Лариса Петровичева – Самый вкусный пирог в мире (страница 38)
- Ты можешь с этим справиться? – негромко спросил Виктор. – Глория..?
- Могу, - ответила я, чувствуя, как нарастающая мощь отрывает меня от земли. – Кажется, теперь я все могу…
Виктор шагнул в мою сторону, и я отступила, чтобы голубое зарево не задело его и не ранило – но Виктор приблизился и взял меня за руки. Теперь нити заклинания переплетались вокруг нас – моя магия формировала щит, и я готова была поклясться, что никто из преподавателей академии даже вообразить не мог ничего подобного.
- Виктор, отойди, - прошептала я. Звон становился выше и ярче, теперь дрожал каждый камень, каждая доска дома. – Вдруг это ударит…
Бывали случаи, когда маги не справлялись с отдачей, и она уходила на кого-то постороннего: я охватила взглядом каждый завиток заклинания, успокаивая и усмиряя его. Нет, никто не пострадает, кроме Кавереллина.
- Даже не подумаю, - ответил он. – Я всегда буду рядом.
Дом содрогнулся, и заклинание стало медленно угасать. Оно проявилось из глубины моей души, и я запомнила его – когда понадобится, оно соскользнет с моих ладоней и преградит путь Кавереллина.
Я это знала точно.
Я это могла.
12.3
Громыхнуло на рассвете.
Мы с Глорией не ложились. Она обошла дом, ставя защитные вешки – серебряные палочки размером со спичку, окутанные боевыми заклинаниями. Попробует сунуться вражина – вспыхнут и испепелят, ну или изувечат. Когда-то на юге я видел солдата, покалеченного такой вот вешкой. Несчастный сидел на базаре, постукивал по земле глиняной плошкой, прося подаяния, а белые глаза слепо смотрели в небо, и от лохмотьев воняло смертью.
Когда Глория закончила работу, то я снова сварил ей кофе и спросил:
- Что будем делать?
Она гордо вскинула подбородок.
- Ну уж точно не забиваться в какую-то дыру. Я пойду в магазин, а ты в ресторан. У нас с тобой рабочий день, все как всегда.
Я понимающе кивнул и вспомнил, как давеча учил Аврелия уму-разуму. Хотелось надеяться, что наука пошла впрок.
- Поскорее бы приехали люди Бруно, - сказал я. – Помощь нам не помешает.
Глория кивнула, соглашаясь.
- Возможно, они уже… - начала было она и не договорила. Над городом раскатился грохот – такой, что стекла в доме жалобно зазвенели. Глория отставила чашку кофе и бросилась бежать. Я кинулся за ней: наверно, их так учат бегать на тренировках: быстро, ровно, не сбавляя темпа – так на черном юге бегают пигмеи, изнуряя добычу до смерти.
Город еще спал – пока я мчался за Глорией по улице, то видел, как из домов выскакивают люди в исподнем, ошарашенно озираются по сторонам, не понимая, что случилось, то ли землетрясение, то ли конец света. Дети ревели на руках у матерей, мужики выскакивали с выпученными глазами и палками для лапты в руках. Глория стрелой пролетела по улице, нырнула в проулок, и тут я увидел, как впереди, над домами, поднимается золотая драконья шея, увенчанная острой головой.
Бабы завыли, обводя лица защитным кругом. Мужики роняли свое немудреное оружие, понимая, что оно им ничем не поможет.
Дракон пришел. Дракон сиял всеми оттенками красного и белого, расправлял крылья, поводил плечами, пробуя силы. Не знаю, каким чудом я продолжал бежать и не скулил от страха: наверно, просто знал, что не оставлю Глорию, что бы ни случилось. Волны ужаса текли от дракона, земля уходила куда-то прочь, и ноги становились ватными, но я все бежал…
Не сбавляя шага, Глория тряхнула рукой – над запястьем закружились бело-голубые туманные кольца, и она швырнула заклинание в сторону чудовища. Дракон содрогнулся, весь пошел мелкой рябью, и Глория звонко прокричала:
- Не бойтесь! Это мираж!
Кто-то из горожан вздохнул с облегчением, и в воздухе повеяло уборной.
Дракон качнул тяжелой головой, словно высматривал среди улиц того, кто осмелился проверять его на прочность. Мы выбежали к магазину Аврелия и увидели, что мираж восседает как раз на его крыше. Смрад стоял такой, что резало глаза – я бывал на бойне, но даже там не настолько сильно пахло кровью.
Глория остановилась, словно наткнулась на незримое препятствие. Я тоже остановился, пообещав себе, что, когда все это закончится, буду всерьез заниматься спортом. Пробежка по утреннему городу вымотала меня так, что легкие сейчас горели, а дышать было больно. Дверь в магазин была приоткрыта, внутри царила тьма, и я понял: туда нельзя входить. Туда даже заглядывать нельзя.
Дракон опустил голову, расправил крылья и заглянул в лицо Глории. Зрелище было настолько впечатляющим, что я невольно поежился, но Глория лишь отмахнулась. Мираж фыркнул, обиженно и беззвучно, и стал таять. Где-то далеко на востоке засерело небо – наступило утро.
