Лариса Ратич – Антипедагогические этюды. Цикл рассказов (страница 5)
Приближались Новогодние праздники, и Леночке выпала счастливая возможность съездить на недельку домой. Она, конечно же, этим воспользовалась, и вот тут-то как раз неожиданно и определился новый поворот в её судьбе: в школе по соседству с домом открывалась в скором времени вакансия по её специальности (учительница уходила в декрет). Это была удача! Теперь можно легко и просто оформить перевод, потому что, оказывается, на неё готов запрос (спасибо мамочке!!!). Дома, конечно, – это не в общежитии в чужом городе, да и Серёжа скоро из армии вернётся, а он… Словом, это была радость, радость, радость!
В общем, возвращалась Лена на работу уже с «чемоданным» настроением. В школе долго охали, сокрушались, но… Что ж, пусть девочке повезет. Только, по закону, месяц отработки. Оставшееся время Леночка решила как раз использовать для окончания своего дела. Уже почти всё было готово, но тут неожиданно Оксана попросила:
– Елена Васильевна, зайдите к нам сегодня, бабушка зовёт. Она сама не может, вы ж знаете…
После уроков Леночка побежала к Быловым. Бабушка Оля (Ольга Петровна) встретила её как-то странно:
– Елена Васильевна, миленькая, что ж теперь будет?! Тут приходили из какой-то комиссии, сказали, Оксаночку в детский дом определяют. Как же я без неё, как?! Она же – и ноги мои, и руки! Умру я без неё, помогите! Напишите им туда, скажите: я внучку не обижаю, за что отнимают?!
Леночка растерялась:
– Ольга Петровна, так ведь это ж к лучшему, понимаете?.. Ну хотя бы вот сейчас: у вас так холодно, а там…
– Ой, да не так уж и холодно. Мы одетые спим, и ничего… Пожалейте, мне без неё не жить!
Леночка начала раздражаться:
– Да поймите вы, девочку пристроим – и с вами решим!
Но тут вмешалась Оксана:
– А бабушка потом со мной будет?
(Вот те на! Ну, как им втолковать?!)
– Оксаночка, видишь ли, возможно, потом, когда-нибудь…
Большие глаза девочки вмиг наполнились слезами:
– Я не хочу без неё, не хочу!!! Я никуда не поеду!!!
Она бросилась к старухе, судорожно обняла её, крепко прижала и зарыдала, захлёбываясь.
– Это что же, – Леночка сама чуть не плакала. Она-то, она-то для них… А они?.. Вдвоём ведь гибнут, одна другую тянет!
– Ну ладно, я… как-нибудь решу, – Лена не могла здесь больше оставаться. Скорее на улицу, и подальше отсюда!
…Она уезжала через три дня. Рассказала всё директору, та обещала сделать всё, что возможно. Хотя сказала, что трудно: бабушку-калеку никто опекуном не оформит.
– Ничего, поезжай спокойно, Ленуся. Удачи тебе на новом месте. И помни наш кодекс! – улыбалась она. – Не забывай, где и с кем начинала! Ну, счастливо. Верю в тебя. Дай я тебя поцелую на прощание!
Леночка тепло простилась со всеми, ребятки даже всплакнули. Оксана смотрела исподлобья, и было неясно, хочет она, чтобы Елена Васильевна осталась, или наоборот?
– Оксаночка, не горюй!
(Надо девочку успокоить, надо.)
– Смотри на меня. Всё будет хорошо. Честное учительское слово. Ты мне веришь?
…Из письма Виктории Вячеславовны: «В общем, Ленок, тут с этими Быловыми такое получилось! Девчонка-то из детдома через день сбегает, её с милицией ищут, а бабка прячет. Как ты думаешь, где? У них дома, под кроватью. И смех, и грех. Силой волокут обратно, а Оксана царапается, кусается и верещит, представляешь?! Картина, да?»
Да-а… Пятый пункт? Воистину, вышло добро с кулаками. Как там у Сервантеса? «Будьте вы прокляты, сеньор, с вашим милосердием!» – вспомнила Леночка.
«Правая рука» классного руководителя
Когда Ольга Олеговна принимала пятый класс, ей сказали: «Повезло вам, Олечка. Там председатель родительского комитета – Зинаида Михайловна Шевченко. Горя знать не будете!»
И действительно, когда Зинаида Михайловна (или тётя Зина, как звали её в классе) предстала перед ней в первый раз, Ольга Олеговна почувствовала, что получает сразу и мощную, и результативную поддержку.
Начали с того, что тётя Зина помогла Ольге Олеговне разобраться с характеристиками: кто как учится, какой имеет нрав, чем увлекается. Она с первого класса возглавляла родительский комитет и знала буквально всё. Правда, Ольга подумала, что сведения тёти Зины больше смахивают на уличные сплетни типа «кто – с кем – когда», но всё-таки и было много действительно ценной информации.
«Вы не волнуйтесь, – заверила тётя Зина. – Будете как у Христа за пазухой. С моим-то опытом.»
