Лариса Петровичева – Принцесса без короны. Отбор не по правилам (страница 15)

Еще и мать с сестрами поставят у ложа, чтобы наверняка убедились.

И такую принцессу уже не выгонишь из дворца. Скорее, тебя самого выгонят, а его величество тесть еще и пинков надает для пущей скорости.

Дайна сидела рядом со светловолосыми селянками-первокурсницами, сосредоточенно рассматривала платочек, который держала в руках. Спина была выпрямлена, как натянутая струнка. В отличие от своих однокурсниц, которые так и ерзали на скамьях, она не была ни веселой, ни возбужденной: в ней чувствовался страх. Валентин невольно залюбовался девушкой. Вот так смотреть бы на нее всегда – и чтобы никто больше не смотрел.

Он вновь осадил себя. Дайна может победить в отборе невест, тогда она выйдет замуж за Эжена. Надо дать ей еще два раза напиток, который усилит заклинания прикрытия от инквизиции, и можно будет выкинуть из головы и чувства, и мечты.

Да если и не отбор! Она может встречаться, с кем захочет, хотя бы с шаннийским красавчиком. Тоже принц, между прочим. Девятнадцать лет – как раз тот возраст, когда хочется любить и еще верится в то, что любовь будет вечной.

– Что ж, тогда усилим его наказание, – сказал Валентин, и Шайло энергично закивал. – Пусть помимо уборки коридоров займется туалетом на втором этаже. И кстати, выпишите кухонным крысам премию за сегодняшний обед.

Шайло довольно кивнул, поклонился и пошел к выходу. Валентин еще раз заглянул в свиток, который прислал Леон через магическую почту, и вышел к маленькой кафедре.

Зал тотчас же захлебнулся тишиной. Дайна неотрывно смотрела на свиток, и теперь, оказавшись ближе, Валентин заметил, что она дрожит от страха.

– Итак, уважаемые студентки, – произнес ректор, и тишина стала еще глубже, словно сгустилась. Кажется, девушки перестали дышать в предвкушении чуда. – Я рад сообщить вам, что его величество Леон Саалийский и Мизеанский и прочая, и прочая, объявляет отбор невест для своего среднего сына Эжена.

Дайна вздохнула и прикрыла глаза. Не Кендрик. Ей сразу же стало легче. Валентин это увидел и невольно обрадовался, что маска закрывает его лицо, он может смотреть на Дайну и никто этого не заметит. И можно скользить взглядом по ее лицу и твердить себе, что Дайна всего лишь студентка, а не девушка, которая совсем недавно закусывала губу, чтобы не закричать от наслаждения в его руках. Дайна сделала свой выбор, и Валентин знал, что она не пожалела об этом.

Вот и хорошо. И незачем больше забивать этим голову.

– Будущая королева обязательно должна быть волшебницей, – продолжал ректор, решив умолчать о такой мелочи, как смерть после рождения второго сына. Этого умудрялись избегать – нынешняя саалийская государыня использовала магию, родила трех дочек после первенца, и только потом на свет появился Эжен. – По традиции Саалии это защищает правящую династию, страну и народ. Его высочество Эжен прибудет в академию в самое ближайшее время. К тому моменту уже станет ясно, кто пройдет первый этап отбора. Принц умен, хорош собой, прекрасно воспитан и благороден – как и полагается принцу.

Девушки восхищенно ахнули, уже представляя себя в объятиях завидного жениха. Селянки-первокурсницы залились румянцем. Это был бы для них просто восхитительный прыжок из грязи в князи. Месяц назад они сгребали сено на поле и доили коров, а еще через месяц одна из них может стать принцессой и будущей королевой.

В зал вбежало множество крыс в торжественных белых сюртучках. В лапках они держали цветочные горшки, наполненные землей, и бархатные мешочки. Некоторое время в зале царила веселая суета: девушки рассматривали горшки, на пузатых боках которых проявлялись их имена, написанные золотом, и пытались развязать тесемки мешочков.

Дайна задумчиво смотрела на горшок – она уже поняла, что нужно сделать, и Валентин видел, что ей не хочется. Вся ее душа протестовала и возмущалась.

Интересно, почему бы? Не хочет замуж за Эжена Саалийского? Сомневается в том, что он порядочный человек, или в ней еще теплятся какие-то чувства к бывшему мужу?

Скоро Эжен будет в академии, и принцесса без короны обязательно в него влюбится. Все девушки влюбляются в принцев, так уж заведено. И Дайна вполне способна дойти до конца отбора и победить. Эта мысль казалась Валентину ланцетом хирурга: она причиняла боль, но была целительной.

Пусть влюбится. Не в принца, так в кого-то другого. Пусть держит своего избранника за руку, пусть целуется с ним в дальних уголках замка и со смехом убегает от бранящегося Шайло.

– Развяжите ваши мешочки, – приказал Валентин. – В каждом из них есть зерно провозвестника. Это растение издавна использовалось в предсказательной магии, а сейчас оно поработает на вас.

Снова возня – девушки развязывали мешочки, вытряхивали на ладонь зерна, темно-красные, ребристые, похожие на наконечник стрелы. Зерна шевелились, в них пульсировала жизнь, готовилась вырваться.

