Лариса Петровичева – Обрученная с врагом (страница 9)

– Я могу отказаться, – сказала Эльза и не поверила, что смогла произнести такое. – Просто не пойду завтра в мэрию. Сбегу по пути. Я не твоя игрушка, Мартин. Я не вещь.

Мартин покосился в ее сторону – вот сейчас он действительно был удивлен. Очень удивлен. Мебель заговорила, и выяснилось, что у нее есть свои желания, потребности и намерения.

– Попробуй, – равнодушно произнес он. – Послезавтра тебя выудят откуда-нибудь из канала. Мне, честно говоря, все равно, а вот дядя Эрих не любит, когда что-то идет не по его плану. А ты имела несчастье ему понравиться, и вот таких фокусов он не поймет.

Эльза поняла, что Мартин не шутит – поняла и испугалась чуть ли не до икоты. Намерение протестовать сразу же растаяло.

– Кто он? – еле слышно спросила Эльза. – Твой дядя… кто он такой?

Мартин неопределенно пожал плечами. Эльза смотрела на него и видела тьму, пронизанную редкими солнечными лучами.

– Патер ду патти, я полагаю.

Эльза смотрела телевизор и имела представление о том, чем занимается отец отцов. Теперь она не знала, кого боится больше.

– Я тебя не обижу, – сказал Мартин, и в его голосе мелькнула далекая тень доброжелательности, словно он очень старался быть дружелюбным и сердечным, хотя это ему вовсе не свойственно. – Не провоцируй меня, и все будет в порядке. Глядишь, даже подружимся.

Раздался мелодичный писк – вынув из кармана смартфон, Мартин прочел сообщение, и Эльза увидела, как он бледнеет. За несколько мгновений его лицо стало совсем другим, напряженным и безжизненным.

– Что-то случилось? – спросила она, прекрасно понимая, что инквизитор не будет перед ней отчитываться. Мартин поставил чашку на подоконник и произнес:

– У моей подруги проблемы. Я должен уехать.

Это было уже слишком. Эльза ощутила, как вспыхивают щеки, а на глаза наворачиваются слезы. Значит, подруги. И он даже ради приличия не собирается их скрывать.

Мартин посмотрел на нее внимательным долгим взглядом и отчетливо сказал:

– Я мог бы тебе врать. Но вранье надо запоминать, а мне лень это делать. Будь умницей, Эльза.

Он подошел, задумчиво погладил ее по щеке и добавил:

– И мы поладим.

***

«Приезжай, пожалуйста. Мне плохо».

Выйдя из подъезда и махнув рукой – оранжевый жук такси сразу же отделился от основного потока – Мартин набрал номер Анны-Марии. Если она написала ему сообщение и обратилась на «ты», то дела действительно были хуже некуда. Когда такси рвануло с места, Анна-Мария ответила:

– Я на работе. Приезжай.

Ее голос словно не принадлежал ей, он звучал, как из могилы. Мартину казалось, что его начинает знобить.

По позднему времени медицинский центр был закрыт, врачи давно разошлись, и охранник на вахте медленно поднялся с места, намереваясь преградить Мартину дорогу. Он махнул жетоном, бросив что-то вроде «Спецоперация», и охранник отступил.

Анна-Мария лежала на кушетке, на полу рядом валялся разлитый стакан воды, а чуть поодаль – смартфон, выпавший из ослабевших пальцев. Мартин подбежал, сел рядом – девушка была то ли в обмороке, то ли в трансе. Левая рука, в которую когда-то давно вогнали печать регистрации, почернела до локтя, а кожа на ней ссохлась и растрескалась. Мартин дотронулся до нее, и Анна-Мария вздрогнула.

– Это ты… – прошептала она.

– Все хорошо, я тут, – Мартин сбросил пиджак: работа предстояла серьезная и опасная. – Я с тобой, все хорошо, не бойся.

Лицо девушки исказило гримасой невыносимой боли.

– Я ничего не делала, – промолвила Анна-Мария. – Клянусь, я ничего не делала…

– Я верю, верю, – Мартин слегка сжал пострадавшее запястье и принялся осторожно гладить руку от ладони до локтевой ямки. – Это спонтанный сброс печати, так бывает. Просто потерпи еще немного.

Анна-Мария всхлипнула, и Мартин, дождавшись, когда по иссохшей коже побежит бледно-голубое сияние, усилием воли загнал в ладонь девушки новую печать и почти сразу же – вторую, в здоровую кожу выше локтя. Девушка вскрикнула, и от изувеченной руки начал подниматься отчетливый темный дымок. Печати обуздывали силу, что пыталась вырваться на свободу. Мартин понимал, что это безумно больно, и удивлялся тому, что Анна-Мария не орала от этой боли.

«Должно быть, ей стыдно кричать перед инквизитором», – подумал он и вдруг поймал себя на мысли, что испытывает жалость. Мартин никогда не жалел ведьм, но Анна-Мария в определенном смысле принадлежала ему, и сейчас, когда все было позади, и рука постепенно принимала привычный вид, Мартин едва сдерживал свою горечь.

