Лариса Петровичева – Песня Волчьей луны (страница 2)

Покинуть дом.

Выйти замуж за незнакомца.

Вот ее судьба.

— А ты? — отец обернулся к ней, и Арьяна подумала, что надо бы улыбнуться, но даже пошевелиться не могла. — Очнись и радуйся, вечером ты уезжаешь. Кстати! — он посмотрел на посланницу и спросил: — Как там князь Ирвин? Все еще перекидывается?

Этого имени Арьяна никогда не слышала — но от него вдруг повеяло такой жутью, что перед глазами начала сгущаться серая пелена обморока. Усилием воли она приказала себе опомниться. Раз такова судьба, и ты не в силах ее изменить, то прими достойно.

— Да, ваше величество, — сдержанно ответила посланница. — Его высочество Ирвин тяжело болен.

— Вы там смотрите за ним, пусть не кусается, — весело распорядился король и приказал: — Вина всем, да поживее! Отметим свадьбу моей дочери и спасение ваших волчат!

— Ох, это так неожиданно! Поверить не могу, что ты уезжаешь. Ари, я так буду скучать по тебе… Я уже скучаю, хоть ты и здесь!

Кейди, старшая сестра, была достойна того, чтобы ее портрет разместили в словаре рядом со словом “красота”. Изысканная, легкая, наполненная изяществом и свежестью, она была истинной принцессой — добра, мила всегда и со всеми и весела как раз настолько, сколько требует ситуация. Сейчас Кейди то и дело подносила к глазам платок, но Арьяна знала: сестра не плачет по-настоящему. Она вообще не любила ни плакать, ни тосковать — лишь принимала печальный вид, когда того требовала ситуация. Как только поезд, который отправляется в Хармиран, отойдет от вокзала, Кейди тотчас же забудет о младшей сестре.

Иногда Арьяна завидовала такой легкости характера. Она не умела выбрасывать из головы проблемы и трудности вот так, небрежным движением руки.

Королева плакала в своих покоях: проходя мимо комнат матери, Арьяна услышала отрывистую фразу: “За волка отдаешь!” — мать не одобряла решение короля, но было ясно, что все это лишь ритуальное переживание. Младшая дочь, которая каждой черточкой упрямого красивого лица, каждым завитком кудрявых золотых волос, каждым взглядом голубых глаз похожа на любовника матери, а не на законного отца, наконец-то уедет, королева утрет слезы и будет жить дальше так, словно ничего не случилось.

Когда Арьяна покинет дом, всем станет только легче. Ее близкие сбросят с плеч тяжелую ношу, и в королевской семье все наконец-то станет правильно и прилично.

Все необходимое для отъезда собрали буквально за два часа. Служанки торопливо уложили в чемоданы одежду, книги и украшения Арьяны — все их движения были отточенными, как в танце, словно они много лет готовились провожать принцессу и теперь не оплошали. Большую часть багажа составляли коробки с медикаментами. Арьяна получила медицинское образование, работала гранд-медсестрой в столичном госпитале, когда в Варандане была вспышка чумы, которая поражала детей, и решение отправить ее на помощь соседям выглядело логичным и разумным. Но выйти замуж…

Арьяна знала, что никогда не выберет мужа сама — принцессам полагается стать женами тех, кого одобрят родители. И всю жизнь она стремилась к тому, чтобы хоть как-то определять свой путь самостоятельно. Принцессам положено учиться живописи — Арьяна сумела-таки добиться права на обучение в медицинском колледже и надеялась, что и с созданием семьи по собственному желанию тоже справится.

— Но тебе хотя бы повезло в том плане, что князь Киган красавец, — заметила Кейди и убрала платок. — А когда ложишься в постель с мужчиной, то хотелось бы не умереть при этом от страха. Мне-то в этом плане не повезло…

Кейди была обручена с его высочеством Зентисом из королевства Аш-Нагашар на юге: этот брак принес королю Якобу несколько островов во Внутреннем море и выгодный контракт на поставки переработанной нефти. Принц Зентис был, в общем-то недурным человеком, спокойным и добрым, но его портил огромный ожог во всю левую щеку — в раннем детстве его высочество зачем-то прикоснулся лицом к утюгу. Кейди с понимающим видом говорила, что с лица воды не пить, что характер важнее привлекательной внешности, но наедине с сестрой иногда вздыхала о том, как хотела бы иметь привлекательного супруга.

— Вот, посмотри, — Кейди поднялась с дивана, прошла к своему письменному столу, заваленному модными журналами, любовными романами в голубых бумажных обложках и письмами поклонников и извлекла “Ярмарку тщеславия”, толстый журнал о международной светской жизни. — Он прямо античный бог, ты только взгляни на него. Красавец!

