Лариса Ратич – Антипедагогические этюды. Цикл рассказов (страница 8)
Целую неделю конкурсанты суетились, подбирали сказки, бесконечно делились своими «секретами» с одноклассниками. Родительский комитет закупил «призы».
И в день «премьеры» все, конечно, знали, что их ожидает что-то совершенно невероятное. С самого утра в воздухе, как говориться, витал театральный дух. «Актёры» пришли в класс раньше всех, и за полчаса до начала урока уже томились за «кулисами», необыкновенно волнуясь.
Накануне вечером Иван Сергеевич Зотов, «папа – золотые руки», по просьбе Антонины Сергеевны превратил класс в маленький театральный зал, соорудив с помощью нехитрой конструкции («рейки-шторы») что-то вроде сцены, и вот теперь в закулисном мирке кипели настоящие театральные страсти. Антонина Алексеевна не разрешала «артистам» показываться «на публике» до начала конкурса, и «зрители» буквально изнывали от нетерпения и любопытства.
И вот, наконец, началось! Антонина Алексеевна торжественно объявила имя первого участника, название его сказки и добавила: «Китайская народная»
На «сцене» появился Юра, и дети завизжали от восторга: глаза мальчика были косо подведены, шёлковая просторная рубашка, подпоясанная «по-китайски», ясно свидетельствовала о том, что сказка будет и в самом деле «китайская народная».
Юрка отчеканил свой текст, кланяясь и улыбаясь «по-китайски». Дети восторженно захлопали. Закончив, мальчик прошёл в класс, облегчённо вздохнул, превращаясь теперь в обыкновенного зрителя.
Дальше выступали Карина, Вова, Инна… Все они сорвали аплодисменты и крики «браво!» Антонина Алексеевна довольно улыбалась, гордая от мысли, что такой праздник удалось сделать из обычного урока развития речи. Отличную разработку можно теперь представить!
Предпоследним выступал Руслан. Он выбрал украинскую сказку. Антонина Алексеевна посмотрела на ребёнка и поморщилась: ну что это за вид? Просила же! Руслан жил с одной только мамой, денег в семье, конечно, было маловато. Но ведь можно на конкурс что-то получше придумать? На Руслане была обычная белая рубашка, даже не «вышиванка», тёмные коротковатые брючки. Правда, всё чистое и аккуратное. Единственный «народный» атрибут – широкий красный пояс – украшал его маленькую ловкую фигурку.
– Начинай, – махнула рукой Антонина Алексеевна.
…Когда Руслан читал, она изумлённо думала: «Ведь артист, чертяка, настоящий артист! Кто б мог предположить?»
Руслан выступал «в лицах», смешно передразнивая и хитрую лису, и глупого волка… Он то басил, то пищал. При этом мальчику совершенно не мешали ни руки, ни ноги, как другим детям, которые держались как солдатики. Руслан понимал, чувствовал каждый жест, каждый поворот головы. Он умел (откуда?!) держать паузу!
Руслан закончил, вскинув руки и топнув ногой, и разразилась целая буря восторга! Дети долго не могли успокоиться, хлопая и крича: «Молодец! Молодец!..» Каждому хотелось дотронуться до мальчика, усадить его рядом с собой…
Антонине Алексеевне пришлось прикрикнуть:
– Дети, сейчас «поведение» запишу! Вы разве забыли, что у нас есть ещё одно выступление?
Она, наконец, добилась полнейшей тишины и пригласила: «Алёна, выходи!»
Когда девочка появилась, дети окаменели, вытянув шейки. Вот это был костюм!!! Алёнкина мама шила на дому и, конечно, постаралась на славу. На девчушке был роскошный шёлковый сарафан, расшитый бисером. Нежно просвечивали рукава белейшей нейлоновой сорочки «в русском духе». Красивую русую головку венчал настоящий кокошник, украшенный висячими бусами, которые красивой «чёлочкой» спускались на лобик и розовые ушки. И даже на ногах были парчовые красные башмачки!
Алёнка чувствовала, что хороша, и, нежно раскрасневшись, стояла, сияя голубыми счастливыми глазками. Она даже забыла, зачем вышла. Из оцепенения всех вывела Антонина Алексеевна:
– Алёнушка, давай! Ну что же ты?
Девочка выступала бойко, но заученно, держа ручки на поясе от начала до конца (видно, так велели). Она тараторила текст, убыстряя от волнения темп, и Антонине Алексеевне приходилось её «притормаживать». Но девочка снова разгонялась. Наконец, сказка иссякла, Алёнка отвесила глубокий русский поклон и с достоинством поплыла на своё место в классе.
– Ну вот, дети, мы и выслушали всех наших артистов. И сейчас я объявлю результаты…
Антонина Алексеевна помедлила, сделав эффектную паузу, затем жестом фокусника выложила из сумки на стол какие-то пакеты.
– Итак, ребята, первое место в нашем конкурсе (я уверена, что вы все это понимаете) заняла Алёна Сереброва! Она награждается главным призом: трёхтомником «Сказки народов мира»!
– О! – загудели второклашки. Алёнка, поджав хорошенькие губки, сплавала к столу за наградой.
– Поаплодируем, дети!
Зрители жидко захлопали, кто-то пискнул: «Нечестно!»
Антонина Алексеевна мудро не обратила внимания.
