Лариса Радченко – Повилика (страница 3)
***
Иван Денисович Серёдкин в тяжком раздумье сидел за столом. Перед глазами всё ещё стояла жуткая картина, но сожалений он не испытывал, как и облегчения, собственно, тоже. Он понимал, даже отомстив, всё равно не вернёт сына. Нет его больше. Никогда не войдёт в избу, не улыбнётся. И жена не вернётся! Надорвала сердце, горемычная, когда известие о смерти сына получила. Сам Иван тоже тогда еле как справился. После к участковому пошёл. Тот ему о передозировке и рассказал.
«Героин… – размышлял старый охотник. – Слово странное, будто от героя что-то. Но в чём героизм? Принять в кровь то, что убивает?»
Кто надоумил сына? Кто подсадил на эту гадость? Участковый головой качал да хмурился. То ли прикрывал кого, то ли реально в деревне никогда такой напасти не было. А недавно сосед у своего парнишки шприц нашёл. Вовремя поймал мальца, успел в реабилитационный центр отправить. Тогда Иван и решил: если не он, то кто же ещё остановит эту напасть? Вот только вычислить гадов никак не получалось. А тут… сами путь ему пересекли в тайге. Когда понял – они и есть героинщики – по следу пошёл, но что дальше делать, не знал. «Скрутить и сдать властям? А если откупятся? Уйдут и будут губить детей в другом месте».
«Нет, так не годится!» – решил Иван.
Как и предполагал, четвёрка пришла в посёлок. Понаблюдал за ними издалека. Те немного покрутились на крайней улице, потом зашли в сарайчик у дома Брагина. Хозяина не было, Серёдкин был в курсе. А вот откуда пришлые узнали?!
Как только в окне сарайчика появился тусклый свет, стало понятно – ночевать будут здесь. Дальше план созрел быстро. Иван отвёл коня к себе на двор, намеренно включил в доме свет, чтобы соседи могли видеть, а сам задками вернулся. Ночь выдалась дождливой, словно матушка природа ему помогать взялась! Серёдкин прочёл молитву, перекрестился и решительно вошёл в сарай.
Трое крепких парней за столом не ожидали нападения. Ножи бесшумно вспороли пространство, вонзились в тела. Дело было сделано. Иван выждал минутку, парни не шевелились, тогда подошёл, вынул орудия возмездия. Рукоятки на них особенные, по ним его сразу вычислят. Только шагнул к двери, а тут выстрел… Откуда?! Пригнулся и буквально вывалился в спасительную пелену дождя. А небо словно разверзлось окончательно: полилось с него – будто ангелы горестно заплакали. Понимал Серёдкин, что не сына оплакивают они, а его душу грешную, но не мог он по-другому поступить.
***
В тот день Артём к зазнобе своей торопился. Роман у них шесть лет назад жаркий до безумия был! А потом его в каталажку загребли. В результате закрыли надолго. Деваха не стала ждать, замуж выскочила. Да только его не забыла! Это он сразу понял. Увидел, как глаза заблестели, как грудь пышная ходуном заходила, как щёки румянцем покрылись. «Не-е-е-т, помнит любимая бессонные ночи!»
Когда с ней увиделся, сказала, где мужикам перекантоваться можно. Пристроил их, а сам вернулся. Дождь ему в поддержку: никто не увидел, как возле дома тень мелькнула. В окно тихонько стукнул. Она ждала! Занавеска отдёрнулась сразу, появилась рука, махнула в сторону баньки. Артём улыбнулся, шмыгнул к постройкам, затаился у двери. Зазноба не заставила долго ждать, уже скоро растворилась в его руках. Тёплая, ароматная… Завертелось всё, как раньше, но закончилось слишком быстро. Торопилась мужняя жена в супружескую постель вернуться. Сильно это карябануло Артёма, наверное, поэтому разом уговорил бутылку водки, что она принесла, но легче не стало.
Когда возвращался, показалось ему, будто в сарай кто-то посторонний зашёл. Звериное чутьё никогда не подводило!
«Чёрт! Неужели выследили нас?» Как в руке появился пистолет и не понял. А дальше выстрел и туман в голове. Очнулся за деревней. Товар при себе, а вот оружия нет! Куда дел? Когда? Сразу сообразил, если найдут – пальчики откатают и конец ему. Что убил кого-то, он даже не сомневался. Артём сразу двинул в лес, в сторону охотничьей заимки.
***
Что-то послышалось участковому в шуме дождя, когда вышел со двора сестры. Замер возле забора, присмотрелся. Заметил свет в дальнем брагинском сарайчике. Вспомнил, как видел его два дня назад с ружьём наперевес и собакой. В сторону тайги шёл. Василий Брагин из недельного запоя вышел. Переживал так смерть жены. Видимо, решил природой горе лечить!
«Вернулся, что ли?»
В доме было темно. Семёнов насторожился, вплотную подошёл к двери сарая. Тихо. Вообще ни звука! Но ощущение тревоги от этого стало только сильнее. Рывком открыл дверь, вошёл.
