Лариса Радченко – Жизнь и Смерть. Сердце Виридара (страница 2)
В комнату вошла мама. Увидев сумки, с ходу возмутилась:
– Не поняла. Куда ты собираешься?
– В Боссергоф, – не оборачиваясь, ответила я.
– Интересно, и когда ты собиралась сообщить, что уезжаешь? – Ее голос стал угрожающе-недовольным.
– Сейчас говорю. Поезд через… – Я посмотрела на часы. – Через два с половиной часа.
– Не понимаю я тебя. Почему ты не можешь быть как все нормальные люди? Ты совершенно не думаешь о других. Почему твоя сестра рассказывает мне все, а от тебя невозможно добиться даже самых очевидных вещей. Например, этот твой Боссергоф? Когда ты решила туда поехать?
Я опустила голову, выдохнула и посмотрела на нее.
– Тебе недостаточно Барби? Обязательно, чтобы еще я на тебя свешивала свои проблемы?
– Вот опять! – всплеснула руками она. – Ты специально изводишь меня? Ну неужели так трудно звать сестру по имени?
Теперь мне уже стало смешно. Но, чтобы и дальше не злить маму, я отвернулась и только тогда расплылась в улыбке. Моя сестра терпеть не могла свое настоящее имя и предпочитала, чтобы ее звали Барби. Мамина любовь к сериалам сыграла с ней злую шутку, она назвала ее в честь любимой актрисы – Барбара. Ну разве кто-то из девочек мечтает о таком в наше время?!
Подавив улыбку, я положила карты памяти в кофр и снова повернулась к маме:
– Не сердись.
Она махнула рукой, продолжая сохранять недовольство, и вышла из комнаты. Я знала – ее ворчание напускное. Это от чрезмерной заботы о нас. Мы взрослели, это буквально сводило ее с ума. Наверное, нужно было рассказывать ей все секреты, спрашивать советов, как это делала Барби. Но, увы. Мы с сестрой были разными, словно не от одних родителей произошли.
Собрав сумку, я спустилась на кухню. Мама возилась у плиты. Увидев меня, спросила:
– Голодная?
– Немного.
Она поставила на стол блюдо с пирогами.
– Спасибо. – Я подошла к ней, поцеловала в щеку.
– Что тебя так тянет в этот город? – Она пристально посмотрела на меня. Изучала реакцию на свой вопрос, однозначно. Я пожала плечами, взяла пирог, откусила. Мама ждала. Только напрасно! Ответ ее точно не устроит. Кто станет всерьез воспринимать сны? Ведь именно во сне я увидела, как в Боссергофе открывается вход в удивительный мир. Мне снились такие вещи, которые и придумать-то трудно: свет, исходящий от жителей того мира, невероятные деревья, постройки. Сон приходил с завидным постоянством, будто вручая приглашение приехать и посмотреть: действительно ли всё так и есть. А если отбросить мистику, в городе много старинной архитектуры – история на каждом шагу! Для меня, как для фотографа, это невероятно богатый материал.
Мама вздохнула и принялась лепить пироги дальше.
– Я позвоню, как доеду.
Она глянула на меня через плечо и с недовольством спросила:
– А вернешься когда?
– Не знаю. Как только соберу материал. Долго там точно не задержусь. Мам, ты не переживай, со мной все будет в порядке, ты же знаешь, как серьезно ко всему отношусь.
– Слишком серьезно, – вздохнула она.
– Иногда – да! – усмехнулась я, после чего обняла ее за плечи и чмокнула в щеку. – Мне пора.
Прежде чем выйти из комнаты, я постояла минутку, подумала: все ли взяла. Потом уже спустилась на первый этаж. Из кухни с пакетом в руках вышла мама.
– Я скучать по тебе буду. – Она со вздохом протянула пироги.
– Не грусти. Время быстро пролетит, вот увидишь.
У подъездной дорожки остановилось такси. Водитель помог уложить багаж. Я посмотрела на окно кухни. Мамин силуэт материализовался за стеклом. Махнула ей рукой. Она ответила. Вот теперь можно ехать! Меня благословили.
В вагон я поднялась за десять минут до отправления. Оглядела тесное купе. Поморщилась. Не люкс! Ну хоть делить ни с кем не придётся. Бросив сумку на полку, села.
Поезд медленно тронулся. Здание вокзала проплыло за окном, город потихоньку скрылся из вида. Зазвонивший телефон отвлёк меня от созерцания до боли родного пейзажа. На экране высветилось – «мама». Сразу стало тревожно: не случилось ли чего? Дёрнув руку с телефоном к уху, я выдохнула:
– Мама!