Ольга Олеговна невольно взглянула на «пазуху» Шевченко и поёжилась: уж очень внушительным было это место. Зинаида Михайловна вообще была женщиной крупной, мощной, яркой, даже красивой, но это почему-то отталкивало. Тётя Зина не работала, потому что была женой военного, и всё свободное время (и откуда оно бралось у неё в таком количестве?..) проводила в школе. Её активность не знала границ, и масса сделанных Шевченко дел вызывала настоящую зависть других классных руководителей.
Зинаида Михайловна даже проверяла дневники («Имею право, я председатель»). Да не просто так, а с беседами. Каждому, кто хоть немного «не дотягивал», приходилось краснеть и заикаться перед тётей Зиной. То, понимаешь, неаккуратно заполнено, то нет подписи родителей, то оценки – не очень. И Зинаида Михайловна, понимая, что такие разговоры с детьми – полумеры, отправлялась (всё на тех же неоспоримых правах) по домам. сначала она ходила не одна, а с двумя членами родительского комитета, плюс староста класса, как «представитель от детского коллектива». Потом комитетчики потихоньку – помаленьку отказались («Вот ведь, ну ничего никому не надо!!!»), и тётя Зина совершала свои походы только со старостой, Вовкой Гореловым, бойким и шустрым мальчиком.
Но в этом учебном году, в середине сентября, когда наступил день очередных перевыборов, Вовка решительно отказался от своего поста:
– Ольга Олеговна, я с первого класса староста. Что я, лошадь? Пусть другие!
– Но, Вова, у тебя же опыт!.. – воспротивилась учительница.
– Ну вот, пусть и у других опыт появится, – резонно заметил мальчик.
Ольге Олеговне пришлось согласиться, но выбрать нового старосту оказалось почти невозможно: все дети знали, что придётся «ходить» с тётей Зиной. И тогда Ольгу Олеговну осенило:
– А давайте вот Светочку Михайленко выберем!
(Это была совсем новая девочка, она опоздала к началу учебного года и только третий день ходила в этот класс. Дети её пока плохо знали).
Ольга Олеговна вдохновилась:
– Я знаю, что Света – отличница, была членом редколлегии. Кто «за»?
Проголосовали единогласно. Светочка прореагировала вяло, почти никак. Вообще Ольга успела заметить, что новенькая очень замкнутая, неактивная, хотя умненькая и развитая.
К концу уроков появилась тётя Зина и, узнав новость, очень удивилась: «Как?! А меня почему не спросили?»
Ольга Олеговна растерянно сникла, а Шевченко приступила к Светочке с расспросами: какие были раньше оценки? кто родители? чем увлекаешься?.. Полная анкета, а как же. Слава богу, удовлетворилась, записала номер телефона Михайленко и предупредила: «Сегодня в пять встречаемся возле школы. Надо посетить три семьи. Не опаздывай»
«Посещений» тёти Зины боялись как огня, и поэтому старались не нарываться. Значит, круг визитов активистки был неширок и почти неизменен. Светочка это поняла уже через неделю. Особенно тёте Зина любила бывать в доме у Сашки Марголина, мальчика, в общем-то, способного, но ленивого и задиристого. Мать Сашки, выслушав тётю Зину, всегда начинала плакать и грозить дрожащим пальцем уныло набычившемуся Сашке: «Ну, я тебе! Я тебе!!!»
В конце любой беседы Зинаида Михайловна обязательно ставила в пример себя и свою семью. Светочка знала: если Шевченко заводит «Мой вам совет из собственного опыта» – значит, скоро уходить. Девочка с трудом переносила свою роль, но сделать ничего было нельзя. Она попробовала было один раз не прийти, но, во-первых, весь вечер переживала, что завтра ей будет, а, во-вторых, мама сказала:
– Нехорошо, Света. Тебя выбрали, доверили. Взрослый человек с тобой договорился! Надо быть ответственной.
И обязательная по натуре Светочка смирилась. Визиты продолжились, но однажды произошло некрасивое: из плаванья вернулся Марголин-отец, который чуть ли не первый раз видел тётю Зину. Он внимательно выслушал её получасовой монолог, полный праведного гнева, поиграл желваками, кивнул: «Учту» И почти выставил гостей за дверь. А во второй раз и на порог не пустил, выглянул только и отрезал:
– Вам что, делать больше нечего?!
И захлопнул дверь.
– Неблагодарный!!! – рассказывала тётя Зина. – Понятно теперь, в кого их Сашенька! Хулиганьё! Ничего, тюрьма его дождётся!
В конце четверти тётя Зина обнаружила по журналу, что у её Ирочки намечается несколько «троек». Но ведь, если честно, Ира Шевченко была девочкой довольно ограниченной, туго соображающей, хотя хорошенькой и амбициозной, с претензиями на исключительность.
– Что же это, Ольга Олеговна?! – у Зинаиды Михайловны просто не было слов. – Вы же классный руководитель, как же так! Должны быть заинтересованы, чтобы хорошистов стало больше. Ведь настоящий педагог обязан понимать, как важно подтянуть того, кто старается, как моя Ирина! Я лично каждый день с ней уроки учу, вы же знаете. А если на то пошло, так и завысить надо иногда оценку, чтоб у хорошего ребёнка стимул был!
– Но ведь, Зинаида Михайловна, – оправдывалась испуганная Ольга Олеговна. – К математике, например, Ирочка совсем не способна…