Разглядывая сидящих за столом мужиков, участковый сдвинул фуражку на затылок, открывая седой вихрастый чуб. Такое чувство, будто просто уснули, но у всех троих кровь запеклась на куртках, у одного дырка во лбу – огнестрел. Оружие лежало под столом. Взгляд остановился на пакете с белым порошком. Пыльная дорожка от него тянулась по столу. Представив, что теперь начнётся, он шумно выдохнул и тряхнул головой. Фуражка послушно вернулась на место.
– Скоты… что б вас…
Глава 3
Шасси самолёта едва коснулись посадочной полосы, а Рая с Анютой уже нажали на кнопки телефона. Обе с волнением открыли мессенджеры, потом посмотрели друг на дружку.
– Ничего, – покачала головой Вербицкая.
– У меня тоже.
На выходе из терминала их встречал знакомый Иннокентия Рудакова. Сосед, а теперь уже ухажёр Елены Петровны, мамы Раисы, как только узнал, что они летят в Приморье, тут же подсуетился: позвонил своему партнёру.
– Доброе утро, барышни, – улыбнулся седовласый мужчина, – как перелёт? Устали?
– Доброе, Николай Иванович. Всё хорошо. Даже поспали немного. Вы извините, нам бы быстрее до места добраться. Волнуемся. – Раиса виновато улыбнулась.
– Да-да, понимаю. Я сейчас вас отвезу к вокзалу, посажу на поезд. Вы меня извините, сам не могу. Далеко, а мне ещё…
– Не извиняйтесь, не нужно. Мы и так вам очень благодарны!
– Хорошо. Тогда не будем терять время. Идёмте. – Он указал рукой на выход.
По пути мужчина рассказал о Сутуловке. Оказывается, бывал там как-то по работе.
– Посёлок относительно небольшой. Раньше было дворов сто, но сейчас гораздо меньше. Леспромхоз захирел, а другой работы нет. Местность сложная: кругом тайга непроходимая, да болотистые низины. Но есть выход к реке и станция железнодорожная рядом. Народ там, в основном, охотой да рыбалкой живёт. Ещё ягоды и грибы собираю. Так что, ничего необычного.
Он подвёз их до вокзала и попрощался.
Через два часа Вербицкая и Рябинина ехали в вагоне поезда, который следовал на север. За окном простиралась знакомая и незнакомая природа. Пассажирки во все глаза смотрели на необычные берёзы, на корявые сосны, приземистые ёлки. Это хоть как-то отвлекало от мрачных мыслей.
До посёлка добрались только к пяти часам. Попытались дозвониться участковому. Безрезультатно. В продуктовом магазине узнали о случившемся в Сутуловке ЧП. Продавщица сказала, что участковый Семёнов на окраине весь день пропадает. Из города полицейских понаехало. Подруги расспросили о своих мужчинах. Та сначала покачала головой, но потом вспомнила, как четыре дня назад Савельич хвастался: мол, буржуи из города приехали, куш ему хороший отвалили за лодку. Но, прежде чем дать адрес старого рыбака, расспросила, что случилось. Любопытство в деревне – обычное дело!
Вымотанные дорогой и нервным напряжением женщины, наконец, постучали в двери приземистой бревенчатой избушки, где жил означенный Савельич. На пороге появился пожилой мужчина. Помятый, лохматый, опухший, с таким перегаром, что хоть противогаз надевай. Анюта, едва сдерживая подступающую к горлу тошноту, зажала нос.
– Здравствуйте. – Рая невольно шагнула назад. – Мы мужчин своих разыскиваем. Один высокий, черноволосый. Другой чуть выше меня, русый…
– А-а-а… это городские которые? Как их… Андрей и…
– Вадим! – не выдержала Рябинина, сказала порывисто и невольно громко.
– Да! Так точно! А чего их разыскивать-то?! На острову они. Лодку у меня взяли. Рыбачат.
– Вот как. – Женщины переглянулись. Аня сузила глаза: – И давно они там рыбачат?
Савелич поморщился, поскрёб крючковатыми потемневшими пальцами заросшую седой щетиной щёку, и вытаращился на приезжих баб.
– А какой сегодня день?
– Четверг сегодня, – прорычала Вербицкая, – шестое сентября!
Лицо Савельича медленно вытянулось.
– Так это… они же там… того… – Он вдруг подался вперёд: – А какого ляда вы раньше не сказали?!
– Блин, пропойца старый, где наши мужики? – не выдержала Аня и, рванув его к себе за ворот видавшей виды рубахи, закричала в лицо. – Говори, гад, быстро!
– Да чё взъелась-то? Завтра отвезу. Сегодня не выйдет! Пока лодку найду, там и стемнеет ужо. С утра пойдём!
– Скотина! Если что с ними случилось… сама, лично, тебя кастрирую!
– Нют, успокойся. – Рая попыталась оттащить её от Савельича, но подруга так посмотрела на неё, что той пришлось отступить.
– Завтра отвезу, сказал! – повысил голос рыбак, видимо, окончательно протрезвев. – Сегодня вправду нельзя. Вас угроблю и сам того…
– Только не вздумай больше пить или смыться куда! Учти, я с тебя с живого не слезу.
– Да понял ужо. Понял! – Освободившись от рук городской фурии, он одёрнул рубаху.
Анюта всё ещё недобро смотрела на него, но ругаться перестала.
– Где здесь переночевать можно?
– Так это… хотите у меня. Или вон, у Антонины, соседки моей. Она одна живёт. Гостям рада будет.