Лариса Радченко – Между мирами (страница 16)
«Согласен».
Мы развернулись, но проход успел закрыться. А вот граница, как ни странно, никуда не делась.
– Ну прямо как в нашем Ройсе. Ты точно уверен…
«Точно! Здесь вообще ничего нет».
– Ла-а-а-дно, – в который раз протянула я и направила жезл на границу. Но ничего не произошло. – Ла-а-адно… – Еще раз внимательно изучив символы, я выбрала параллельные палочки, а камни оставила те же. Проход открылся. Увидев за леском проблески реки, я даже подпрыгнула от радости.
Быстро преодолев реденький лесок, я выскочила на простор.
– Ну вот он! Да, это тот самый берег. Смотри, вон и следы костров. А вон там… на другом берегу, дома! Каюн, мы нашли нужный мир. – Я обхватила его и принялась теребить шерсть.
«Не спешила бы ты радоваться», – проворчал он, выбираясь из моих рук.
– Почему? – продолжая улыбаться, я рассматривала ладные домики. Они выглядели куда лучше заимских. Даже отсюда можно было видеть фонари на улице и… – Смотри, это что… механизм по дороге движется?
«Давай спрячемся», – волк толкнул меня в сторону. Я не стала возражать.
Заняв место за кустарником, мы наблюдали, как по другому берегу движется механическая повозка. У нас в Ройсах тоже были такие, только они работали очень тихо и не выплевывали сизый дым. Их использовали для перевозки урожая и сена. А еще когда зимой сильно заметало дороги, и было невозможно добраться куда-либо.
– Интересно, в этом мире тоже у всех документы? – отчего-то вспомнила я.
«Это еще что такое?»
– Это бумажки такие. Малина сказала, когда солдаты в поселок пришли, что у нее бумаги в порядке, а в мыслях назвала их документами.
Каюн повернул ко мне голову.
«Я тебя больше одну не оставлю!»
– Я рада. Ну что, идем?
«Идем», – вздохнул он.
Перебраться на другой берег оказалось не так-то просто. Мы долго шли вдоль реки, прежде чем увидели мост. Зато нам удалось хорошо рассмотреть поселок. Он был большой, со множеством улиц и дорог. Отсюда вполне могли приходить молодые люди на праздник Ивана Купалы. Единственное, что смущало: костры находились слишком далеко от моста.
Войдя в поселок, я сразу подошла к женщинам, которые стояли возле ограды одного из домов.
– Доброго дня. Я ищу свою маму. Она из мира Ройсов.
– Откуда?! – Женщины переглянулись.
– Ну… она раньше жила не здесь, а примерно восемнадцать лет назад пришла сюда во время праздника Ивана Купалы.
– Какого праздника?! – Женщины уставились на меня, как на невидаль.
– Вы не знаете праздник Ивана Купалы? А может в поселке есть кто-то постарше, у кого можно спросить?
– Есть, конечно. – Одна из женщин указала на дом в конце улицы. – У Клавдии спроси. Она все про всех знает.
– Благодарю, – кивнула я.
– Странная какая, – тихо проговорила женщина мне вслед.
– А ты обувь ее видела? – вторила ей другая.
– Ой не говори, – подхватила третья, – молодежь сейчас чего только не носит! К Валентине в прошлый выходной внучка приезжала, все штаны драные. Мода – говорит! Эта тоже из города, наверное. И собака у нее необычная. Новая порода, наверное.
– Вряд ли из города, ты же видела, с того берега шла. Наверняка из Алексеевки.
– Что, пешком?! В такую даль?
– Может на машине кто подвез?
«Мы насторожили их», – Каюн придвинулся ко мне ближе.
– «Не мы, а моя одежда». – Я перешла на мысленное общение, чтобы не показаться людям еще более странной. Кто знает, возможно, здесь, как и на заимке, не умеют общаться с животными.
– «Ничего, если это тот самый мир, тогда попробуем раздобыть местную одежду».
