебила. Потеряла техзадание по креветкам. Помню, что Димка Короб — рыбозаводчик! Он проект по рыбам делал, несколько раз. И рыбий корм ел в детстве! Сам же хвастался!

Звоню Коробу? А куда звонить? У меня нет его скайпа, в Вконтакте и в фейсбуке он под никнеймом. Спалюсь за три копейки. До утра они дотерпят или нет?

Погуглить яндексом тоже не получается — по запросу «креветки» идут рецепты креветок, жареных, к пиву. А как их кормить — нету. Я забыла, какой они породы.

Я это не знаю.

А ведь это моя работа!

Позвонила Сончите, она все номера знает. Даже городские. Трубку сняла чужая мама. Я говорю: «Короба позовите, пожалуйста».

Она говорит: «А кто это?»

А я: «Это ваш сын».

Я никогда его по имени не называю. Он сам себя называет Короб. Ну, нормально. Коробейников же. Кто он еще-то? КД и ДК… Негусто у нас с инициалами!

А в трубке: «Дима, тебя девочка к телефону».

Девочка! Я же ради рыб звоню. По работе! Сама бы ни за что! Я не люблю городские телефоны и чужих взрослых!

Короб ржал как гиена после наркоза. Оказывается, креветки не соловецкие, а сулавесские. И они ни у кого толком не размножаются. И стоят три раза до фига, на этих креветках можно на айфон заработать. Короче, он мне все в личку скинул. Не в эту, естественно.

За вечер Короб меня забомбил своими ссылками. Маньяк аквариумный! По-честному, лучше, чтобы он за рыбами у Ирины Болеславовны ухаживал. А деньги — пополам.

Одиночество — это когда некому сказать «я боюсь». Лильки нет в школе, а мы у ВМ сегодня контрошу писали. Я с первого урока боялась. А сказать некому.

Но оказывается, когда не говоришь, что тебе страшно, страх как бы меньше становится. Ты его не признаёшь. В упор не видишь и не говоришь о нем. Может, поэтому герои-одиночки самые смелые. Но я все равно жду, когда Л вернется.

Лилька сегодня опять не пришла. А Сончита мне на истории рассказывала про своего МЧ. Мне как-то странно слушать. Сончите, как и мне, пятнадцать, а ее чувак учится на втором курсе. Мне кажется, пять лет разницы — это очень много. Что он для Сончиты старый. Но она сама говорит, что старый — это лет тридцать пять. А двадцать — нормально. Оказывается, она его знает полжизни, он тоже скаутский…

На нас историчка рявкнула, мы сделали вид, что заткнулись. И я подумала, что если бы мы были не в жизни, а в кино, то Сончита бы познакомилась с каким-нибудь старым чуваком, а он бы, например, оказался моим биологическим отцом. Его никто в моей школе никогда не видел. Получилось бы совпадение. Как в комедии. Или в античной трагедии про Эдипа, который не знал, что его жена — это его мать. В общем, у меня в голове все время какая-то ерунда. Хорошо, что Сончита дальше про МЧ рассказывала. И у нее такое лицо было… Невозможно объяснить какое. Не хватало закадровой музыки, нежной.

Я поняла, что ей завидую. Даже не тому, что у Сончиты есть МЧ, а что она про него может разные вещи говорить. Что она по-настоящему влюбленная в этого своего Виталика.

Я его успела немного представить, а потом Сончита мне фотку показала. Ничего особенного абсолютно. Просто она на него смотрит влюбленным взглядом. И это как правильный ракурс при съемке. Все хорошее видно, а плохое прячется.

В общем, Виталик как Виталик. Но мне теперь тоже хочется в кого-нибудь влюбиться, чтобы на него так смотреть и о нем так рассказывать. Ну не в КД же по второму разу?

Я сейчас вспомнила. Когда я была влюблена в КД или когда я думала, что я влюблена в КД, я несколько раз приходила в гости к Машке Майоровой из его подъезда. Придумывала поводы дурацкие и приходила к ней. То за тетрадкой, то за зарядником, то отксерить чего-нибудь.