Статья, которую сестра подсунула Арьяне, рассказывала о большом благотворительном вечере в Хармиране, который состоялся три месяца назад. На дагерротипическом снимке был князь Киган с бокалом вина в руке, и Арьяна, посмотрев на него, решила, что Кейди права. Темные волосы с легкой волной, уложенные в идеальную прическу, чуть прищуренные глаза, волевой подбородок и тонкие губы — князь Киган был хорош собой, с этим не поспорить.

Оставалось принять свою судьбу. Склониться перед ней и послушно сказать: поступайте со мной так, как считаете нужным. Я не сопротивляюсь.

— Знаешь, я когда-то сказала маме, что сама выберу мужа, — вздохнула Арьяна, возвращая журнал. Кейди завела глаза к потолку.

— О да, я помню! Мама тогда назвала тебя невоспитанной девчонкой. И очень расстроилась!

Арьяна улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Скоро все это навсегда останется в прошлом — их с сестрой разговоры и мечты, воспоминания, комнаты, в которых прошли детство и юность. Скоро все станет по-другому, и Арьяна пока не могла к этому привыкнуть.

— Да, тогда она устроила мне трепку, — вздохнула она. — Долго говорила о том, что у девушек есть правила жизни и долг перед родителями и страной.

— А ты сказала, что все равно хочешь выбирать сама. Ох, Ари, как же я тебя люблю, как буду скучать… — Кейди села рядом, обняла сестру за плечи, и какое-то время они сидели молча и неподвижно. Потом часы мелодично пробили пять часов вечера — пора было прощаться и ехать на вокзал: поезд уходил в шесть, и впереди у Арьяны было очень много трудных и важных дел.

— А мама потом сказала, что я упрямая, — она поднялась, и Кейди сжала ее протянутую руку. — Я буду писать тебе, Кей.

— А я буду отвечать тебе, Ари. И жду на нашу с Зентисом свадьбу, и ты будешь восприемницей наших детей, — на глазах Кейди вновь появились слезы. — И ты тоже пригласишь меня…

Она не выдержала — расплакалась. Сестры обнялись и, стоя вот так, Арьяна всей кожей чувствовала, как ее юность сейчас уходит безвовзратно.

Ее отрывало от родительского дома — и она ничего не могла с этим поделать.

— Нет, мы не называем себя волками. Когда-то в древности хармиранцы могли превращаться в животных, да, но те времена давно миновали. Мы обычные люди.

Когда поезд отошел от вокзала, Арьяна все-таки не выдержала и заплакала — без криков и вздохов, без стонов, просто слезы полились по щекам, и Арьяна не могла остановиться. В купе с принцессой ехала телохранительница Бейлин, которую к ней приставила Викерет — крепкая, высокая, улыбчивая девушка с короткими золотистыми волосами. Она сразу же пришла на помощь: уверенными движениями смешала успокоительные микстуры, протянула стаканчик из плотной бумаги и каким-то очень дружеским тоном сказала:

— Ничего, ваше высочество, это ничего. Все девушки плачут перед свадьбой. Но наш князь очень хороший человек, он вам обязательно понравится. Меня папаша тоже замуж по своей воле выдал. Не за князя, конечно, за офицера. Так я ему в первую ночь нос разбила — а пусть не лезет с пьяной харей. Он и говорит: ну ее в звезду, эту малахольную — и не лез больше. И вообще уехал куда-то на юга.

Арьяна рассмеялась сквозь слезы — Бейлин казалась непосредственной и доброй. Телохранительница пришлась ей по душе: возможно, они подружатся, Арьяне ведь понадобятся друзья в чужой стране. К ней, конечно, все будут добрыми — она едет спасать детей, погруженных чумой в долгий сон, из которого нет выхода. А потом… Потом она будет просто жить дальше.

Она понимала, что принцессе не стоит ждать от жизни чего-то другого. Понимала, пусть и сражалась за себя. Выйти замуж, иногда даже не видя портрета мужа, уехать в чужие края — нет, это было не по ней… Но понимать и принимать — это разные вещи. Арьяна пока не могла принять.

Она хотела быть человеком. Ее считали куклой и относились соответственно.

— Расскажи мне о Хармиране, — попросила Арьяна, когда поезд покинул столицу и полетел среди бескрайних полей и лугов, а слуга принес в купе поздний ужин по-хармирански: много жареного мяса, картофеля, маринованных овощей — по-крестьянски, а не по-дворянски.

Бейлин говорила до тех пор, пока не пришла пора ложиться спать, и продолжила говорить на следующее утро. В ее рассказах Хармиран представал настоящим раем на земле. Многолюдные города среди высоких гор, поезда и дирижабли, цветущие сады, ученые и поэты — телохранительница рассказывала с таким восторгом, словно говорила о своем возлюбленном.

Но самым главным богатством княжества был ледарин, удивительный металл, легкий, ковкий и прочный. Весь мир покупал ледарин в Хармиране, без него нельзя было представить ни поездов, ни дирижаблей, ни новейшего вооружения — и чудесный металл был гарантией того, что Хармиран в принципе сохранится как независимая страна.