Лариса Романовская – Мой путь (страница 32)
У меня не хватает слов, меня трясёт. Когда Тай приходит, я показываю на экране тот самый вечер, момент, как она говорит с кем-то через форточку в двери.
– А, догадалась, да? Ну наконец-то. Я думала, ты раньше сообразишь, когда листок найдёшь…
Она всё ещё улыбается. Как Август после мелкой хитрости. Только здесь не хитрость. На меня дважды пытались напасть.
– Тай? Это правда? Тай, зачем ты так?
Она качает головой, отросшая прядь падает ей на лоб, Тай её резко сдувает. Потом смотрит на меня в упор.
– А зачем ты к нам пришла? Зачем осталась?
– Я могу помогать в трудную минуту, это важно.
– Это тебе важно или кому?
– Тем, кому я помогаю. Вам.
– А ты уверена, что ты нам помогаешь? Ты нас к себе привязываешь.
– Тай, не бери на себя всю ответственность. Не ты отвечаешь за этот мир. Вот правда!
– А кто? Ты, что ли?
– Конечно, я.
– Неправда. Спасители нашлись, превысокие пречистые! Мы сами без вас разберёмся. Мы вас сюда не звали. Ни тебя, ни Лария, ни… никого из вас!
Она замолкает. За секунду до моего крика «Замолчи!».
– Я не виновата, что вы все – людоеды! Что я для вас еда!
Я выставляю руки! Ещё одна невидимая стена! Как тогда в аптеке Баха! Самозащита срабатывает!
Тай смотрит в упор:
– Нет, не еда! Ты очень ценный ресурс! Просто очень глупый ресурс! Захолустье будет питаться твоими эмоциями, пока ты ему это позволяешь!
– А мне нравится! От меня добро идёт!
– Добренькая нашлась! Всё равно он тебя использует! Ты ему не нужна!
– Кто? Экран?
– Йулла! – выкрикивает Тай. – Он с тобой, потому что ему так в Ордене велели! А любит он меня! Он ко мне приходит! Каждый вечер!
И показывает! Себя и Юру, вместе, вот в этой комнате, и у себя дома. Вот он приходит, вот они обнимаются… И я вдруг понимаю, откуда у Тай на столе варенье из нашего дома. Юра принёс!
Я могла бы её убить. Посмотреть в экран, на стену, хоть на потолок. И всё! Её бы накрыла моя ненависть. Но если я так сделаю, значит, я поверю в эту бредятину!
Этого не может быть.
– Он тебя использует! Тебя жрёт!
– Так ты меня тоже жрёшь!
– Я тебе подруга! Мне можно!
– Больше нельзя!
Я разворачиваюсь и ухожу. В стену – мне вслед – летит пустая белая чашка. На осколки не разбивается, она металлическая. Я тоже металлическая! Я тоже не разобьюсь. Но в носу всё равно щекотно.
– Майела!
Дома тихо. Как обычно. Так и бывает, у меня мир сошёл с ума, а тут ничего не изменилось. Мама Толли на кухне, режет и жарит, на подоконнике шитьё. В кухне тепло и спокойно, можно заплакать всё рассказать.
– Но почему она так? Что я ей такого сделала?
– Это не ты. Просто Клану Ключа нужна жертва во искупление грехов.
И мама Толли вздыхает. Просто машет рукой. Будто у неё пирог пригорел или пятно не отстиралось. Или Август во дворе весь перемазался и уляпался, а в доме два вагона гостей, и он тут такой влетает… Ну вот, типа покушение на меня – это такая же бытовая неурядица. Незадача. Тесто не поднялось, покушение не удалось. Ну вообще!
У мамы Толли такое белое лицо! Цвета гипсовой жабы! А она мотает головой, будто хочет стряхнуть с себя мою ненависть.
– Для любой веры нужна жертва во искупление. Понимаешь, капелька? Иначе не сработает!
И мама Толли хмурится. Как же много у неё морщин! Я не замечала. Я вообще много чего не замечала. Самого очевидного. Я снова вспоминаю то, что мне показала Тай. Как они обнимаются. Как она ходит по комнате, когда он на неё смотрит. И как он смотрит, да. Надо быть очень слепой дурой, чтобы не увидеть это всё.
– И вы про это всегда знали? Про то, что они меня хотят убить?
– Зря ты не читала книги Ордена. Так всё написано заранее.
– И вы меня не стали спасать?
– Почему? Тебя охранял Йула. Он хороший мальчик, капелька моя.
Картинки из воспоминаний Тай. Хороший, да. Кушает хорошо, особенно чужие силы.
– Всё в порядке, Дым?
– Конечно. Я с Мелочью схожу, пока дождя нет. Ладно?
– Ты ненадолго?
– Ненадолго.
Чёрт, как же хорошо, что тут нет мобильных телефонов! Я успею скрыться до того, как они начнут меня искать. Через патруль, наверное. Так здесь ищут потеряшек. И они меня поймают, это как два пальца об асфальт. Мои портреты в каждой витрине! Меня знает весь город! Бежать срочно нафиг! Только вот куда?
Домой. Но не могу я домой, не получается, я не сделала то, что обещала, черта с два меня отсюда отпустят!
Где место для тех, кому нужны помощь и защита? Где меня не тронут те, кто воюет друг с другом?
– Мелочь, гулять! Тихо ты, дурик!
Дом милосердия кажется серым. Это из-за погоды. Грядки и клумбы в такую хмарь ещё больше похожи на могилы. Это из-за моего настроения. А земля раскисла, как те куски поминального кекса у входа в подвал. Нету убили, чтобы повлиять на Лария. А меня из-за чего? Ради идеи? Ради чужой, налево её и направо, идиотской идеи? Да пошли вы все!
Но вместо этого я сама иду к крыльцу дома милосердия. Потому что я так решила. Мелочь сидит на руках. Тут слишком грязно. Будут потом ругаться, что мы пришли с немытыми лапами.
Это мой путь. Это мой выбор.
«Стук-стук-стук, я твой друг». Я знаю, что мне откроют на этот ритм. Ладоням очень холодно. Но я постучу ещё раз. И ещё.
Оглохли они там, что ли? Почему там так тихо, как в вымершем доме с Аркой Героя?
Я немного знаю женщину, которая открыла мне дверь. Виделись здесь, когда я заряжала их экран своими эмоциями. Кажется, малышня называла её «мама Рита». Она смотрит с изумлением. Что со мной не так? В смысле, она в курсе, что случилось, меня уже объявили в розыск патрули?
– Мне нужен приют и защита. Я знаю, что могу… у вас… попросить…
Мелочь скулит и дёргает лапами. Мама Рита смотрит на меня в изумлении. Вот же ёлки! Я приволоклась сюда без приглашения и с собакой.
Но мама Рита склоняется в поклоне и говорит с тихим достоинством:
– Для нас большая честь принять у себя наследницу Ордена Милосердия. Следуйте за мной.
Мама Рита быстро уходит вглубь сводчатого коридора. Тут тихо, можно поставить Мелочь на пол и выдохнуть. Но я не могу. Всё время кажется, что меня сейчас догонят, застучат в дверь, ворвутся, схватят, уволокут.