– Все вынули зерна? – спросил Валентин. Девушки закивали, многие подняли руки с зерном, зажатым в пальцах. Дайна сидела неподвижно, словно необходимость участия в отборе причиняла ей боль и она старалась не двигаться лишний раз. – Теперь осторожно погрузите их в землю, носиком вниз.

Девушки послушно принялись закапывать зерна. Первокурсницы, которые сидели рядом с Дайной, о чем-то спросили ее – она натянуто улыбнулась, негромко ответила. Среди веселых и восторженных девушек, уже предвкушающих победу, она казалась вороной среди куриц – Валентин не знал, откуда взялось именно такое сравнение.

– Завтра вечером часть зерен уже прорастет, – произнес Валентин. – И тогда мы придем сюда и осмотрим ваши горшки. Те девушки, чьи зерна дадут побеги, пройдут на отбор невест.

Кто-то из студенток разочарованно вздохнул. Валентин отчетливо услышал:

– Нет, не с моим счастьем!

– Вы не знаете, где ваше счастье, Клера, – заметил он. – Возможно, как раз сегодня оно будет мыть пол преподавательского зала.

Девушки рассмеялись. Ни для кого из старшекурсниц не было секретом, что Клера пытается понравиться Базилю и поэтому постоянно находится рядом с ним и поддерживает во всех его гадких выходках. Клера залилась румянцем и поджала губы.

– Что ж, если все посадили зерна, то тогда оставляйте ваши горшки до завтра! – улыбнулся Валентин. Нет, все-таки девушки были очень трогательными. Им хотелось любить и быть любимыми, им хотелось счастья. – И я искренне желаю удачи каждой из вас!

Они не знали, глупышки, к чему иногда может привести любовь. Они надеялись, что с ними не случится ничего плохого, и ни одна из них никогда не будет лежать в облетевшем осеннем лесу, застреленная на королевской охоте. Валентин сложил послание его величества Леона и вспомнил, как король сказал, что рад за него.

«Ничего ты не знаешь, Леон Саалийский», – подумал Валентин и двинулся к выходу из зала.

Дайна вышла из своей комнаты, когда большие часы на одной из башен пробили час ночи.

Академия спала. Спали преподаватели и студенты, спали крысы, свернувшись в своих каморках, спали все – Дайна вышла в коридор и рухнула в такую тьму, что на мгновение ей показалось, будто она ослепла. На ощупь, ведя ладонью по стене, девушка направилась вперед, в сторону лестницы, и в коридоре сделалось светлее.

Маленький колибри пролетел над Дайной, энергично работая золотыми крылышками и рассыпая свет.

– Кыш! – прошептала Дайна. – Кыш, уйди!

Не хватало еще, чтобы ее заметили! Колибри никак не отреагировал на возмущенное восклицание принцессы, и она решила, что это все-таки к лучшему. Так она хотя бы видит, куда идет, а если ее обнаружат, то всегда можно сказать, что она ходит во сне.

Дайна бесшумно спустилась по лестнице. Колибри летел перед ней, освещая дорогу, и с его длинного хвостика сыпалась сверкающая пыльца, которая пахла клубникой. Один коридор, второй, снова лестница… На какое-то мгновение девушке сделалось страшно. В замке наверняка живут чудовища, и они выползают как раз по ночам, охотятся на таких вот студентов, которым не спится спокойно в своих кроватях. Недаром же здесь на стенах начертаны обережные знаки.

Дайна усмехнулась. Мир был богат на чудеса, но самыми злыми и гадкими в нем все-таки были люди. Что взять с дракона? Такова его природа – жрать и охотиться. А люди были намного хуже чудовищ – принцесса успела убедиться в этом.

В темном углу возле одного из кабинетов что-то шевельнулось. Дайна вскрикнула и бегом спустилась по лестнице, желая обернуться и боясь это сделать. Нет, здесь, конечно, нет никаких чудовищ: ректор не допустит, чтобы по коридорам его академии бродили монстры и закусывали студентами.

Вот и большой зал. На мгновение Дайна испугалась, что двери заперты, но нет – зал был открыт. Должно быть, никто и предположить не мог, что какая-нибудь студентка придет сюда, чтобы покопаться в горшке с зерном провозвестника.

Все девушки хотят выйти замуж за принца. Нет на свете такой дурочки, которая откажется от брака с его высочеством. Дайна помнила портреты Эжена Саалийского – молодой светловолосый красавец с волевым скуластым лицом, темными глазами и глубоким таинственным взглядом, он не мог не нравиться. Скоро принц приедет в академию, и все девушки влюбятся в него.

Дайна вошла в зал, и колибри остался за дверями.

Здесь можно было видеть без его помощи: в высокие окна заглядывала луна, по полу тянулись длинные полотнища тени и света, и на мгновение Дайна показалась себе шахматной фигуркой, которая движется по доске. В сонной тишине ее осторожные шаги казались слишком громкими. На цыпочках Дайна добралась до первого ряда – при ее появлении золотые буквы на цветочном горшке налились теплым сиянием.