Мне просто нравилось быть в его подъезде. Идти по его лестнице. Майорова жила на пятом этаже, а КД — на третьем. То есть Майорова живет там и сейчас, и КД тоже, но сейчас не интересно. А в том году я как зачарованная ходила.

Мне Майорова сказала код от их подъезда, и я туда сама приходила, не к ней и не к нему. Такая игра для самой себя. Даже не тайна: если бы за мной кто-то следил, он бы сразу догадался, к кому я хожу. Но никто не следил, я надеюсь. И я ни разу не встречала КД в его подъезде. А каждый раз очень хотела встретить и очень этого боялась.

И когда я перед сном представляла всякие истории про меня и про КД, они начинались всегда с одного и того же. Как я иду за какой-то ерундой к Майоровой, звоню ей в домофон, она меня впускает в подъезд, а там КД. И мы с ним говорим совсем не о том, о чем могли бы говорить на самом деле, и поступаем тоже так, будто мы — это герои кинофильма. И все очень романтично. Только я почему-то все время помню о том, что меня ждет эта несчастная овца Майорова. И это ломает весь кайф. А позвонить ей и сказать, что я не приду, я никак не могу, я не могу никак остаться одна, мы с КД все время вместе. Как влюбленная пара.

На самом деле у нас ничего не было, кроме прошлого Дня святого Валентина, и там был идиотизм восьмидесятого левела.

Так что мне жалко моих выдуманных снов, а была ли эта любовь настоящей любовью, я не знаю. Нет, мне кажется.

Всё!

Я свободна! Словно птица в небесах.

Мужики, ховайтесь в бульбу, как говорит мой мам!

Кстати, поняла, чего мне так смешно, когда Сончита про своего чувака говорит. Потому что его зовут Виталик. Так звали того игрушечного жирафа, которого я когда-то посеяла в маршрутке. Главное — не проговориться об этом Сончите. А то она такая влюбленная, что чувство юмора у нее теперь странное.

Лилька отписала: «Завтра меня не будет. Все потом объясню».

Наверное, у нее тоже есть чувак. А у меня нет даже игрушечного жирафа.

Мироздание, ты несправедливо!!!!

И надо как-нибудь извиниться перед Машкой Майоровой за то, что я тогда к ней все время шаталась.

Я таскаю воду, для рыб! Ведрами! Как в деревне! На дворе двадцать первый век! Я позвонила Ирине Болеславовне и спросила, можно ли Короб придет посмотреть на козявок. Ирина Болеславовна рассердилась! Она же просила про рыб никому не говорить. «А то сглазят». А ведь нормальная женщина, всю жизнь инженером работала. И верит в эту чушь как деревенская бабка.

Про то, что Ирина Болеславовна — инженер, я раньше не знала. Я думала, она в музее работала смотрительницей. Или контролершей в театре. У нее вид оценивающий. И она на улицу одевается всегда как культурная старушка, очень скромно, а на шее — бантик или брошка. Когда нас на экскурсии таскают, такие старушки их проводят.

Но Ирина Болеславовна на экскурсовода только внешне похожа. А внутренне — нет. Говорит слишком бессвязно. Я не понимаю, зачем мне слушать то, о чем показывали по телевизору или печатали в журналах про звезд. Там про гороскопы и про знаменитостей, мурня редкостная. А ИБ про них говорит, одно и то же. Лучше бы рыбам дала имена и про них рассказывала!

Я предложила Коробу ухаживать за рыбами вместо меня. Потому что ему реально интересно. А мне только деньги без души. И потому что я не выдержу больше слушать про звезд, кто на ком женился, развелся, потолстел и подтянул. Вообще, противно, наверное, быть звездой. Живешь как умеешь, а про тебя всякие ирины болеславовны гадости рассказывают. Но, с другой стороны, звездам (людям) про это ничего не известно. Как персонажам, которые не знают, что в них всякие фанаты влюбляются. В общем, черт с ними, с персонажами. А то я опять вспомню про недопереведенное макси.