– Ты с ума сошла! – вырвался из динамика ее крик. Ничего не понимая, я попыталась спросить, что происходит, но она и слова вставить не дала. – Как ты могла? Такой человек! Чем он тебе не угодил?
Все сразу прояснилось! Только как же она так быстро узнала?!
Мама замолчала не сразу. Минуту или пять из телефона летело: какая я безалаберная, несносная, что так и останусь одна, потому как на меня не угодишь. Она прочитала мне целую лекцию о том, как для женщины важно удачно выйти замуж.
Пришлось набраться терпения.
– Ты закончила? – на всякий случай спросила я, когда в трубке повисла тишина.
– Зачем ты порвала с Владом? – опять набросилась она.
– Это наше с ним дело.
– Такая партия! – вновь понеслись причитания. – Он гений! Как ты не понимаешь, когда-нибудь он станет знаменитым. Он ведь так любит тебя! Так любит…
– Мама, этот разговор не имеет смысла. Мы уже расстались.
– Но ведь еще можно все вернуть. Он был так подавлен…
– Мам, все. Хватит. Не хочу больше об этом говорить. Пока.
Нажав кнопку отбоя, я бросила телефон на диван, но даже вздохнуть не успела, как он зазвонил снова. Имя абонента заставило меня опустить плечи. Влад все же пришел в себя и решил выяснить отношения!
– Да, – ответила ему как можно спокойнее.
– Твоя мама сказала, ты уехала из города. – Его голос, действительнно, звучал подавлено.
– Ты к нам приезжал?! – опешила я, наклоняясь вперед, будто намереваясь встать.
– Нет, позвонил… думал, по мобильному не ответишь, а мне хотелось поговорить с тобой.
– О чем? – обречённо выдохнула я, прикрывая рукой глаза.
– Карина… – Влад замолчал.
– Я тебя слушаю. – Мой голос непроизвольно перешел на оберегающий тон.
– Можно я буду звонить тебе?
– Конечно, можно…
– Спасибо… Карина, я люблю тебя… – выдохнул он.
В трубке послышались короткие гудки.
– И я тебя… – Вздохнув, я откинулась на спинку дивана.
Эгоистка! Жуткая эгоистка. Невозможная эгоистка. Как еще себя обозвать? Ну почему они заставляют чувствовать себя виноватой? Почему у меня не может быть своей жизни? Почему должна жить обязательно так, как этого хотят другие?
Поезд въехал в тоннель. Я закрыла глаза. Сквозь закрытые веки замелькали зелёные вспышки света. Одна, две, десять, пятнадцать… Свет стал равномерным. Значит, тоннель закончился. Шевелиться не хотелось. После нервной встряски неожиданно наступил покой. Поезд мерно покачивался, колёса шуршали по рельсам, а я продолжала присматриваться к зелёному сиянию, что пробивалось сквозь веки.
Мне всегда было интересно, почему именно зеленый? Кожа розовая, кровь красная. Сам свет белый! Так почему? Как-то спросила у мамы, она сказала, чтобы не выдумывала ерунды. Больше к ней не подходила с подобными вопросами, боялась сойти за сумасшедшую. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Сумасшедшая! Это многое бы объяснило. Может, тогда мама относилась бы ко мне по-другому?
Ближе к вечеру пришла проводница, по заказу принесла чай. Я достала пироги. Хоть ещё злилась немного на маму, но ее стряпню уплела с удовольствием и даже поблагодарила. Мысленно!
Спать я завалилась, не дожидаясь ночи. Хотелось быстрее забыться во сне, а проснуться с хорошим настроением. Мне почти удалось. Утро наступило неожиданно! Видимо, убаюкал плавный ход поезда, разогнал сгустившиеся в душе тучи.
Торопиться было некуда, поэтому лежала под уютным одеялом до тех пор, пока урчание в животе не напомнило о голоде.
В вагоне-ресторане сидели всего пять пассажиров. Такие же любители позднего завтрака, как я. Официант начертал у себя в блокноте мой заказ. Хотя чего там было записывать? Салат из зелени и тосты! Ушёл, а я уставилась в окно.
За ночь ландшафт сильно изменился. Вместо привычной пышной зелени лесов и буйствующих красками полей, теперь до самого горизонта тянулись выжженные солнцем пустоши.