Шагая вдоль улицы, я с интересом рассматривала дома, а еще столбы, по которым тянулись проводники. Хотя местные называли их проводами. Это я выловила из мыслей мужчины, который что-то чинил, забравшись на крышу. Он возился с прибором под названием: спутниковая тарелка. От прибора тоже тянулись провода, но уже в дом. На других крышах стояли странные конструкции из трубок. А где-то торчали рогатины, назначение которых совсем было непонятно. Но этот мир был технически более развитым, и потому он уже нравился мне. А еще открытостью людей. Они совсем не прятали мысли. Еще не добравшись до Клавдии, я много узнала о жизни этого мира. Люди здесь много трудились, чтобы заработать деньги. На них они покупали продукты, вещи, технику, машины. Теперь я знала, как называется самодвижущийся механизм. Они жили большим сообществом, которым руководил президент. Я видела в их мыслях приборы, по которым люди разговаривают друг с другом. Это было так удивительно! Но еще более удивительными оказались телевизоры. Это к ним тянулись провода с крыш. В этих телевизорах двигались картинки. Я даже немного задержалась возле одного из домов, чтобы разобраться с прибором как следует.
От обилия новой информации голова немного шла кругом. И не только у меня. Каюн даже скулить начал.
– «Потерпи. Или отключи сознание».
«Нет. Иначе пропущу что-нибудь».
– «Вон уже нужный дом. Идем. Я больше не стану других слушать».
«Признателен за понимание, – с облегчением выдохнул он. – У меня не настолько гибкое сознание, как у тебя».
Клавдия сидела за столиком под деревом. Сухонькая старушка в простом светлом платье и платочке на голове. Увидев нас, она проворно поднялась, открыла калитку.
– Проходите, проходите. Доброго утречка. Чай будете? Я как раз свеженький заварила, блиночков настряпала. Проходите, не стесняйтесь.
В ее мыслях почему-то замелькали деньги. Это было так странно, а еще забавно, ведь говорила она об одном, а думала совсем о другом.
– Вы из городу будете? – Усадив меня за стол, она налила в чашку напиток, который назвала чаем, и пододвинула тарелку с блинами. – Угощайтесь. Медок вот, сметанка. Всё вкусное, натуральное, не то что у вас в городу.
– Благодарю, – улыбнулась я. – Мне сказали, вы про всех здесь все знаете. Я ищу свою маму…
– Ой, деточка, а кто же она? Из наших, матвеевских? Здесь жила? А у кого? – защебетала старушка, не позволяя вставить ни слова. А в мыслях она уже перебрала всех женщин поселка. В ее сознании появились несколько лиц, чем-то похожих на меня и, вероятно, подходящих на роль мамы. Вот так удача!
Сидящий рядом Каюн издал короткий стон и облизнулся. Он следил не за мыслями Клавдии, а за блином в моей руке. Волк уже давно не охотился, и сейчас захлебывался слюной. Пока женщина пыталась пересказать жизнь своего поселка, я отвела руку в сторону. Волк слизал блин и потребовал еще. Я скатала еще один, и тут старушка умолкла. В ее мыслях снова замелькали деньги.
– Так как, говоришь, зовут твою маму?
– Не знаю. Она бросила меня.
– Ой, господи! Да как жешь так можно? Бросить! Дитя свое! – Клавдия всплеснула руками, заметалась мыслями, достала картинку с людьми в цветных одеждах. Они когда-то останавливались на том самом месте, где мы видели следы костров. Назвала их – цыганами.
Каюн снова подтолкнул меня. Я отдала ему второй блин. И снова у старушки замелькали мысли о деньгах. Это было очень странно.
– А тебя как зовут? – поинтересовалась она.
– Тами.
– Интересное какое имя, никогда такого не слыхала. А фамилия?
Я напряглась. О чем она говорит? В мыслях выловила слово: Селеванова.
«Скажи что-нибудь, не молчи», – кхекнул волк.
– Гроза, – выдохнула первое, что пришло на ум.
– Тами Роза? – на свой манер повторила старушка, а сама подумала: «Ну точно из цыган!» – У нас в Матвеевке отродясь таких не было, – наконец, подвела итог она.
– Понятно. – Я все же решила не сдаваться сразу. – А пожить у вас можно?
– Ой, да конечно! – обрадовалась старушка, ее мысли опять наполнились денежными цифрами. – Комнаты у меня чистые, светлые. Белье свежее. И питаться можно у меня.
«Сколько же с нее взять? – забурлили мысли Клавдии. – По виду, вроде бы городская, наверняка деньжата есть. Спрошу больше, а там сброшу, если что. Вот свезло-то! Интересно, как долго она собирается здесь быть? Да, и за прокорм собаки надо тоже взять. Огромная она у неё, наверняка прожорливая!»
– Тыща за ночь, – констатировала старушка. – И за питание пятьсот. Пойдет?
– А если денег нет? – Я хотела спросить, где их можно взять или, как говорят местные жители, заработать. Но мысли Клавдии вдруг яростно изменились.