- Не ходи туда, - окликнул я, когда Глория шагнула было в сторону магазина. Взял было ее за руку, но тотчас же разжал пальцы – неслышный приказ заставил меня отступить. Глория все равно бы сделала то, что считала нужным. – Глория, пожалуйста… Не надо.
- Там смерть, - откликнулась Глория, и мне показалось, что она готова заплакать – настолько прямой сделалась ее спина, настолько заострился профиль. – Там уже никого нет.
И она пошла к ступенькам, а я двинулся за ней.
В магазине было непроглядно темно. Запах бойни был нестерпимым. Глория похлопала в ладоши, и сквозь тьму пробился огонек – медленно разгорались лампы, высвечивая витрины, коробки с сердоликовой и агатовой галтовкой, перья и склянки, пирамидки разноцветных порошков. Все было забрызгано красным – огонек скользнул в сторону кассы и озарил Аврелия.
Глория не закричала. Она издала короткое сдавленное шипение, в котором было больше гнева, чем боли. Голова Аврелия была аккуратно отделена от тела и водружена на кассу, глаза закрыты. Все остальное с такой же аккуратностью было разделано и разложено по магазину. Вот отсеченные руки, сжатые в кулаки, вот…
Дальше я смотреть не смог. Желудок скомкало спазмом тошноты, накатила слабость, заставив покрыться потом, и я не упал только потому, что понял: уткнусь коленями в кровь Аврелия и уже не смогу подняться.
- Кто это сделал? – спросил я, чувствуя, как все плывет, и прилагая титанические усилия, чтобы удержаться на ногах.
- Тот, кто был намного сильнее, чем он, - откликнулась Глория. Она держалась хорошо. Спокойно. Наверно, боевых магов учат и этому. – Вот, посмотри, - сказала она и, повинуясь ее легкому, почти танцевальному жесту, огонек поплыл выше, озаряя обгорелые стены. – Он умер, сражаясь… и его разделили уже после смерти.
Неужели Кавереллин хотел очередного усиления Глории? Тот, кто совсем недавно был ее другом и наставником, тот, кого она спасла из зеркала – ну и не будем кривить душой, тот, кто ее целовал – принял мучительную смерть. Это, конечно, будет потрясением, но…
Мысли путались. Запах крови не давал дышать.
- Тебе лучше выйти, - негромко сказала Глория, и вспыхнули лампы, озаряя магазин. Во мне снова заворочалась тошнота. – Просто постой на крыльце, подожди меня. Я скоро выйду.
- Что ты собираешься делать? – спросил я. Так хотелось зажать рот ладонью, но нет – это будет стыдно.
- Поговорить с ним, - откликнулась Глория, и ее голос дрогнул. – Выйди, Виктор. Пожалуйста.
12.4
Виктор послушно вышел, и я невольно почувствовала облегчение. Он едва держался на ногах, и я прекрасно его понимала. Разобранный на части труп – зрелище не для слабонервных. Он оставил дверь приоткрытой, сел на ступеньки; кто-то из горожан подошел к Виктору, о чем-то неразборчиво спросил, но он лишь махнул рукой и ничего не ответил.
У любопытного хватило ума не заглядывать внутрь.
Я прошла к кассе, и сейчас моих сил хватало лишь на то, чтобы мысленно повторять: Аврелий, как же так… Кавереллин уже был в Итайне, он показал свои возможности в полной мере, и вряд ли люди принца Бруно могли нам хоть чем-то помочь.
Наверно, Айзен и представления не имел, с кем именно связывается. Просто нанял волшебника, чтобы наказать строптивую девицу. Что-то мне подсказывало, что заместителю министра очень повезло, что принц Бруно взялся за него раньше. Лежал бы сейчас вот так же, по частям…
Я вздохнула, переступая через собственную слабость, и сняла голову Аврелия с кассы. Куда бы ее отнести? А вот, в комнатушку-подсобку, это будет в самый раз. Здесь и диван есть, и подушки… я осторожно опустила голову мертвеца на подушку и подумала, что все случилось очень быстро.
Впрочем, не стоило тратить время на размышления и переживания. Как нам всегда говорили на занятиях, «вы боевые маги и будете выгребать с поля битвы то, что вам может помочь. Так что засуньте ваши нервы в самую темную дыру и принимайтесь за дело».
С этим было трудно не согласиться.
Я опустила руку на сухой и холодный лоб мертвеца и попробовала для начала выяснить время гибели. Получалось, что Аврелия убили как раз тогда, когда я расставляла вешки в доме. Зацепившись за одну из тонких посмертных нитей, я аккуратно потянула ее к себе, и веки мертвеца дрогнули и поднялись.
Аврелий смотрел на меня, и я видела бескрайний зеленый луг под ярко-голубым небом. Он шел вперед по сочной траве и обернулся, когда я окликнула. Сброшенное тело теперь было ненужной шелухой, и не стоило ни горевать, ни терзаться.
- Я и подумать не мог, что все так кончится, - улыбнулся Аврелий, и я невольно улыбнулась в ответ. Надо же, столько лет просидеть в зеркале, сражаясь с аскорубами, и погибнуть через несколько дней после освобождения…