Лариса Романовская – Сиблинги (страница 34)
Но дыма пока нет. И можно же попробовать, чтоб не было, сегодня есть шанс. Им иногда полагается людей спасти, а ситуацию не менять. Если ДТП – так ДТП, пожар – так пожар, просто уже без жертв. Такие штуки в НИИ просчитывают, но не всегда понятно, по какому алгоритму. В инструкции этот пункт каждый раз прописывают заново. В этот раз – «действовать по обстоятельствам».
Нужная кабинка освобождается, Ира бежит туда так, будто сейчас лопнет.
И вот – в кабинке пахнет дымом. Резкий, мерзкий запах, тревожный, опасный. Надо спустить воду и выйти наружу. И сказать сразу всем, кто стоит в туалете: женщине с ребёнком, двум младшеклассницам, продавщице с бейджиком «Вера», маленькой смуглой уборщице:
– Вы знаете, там дымом пахнет…
Уборщица пожимает плечами.
– Тут вентиляция такая, от ресторана. Что у них сгорит, всё к нам идёт.
Эта уборщица выводила потом детей, много.
Продавщица Вера морщится.
– Да накурили небось… Штрафуй, не штрафуй, всё равно курят, – Вера машет рукой в сторону плаката «Курение запрещено, штраф 3000 рублей».
Продавщицу Веру нашли первой, внизу, у запертого пожарного выхода.
Ира много раз мысленно разговаривала с теми, кого они спасали. Иногда очень хотелось взять человека за плечи и заорать: «Включи мозги, идиот!» Но так нельзя.
Ира говорит другое, спокойное и вроде как задумчивое:
– А вдруг там проводку замкнуло?
Это основная версия пожара – проводка в женском туалете третьего этажа. Гипсокартонный потолок. Кухня ресторана за стенкой. Тут действительно пахнет жареным мясом и картошкой фри. И сигаретой, которую кто-то утопил в унитазе.
И дымом.
Уборщица говорит:
– Скажу Ване, пусть проверит.
Она выходит из туалета. Шагает к охраннику, объясняет ему что-то. Потом возвращается, сразу начинает протирать зеркало.
– Ну, чего? – напряжённо спрашивает Ира.
– Ваня сказал: электрик освободится, придёт проверит.
– Когда?
– Через час, наверное, – уборщица трёт зеркало.
Через час тут всё заполыхает.
От Сашки и Серого пришло сообщение: «Открыто, мы на улице». С двумя выходами жертв будет меньше.
Но они, наверное, будут.
Или нет?
Запах гари – сильнее, противнее. Он как живое существо, которое может накинуться и задушить. Ире очень хочется отсюда убежать. Но у неё нет на это права. И вообще, она знает, что будет, а они – нет. Значит, Ира за них отвечает.
Ира заходит в ту же кабинку.
У неё в рюкзаке лежит подарок для Людочки. Кукла в розовой упаковке. У куклы пышное платье и серебряные туфельки. Ира до сих пор играет в куклы. Немножко. С Людой, разумеется… Прости, кукла…
Вытаскивает куклу из коробки, суёт в рюкзак. Потом быстро заворачивает пустую коробку в чёрный шуршащий пакет из-под мусора. И кладёт свёрток на пол, между унитазом и стеной, подпихивает так, чтобы свёрток точно застрял, чтобы было видно – его сюда специально засунули…
Подозрительный неопознанный предмет готов. Теперь – бегом к охраннику.
Страшно смотреть на часы. Семь тридцать пять.
Через десять минут потолок начнёт дымиться. Но потушить ещё можно будет.
Охранник стоит у витрины магазина нижнего белья. Смотрит в телефон, совсем как Сашка и Серый.
Близнецы уже на улице, они в безопасности.
А Юра возле лифтов, рядом с открытым аварийным выходом. Будет всех гнать на лестницу. В панике люди забывают, что лифтом во время пожара пользоваться нельзя.
Семь тридцать шесть.
– Я прошу прощения… Но там в кабинке какая-то штука лежит. Я не знаю, вдруг это бомба?
Ира говорит вежливым правильным голосом, может быть, он и сейчас «хрустальный». Неважно. Если охранник не двинется с места, Ира взломает ящик с огнетушителем. Через девять минут.
– Что лежит? – охранник отрывается от мобилы. Его зовут Иван, у Ивана есть отчество и фамилия, они тоже написаны на бейджике, но Ире некогда читать.
– Коробка какая-то. У меня телефон упал, я нагнулась поднять, а там коробка. Так, будто её специально запихнули, понимаете?
– Ну, пошли, посмотрим.
Он не ругается. Идёт быстро, Ира даже отстаёт.
На входе в туалет Иван гремит связкой ключей, стучит по дверям кабинок.
– Проверка сантехники!
В кабинах сейчас только две старушки. На нулевом этаже торгового центра супермаркет, там с восьми вечера скидки, пенсионеры специально приходят в это время.
– Проверка сантехники, проверка… – говорит Иван, стуча связкой ключей по дверцам. – Где ты там что видела?
Чёрный пакет на месте. Иван включает рацию, называет какие-то числа, не иначе – код тревоги.
– Давай, девочка, иди… Спасибо.
– А вы чувствуете, что здесь дымом пахнет? – Ира смотрит вверх. Но потолок ещё не дымится, рано в него пальцем тыкать.
– Где? Сейчас разберёмся. Проверка сантехники! Быстрее, девушки, быстрее.
Старушки неловко выходят из кабинок. У одной куртка заправлена в тренировочные брюки, вторая это замечает, начинается возня. Охранник торопит их, у него шипит рация. Надо уходить. Семь сорок одна. Когда задымится потолок, на месте будет как минимум один взрослый мужчина.
Ира сделала всё, что могла. И она знает, где огнетушитель. Старушка, вышедшая из соседней кабинки, наконец вытянула куртку из штанов. Бормочет что-то неразборчивое – у неё плохо подогнана вставная челюсть. Вместе с другой старушкой они идут в сторону эскалатора, тот пока нормально работает.
Семь сорок четыре.
Уау! Уау!
В уши ввинчивается звон сирены – тревожный, монотонный.
– Опять сигнализация барахлит, – поясняет старушка в тренировочных штанах. – Марина говорила, в четверг три раза чинили, так и не исправили.
Вторая отвечает, перекрикивая вой сирены:
– Марина говорила, сегодня апельсины со скидкой, я и себе возьму, и ей.
Уау! Уау!
Пожарная тревога. На самом деле её не было. Но вот заработала. Ира не знает, кто её включил: Юрка, близнецы, охранник Иван?
– Уважаемые покупатели! Просьба покинуть торговый центр! Внимание! Уважаемые…
– Вот и сходили за апельсинчиками! – говорит старушка в тренировочных штанах.
4
Ну, вот и началось то, что просчитывали в институте. Первый этап отработан, теперь можно по обстоятельствам. Ира не знает, что будет дальше. Совсем как люди вокруг. Будто Ира сейчас тоже просто человек. От этой мысли ей хорошо, от чужих криков всё-таки страшновато.