– Воды… – прошептала Анна-Мария. Мартин нацедил стаканчик из кулера в углу, и девушка жадно приникла к пластиковому краю. Напившись, она откинулась на кушетку и сказала:

– Пожалуйста, поверь, я ничего не делала. Отпустила последнего пациента, заполняла документы, и вдруг…

Мартин заботливо поправил растрепавшиеся волосы Анны-Марии, смахнул крупную бисерину пота с виска. Спонтанный сброс печати – не редкость, это действительно случается, и конечно, весьма неприятно, но не более.

– Все хорошо, – ласково повторил он. Анна-Мария поймала его руку и благодарно сжала. – Сейчас придешь в себя, я отвезу тебя домой. А хочешь, в больницу. Как скажешь.

– Лучше в больницу, – откликнулась Анна-Мария. – Меня очень сильно тошнит.

Мартин вскинулся, словно собака, учуявшая дичь. В ее ситуации не могло быть тошноты – он схватил Анну-Марию за пострадавшую руку и, всмотревшись в сияние печатей, ощутил озноб.

– Что там? – девушка приподнялась на кушетке, испуг Мартина передался и ей. – Что?

– Ты была Каппа, – сказал Мартин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А теперь ты Мют. Прыжок через пять ступеней.

Анна-Мария откинулась на кушетку и заплакала.

***

Весь день Эльза ловила себя на мысли о том, что о такой свадьбе мечтают все девушки королевства. Да что там, все девушки на свете хотели бы, чтобы элегантный красавец вел свою избранницу к алтарю, гости были бы исключительно достойными и интересными, а погода радовала. Солнце светило совсем по-летнему, небольшая старинная часовня, которую Эрих предложил для венчания, оказалась очень уютной и какой-то домашней, а гостей было немного, всего двадцать, и половину из них Эльза видела по телевизору.

Конечно, часть из них явно сомневалась в выборе Мартина. Девчонка из деревни, которая приехала в столицу всего две недели назад и умудрилась отхватить самого завидного жениха, при чинах, связях и капиталах! О том, что жених вчера ушел к какой-то подруге и даже не счел нужным этого скрывать, они, разумеется, не знали.

– Как подруга? – язвительно спросила Эльза, когда они с Мартином сели в автомобиль, чтобы ехать в часовню. Эльзе хотелось быть злой. Не то что бы она сердилась на Мартина – в конце концов, у него своя жизнь, и он не обязан вычеркнуть из нее всех из-за брака по расчету. Ей просто было не по себе.

Мартин заглянул в смартфон, проверил сообщения и ответил:

– Все в порядке. Продолжишь поддевать – венчание закончим в допросной.

И Эльза поняла, что он не шутит.

Обручальное кольцо село на палец идеально. Золотой ободок с небольшим бриллиантом казался Эльзе кандалами. Когда священник закрыл святое писание, объявил их мужем и женой и предложил жениху поцеловать невесту, Эльза почувствовала тошноту. Похоже, Мартин разделял ее чувства – он быстро прикоснулся губами к ее губам, и на этом церемония закончилась.

На банкет они не остались – по традиции столы накрывались для гостей, а молодожены отправлялись домой, делать наследников. Когда Мартин впустил Эльзу в квартиру и закрыл дверь, то девушке подумалось, что старая жизнь кончилась, а новая начинается странно и горько.

– Вот здесь я и живу, – равнодушно сказал он. Квартира Мартина располагалась на предпоследнем этаже небоскреба в деловом сердце столицы. Эльза сбросила давно ставшие неудобными туфли и, босиком пройдя к окну, увидела огромный, раскинувшийся перед ней город, пульсирующие нити дорог, парк, похожий на спину лохматого зверя…

– Очень красиво, – промолвила она. Не потому, что хотела похвалить дом из вежливости: Эльзе всегда нравилось смотреть на мир так, чтобы взгляд не натыкался на преграду и свободно летел вдаль. Мартин скептически ухмыльнулся, и Эльза услышала, как пиджак его свадебного костюма упал на диванчик.

Ей почему-то было страшно повернуться.

– Наши гости исключительно благоразумны, – судя по звукам, Мартин сел на диван и налил в бокал очередную порцию спиртного. – Вместо всякой ерунды нам с тобой подарили деньги. Иди сюда, Эльза.

Она обернулась. Мартин действительно сидел на диванчике с бокалом коньяка в руке, смотрел вроде бы мягко, но под таким мягким взглядом обычно послушно выкладывают все, что знают и чего не знают.

– Мне не нужны эти деньги, – промолвила Эльза. Лицо Мартина дрогнуло.

– Если я прошу тебя подойти, – теперь в его голосе звучал металл пыточных, – то ты не споришь и подходишь.

Эльза решила не доводить до греха.

Когда она послушно села на диван, Мартин протянул ей бокал – коньяка там было на донышке – и сказал:

– Гостевая спальня полностью в твоем распоряжении. Три раза в неделю приходит домработница, делает уборку и заполняет холодильник. Белье бросай в корзину в ванне. Когда я дома, не включай музыку. Вот вроде бы и все правила нашего общежития.

Коньяк пах дубом и медом. Эльза подумала, что теперь будет ненавидеть коньяк. Вспоминать ночь в гостинице аэропорта и ненавидеть.