Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 38)

— Они, конечно, дикари, — продолжал гранд-адмирал. — Живут в тростниковых хижинах, молятся Осьминожьему богу и считают ледарин его особым благословением. Могут его обрабатывать так же, как и вы, — он посмотрел на Ирвина, — но в основном используют его для лечения.

Ирвин прикрыл глаза. Улыбнулся, словно слова Рабана Оллера дарили ему надежду.

— Конечно, внутрь не применяют, — сказал гранд-адмирал. — Просто прикладывают кусочки к больному месту, и наступает выздоровление. Я сам видел, как тамошний шаман водил ледарином по открытой ране, и на следующий день от нее остался только шрам. А самое главное — все эти дикари наполнены магией. У нас на кораблях все приборы словно с ума посходили, когда мы были там рядом.

Арьяна вдруг обнаружила, что у нее вспотели ладони. Сила, которая кружила в ней бесчисленными ручейками, запульсировала и поплыла, наполняя кончики пальцев — в ранней юности, когда так случалось, Арьяна боялась, что вспыхнет, а Кейди махала на нее руками и кричала: “Ари, не подходи ко мне, я боюсь!”

А однажды Арьяна вывела из строя часы короля Якоба, просто подойдя к его величеству утром. Несмотря на все старания придворных мастеров, часы так и не удалось починить: после этого государь приказал Арьяне приложить все усилия, чтобы обуздать магию.

— Выплеснется — от города останется только пепел, — так сказал придворный маг при первой встрече с Арьяной. До этого она представляла его скрюченным седобородым старикашкой и очень удивилась, увидев перед собой крепкого мужчину средних лет, похожего на военного. — Никогда не думал, что увижу что-то такое в королевской семье.

…Арьяна очнулась от размышлений и воспоминаний, когда поняла, что гранд-адмирал и Ирвин смотрят на нее с одинаковым испытующим выражением.

— Наш штатный этнограф тщательно зафиксировал один из обрядов исцеления, — произнес отец. — Возможно, это как раз то, что тебе поможет.

Господи Айтан Шу, придворный артефактор, склонился над схемой, которую принес гранд-адмирал Оллер, и некоторое время хмуро всматривался в нее, что-то негромко бормоча под нос. Когда бормотание относительно стихло, Мегирен заглянул в бумаги и одобрительно качнул головой.

— Да, они знают, как работать с ледарином! Очень тонко понимают направление его внутренних магических полей. Оно словно переплетается с их собственной магией, как и у нас, хармиран. Где, вы говорите, они живут?

— Три острова Ханнинского архипелага, — Ирвину казалось, что на него откуда-то наползает грозовая туча. Даже Песня утихла — утонула в темной клубящейся глубине. — Гранд-адмирал Оллер сообщил, что ледарина там — сущие крохи.

— Но он есть, — в голосе Мегирена звучала нескрываемая зависть и досада, и Ирвин прекрасно его понимал. Вот так считаешь, что владеешь сокровищем, а потом оказывается, что оно есть у каких-то грязных дикарей в тростниковых юбочках.

Впрочем, в пекло бы всех дикарей и весь ледарин. Он думал только о том, что Арьяна едва не взяла необработанный металл в руки. Тонкие девичьи пальцы рядом с серебром ледарина до сих пор стояли у него перед глазами.

— Ладно, давайте смотреть дальше, — господин Шу извлек из папки личную медицинскую карту Арьяны с подробной информацией о магии младшей хармиранской княгини. Некоторое время он вглядывался в схемы и графики с острыми пиками зафиксированных проходов магического поля, а затем уважительно покачал головой.

— Что там? — спросил Ирвин.

— Она в определенном смысле магический феномен, — ответил артефактор: он выглядел, словно рыбак, который выловил в своем прудике акулу. — Как правило во владыческих семьях не бывает настолько мощной магии. Она, скажем так, разрушительна, поэтому королей и их наследников старательно берегут от такого. Существуют, например, защитные поля, окутывающие… — он кашлянул и добавил: — Одним словом, феномен! Как и вы, ваше высочество.

Ирвин подумал, что этот феномен пришел в семью короля Якоба от Рабана Оллера. Гранд-адмирал ему понравился. У него были силы, чтобы любить свою женщину и дочь вот так, на расстоянии, и Ирвин видел, что Рабан Оллер снял бы с себя кожу ради них, если бы потребовалось.

Волчье чутье не обманывало.

— Она хотела взять ледарин голыми руками, — сообщил Ирвин. Артефактор уважительно улыбнулся.

— Отважная девушка! И кстати, у нее это может получиться.

— Лучше не думать о том, сколько таких феноменов у короля Якоба, — хмуро подал голос Мегирен. — Мы можем потерять все, что имеем. Зачем нужны хармиране, если обрабатывать ледарин смогут чужеземцы? У нас ничего не останется.

— Все это, разумеется, совершенно секретно, — заверил Шу. — Но сейчас, после изучения медицинской карты, я могу сказать, что ледарин не причинит вреда ее высочеству. Да, она, конечно, может слегка обжечься, но разве что слегка.