– Второе место занял, конечно, Шмелёв Руслан!
– Ура-а!!! – взорвался класс.
– Тихо, тихо! – учительница строго постучала по столу. – Ему мы вручаем набор фломастеров.
Руслан вышел, артистически поклонился, получив ещё аплодисменты.
– А третье место – разделили поровну все остальные! Им всем – по набору карандашей.
Дети с готовностью выскочили за подарками, радуясь, что оказались равными (умная Антонина Алексеевна заранее это предвидела, понимая, что нельзя детям говорить об их поражении, малы ещё).
А со Шмелёвым – она и сама знала, что «нечестно», но он был таким «некостюмированным»… Да и сам мальчик признался: «Алёнушка, конечно, была самая-самая распрекрасная!»
Часть вторая
Необратимые процессы
– Ирина Николаевна! Ирина Николаевна!!! – Маришка почти задыхалась.– Скорее, скорее!!! Там, там, в классе!
Учительница, не дослушав, бросилась вслед за девочкой. Что – в классе?! До кабинета бежать было ещё два этажа, и Ирина успела за эти полторы минуты стократно умножить все страхи, которые вмиг подбросил ей взвинченный мозг: кто-то из окна вывалился?! (третий этаж!!! Хотя предупреждала детей: окна не открывать!!!), кто-то в обморок упал? (так уже было, начало весны – а жарко, прямо печёт!). Что стряслось всё-таки? Судя по виду девочки, нечто невероятное! Значит, – разбирательство, выговор. Вот тебе и вышла на пять минут, оставила дежурных! Пятый класс, маленькие ещё… Выговор, минимум! И то – если повезёт…
На подкашивающихся ногах, с подскоком, – мешали высокие каблуки, – влетела в класс за ребёнком.
– Ну?!! Что?!!
У окошка столпились пятиклассники, ничего не было видно. Но окно, слава Богу, не распахнуто, и на том спасибо!
Ирина Николаевна подбежала, рывком откинула заслоняющих – и… тьфу!!! Между рамами билась, царапаясь, ласточка. Видно, заскочила сюда с лёту, случайно. Наружное стекло было разбито, частично вынуто, внутреннее – цело. Понятно, как: ударилась в стекло и провалилась.
– И что, надо было так орать?! – Ирина Николаевна, багровея щеками, нависла над Маришкой.
– Я спрашиваю, надо вот такую истерику закатывать? – дети молчали, опустив головы. А учительница, лишившись испуга, накачивала тон. – Я чуть каблук не сломала!
– Так ведь… Она живая! А если б мы уже ушли?.. Если б никто не увидел?..
– Ну и что?!! – успокоиться сразу было всё-таки нелегко. – Ну и что, я спрашиваю? А вы знаете, сколько их гибнет в природе от всяких случаев, а? Хотя, конечно, жалко, – поспешно исправилась она. – Жалко. Ну ладно, сходите за дядей Лёшей, пусть придёт, раскрутит раму, что ли.
Дети радостно закивали, и та же Маришка, но уже в паре с Валеркой, рванули из класса.
Паузу ожидания надо было как-то заполнить, – уж очень неловко молчалось. (Разоралась, как девчонка, прискакала!) И Ирина Николаевна уверенно повела:
– Вообще-то, дети, очень хорошо, что вы такие отзывчивые. Природу надо любить, помогать всяким растениям, животным… Ну и вообще. Особенно зимой! Кормушки строить. Вот, например, я читала в газете, как один школьник спас и вылечил раненую птицу. И вы, ребятки, должны…
Но тут вернулись запыхавшиеся «гонцы»; у Маришки в глазах угадывались будущие слёзы:
– Ирина Николаевна! Сказали, что дядя Лёша уже уехал домой!
– Гм… Ну, я не знаю!..
(Дядя Лёша жил далеко).
– Сходите, посмотрите по школе; может, кто из мужчин-учителей ещё здесь. И пусть отвёртку какую-нибудь захватит.
Дети снова метнулись к выходу. Осталось трое.
– Ну и вы – с ними! – нашлась Ирина Николаевна. – Быстрее будет.
(Что ж тут им – опять про птичек? Пусть побегают.).
На этот раз ожидание затянулось минут на тридцать. Ирина Николаевна то и дело нервно взглядывала на прелестные ручные часики: уже давно пора домой, готовиться к завтрашнему открытому уроку. Она в этом году аттестуется, идёт на «методиста», – значит, будет кто-нибудь из райОНО.
Этот урок Ирина Николаевна вынашивала давно, планируя поставить эффектную «точку». Год выдался напряжённым, пришлось попотеть. Конечно, звание так просто, за красивые глаза, никто не даст, надо работать. Ирина Николаевна с удовольствием подумала: что-что, а работать она как раз умеет! Не жалея сил! Кабинет у неё – один из лучших, если не самый лучший! А сколько на это времени ушло – кто оценит? И, между прочим, личных средств! С родителей собирала – само собой, все так делают, но ведь сдают неохотно. Это – раз. А разговоры – споры с ними на собраниях? Это – два. Но зато теперь не кабинет, а сказка. «Хорошо, что я биолог! – умилилась учительница. – Химический кабинет, например, таким эффектным сделать бы не удалось». И завтра она блеснёт, конечно! Есть и таблицы, и пособия, и чучела.