Ирвин вздохнул. С плеч будто сняли гору.

— А как это повлияет на механизм истинной пары? — спросил он. — Ее высочество уверена, что ледарин способен трансформировать природу и материю. И он изменит ее так, что я стану для нее истинным. Тогда моя суть будет скована окончательно, как и у всех хармиран.

Мегирен смотрел с нескрываемым сочувствием. Шу неопределенно пожал плечами.

— Вы правы, есть такая легенда, — ответил он. — Я читал ее очень давно… что-то о чужестранке, которая решила стать истинной для хармиранина.

— По легенде она умерла, — вспомнил Ирвин рассказ Бейлин. Надо же, у него есть сестра — в это до сих пор было трудно поверить. Киган тоже был потрясен до глубины души, но Ирвин видел, что брата обрадовала такая новость. Бейлин была ему искренне, по-человечески симпатична — да и кто бы не проникся к ней симпатией?

Ее брак с уехавшим офицером окончательно расторгли вчера. Киган знал, что слухами земля полнится, а вернувшийся супруг, который явно захочет извлечь из ситуации свои выгоды, был не нужен Бейлин.

— По легенде она потом ожила, — ответил Шу. — Это же легенды, ваше высочество. В них всегда кто-то умирает, а потом воскресает.

— У вас есть план? — спросил Ирвин. — Что делать, если ледарин ее убьет?

Шу снова опустил голову к медицинской карте Арьяны и описанию обряда, привезенному гранд-адмиралом. Арьяна сейчас была с отцом — наконец-то они могли поговорить, и никто бы им не помешал. Король Якоб получил Валианский полуостров, но утратил ту власть, которая была так ему дорога.

— Здесь приведено очень точное описание обряда, — сказал Шу, — и я могу вас заверить: с точки зрения магии он идеален. Если мы все сделаем правильно, то она не умрет. А какой ее сделает ледарин, нам только предстоит узнать.

Вечером Ирвин снова отвез Арьяну на берег озера.

Было тепло и солнечно, воздух наполняло пение птиц и веселые трескучие голоса кузнечиков в траве, но возле озера никого не было, и Арьяна поняла, что это место оградили от всех, чтобы они с Ирвином смогли провести вечер вместе. “Последний наш вечер”, — подумала Арьяна и тотчас же сердито отогнала эту мысль.

Никаких последних вечеров. Никаких расставаний и мучительной смерти. Они просто станут истинными друг для друга и будут жить долго и счастливо, как и полагается в сказках. Все остальное — политика, интриги, враги — полностью утратит смысл.

Они справятся со всем, что принесет им судьба.

— Я хочу, чтобы ты передумала, — получив пакет от лоточника, Ирвин сел на траву рядом с Арьяной, и она вдруг вспомнила, каким увидела его в первый раз. Тогда он показался ей безумцем — а теперь был другом, соратником, возлюбленным. Он не ломал ее, стремясь сделать такой, какой хотел бы видеть. Он дал ей выбор, помогал во всех делах и всегда был рядом.

Не для контроля или власти.

Для помощи в общих делах.

— Я не передумаю, ты знаешь, — ответила Арьяна. — Знаешь, что гранд-адмирал предложил князю Кигану? Установить протекторат Хармирана над Ханнинским архипелагом. Никто не посмеет посягать на их ледарин. Если король Якоб, например, узнает о том, что у них есть металл, то…

— Понимаю, — кивнул Ирвин. Достал из пакета булку с колбасками и овощами, протянул Арьяне — она вдруг обнаружила, что у нее совершенно пропал аппетит. Ей словно собирались делать операцию, и внутреннее волнение, скрученное в тугую пружину, не допускало даже мысли о еде.

“Это и будет операция, — подумала она. — И после нее все окончательно изменится. Исправится”.

— Ты наконец-то по-настоящему познакомилась с отцом, — произнес Ирвин. Он держал в руке булку с овощами, но Арьяна видела, что у него тоже нет аппетита. — Он хороший человек. Правильный.

Она кивнула. Все постепенно складывалось так, как и должно было сложиться. Впереди их ждет долгая жизнь: с весенним солнцем и радостями, с детьми, которых они будут любить и воспитывать, с горестями и проблемами — а где их нет? Жизнь всегда подсовывает трудности, но без них мы не стали бы лучшей версией себя — так говорил один из ее преподавателей, и Арьяна была с ним полностью согласна.

— У меня теперь все так, как и должно быть, — ответила Арьяна. — Так, как я всегда хотела. Есть семья, которую я люблю. Есть дело, которым я занимаюсь. Хорошее, нужное дело. Осталось еще кое-что исправить и…

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Ирвин смотрел на нее так, словно хотел запомнить навсегда.

— Ты очень мне дорог, — сказала Арьяна: теперь она окончательно это поняла и приняла. — Ты замечательный человек, Ирвин, и я хочу быть с тобой. Любить тебя, когда-нибудь родить детей…