Лариса Петровичева – Обрученная с врагом (страница 5)
Салаимы были мертвы. Все шестеро. Цепь-порча сработала, как положено: выжгла им сердца. Мартин представил эти сгоревшие комочки, хищно ухмыльнулся и негнущимися пальцами вынул из кармана брюк серебряный инквизиторский жетон.
– Дамы и господа! – произнес он. – Я Мартин Хольцбрунн, старший советник инквизиции. Террористическая группа ликвидирована. Полагаю, наш полет проходит в штатном режиме.
Потом были аплодисменты, смех и слезы обезумевших от счастья пассажиров, суета, стюардессы, бегавшие по салону и неимоверная вонь от тел мертвых салаимов. Цепь-порча всегда воняет… Мартин устало обмяк в кресле и подумал, что это, должно быть, антитеррористическая операция с минимальным количеством жертв.
Визгливую бабу было жаль. Но всегда есть те, кому не везет. Таков порядок вещей, с этим ничего не поделать.
Он заметил, что Эльза так и сидит: обнаженная до пояса, плачущая, дрожащая. Стащив с себя пиджак, Мартин накинул его на девчонку, мимоходом заметив, что грудь у нее была выше всяких похвал – небольшая, но идеальной формы. Он представил, как она мягко и удобно ложится в ладонь, и отвел взгляд.
Парнишка, сидевший в соседнем ряду, снимал Эльзу на смартфон с логотипом обкусанной груши. Парнишка был тощ, модно подстрижен и одет, словно нищий – именно так, как советовали все журналы для богатеньких бездельников. Почему-то Мартин почувствовал ярость – холодную, помрачающую рассудок и даже удивиться не успел: просто поднялся с кресла, выхватил смартфон и, швырнув его на пол, проехался по обкусанной груше тяжелым каблуком ботинка.
Франт завизжал, словно баба. Потеря смартфона была для него равносильна потере чести.
– Да ты… Да я тебя! Да ты знаешь, кто мой отец? – верещал он. Ярость шипела в голове пузырьками игристого вина: Мартин ухмыльнулся и заставил модника умолкнуть короткой подачей в нос.
На него посмотрели одобрительно. Даже очень.
***
– Освобождение заложников аэробуса 775 стало самой быстрой антитеррористической операцией за всю историю. С момента захвата до полного уничтожения группы салаимских фанатиков прошло двадцать пять минут.
На экране маленького телевизора на стене гостиничного номера Мартин увидел себя и удивился тому, насколько бледным и вымотанным выглядел. Аэропорт был забит народом: несколько бригад спецназа, вездесущие журналисты, готовые бесстрашно сунуть голову в пекло, полиция, до безобразия счастливая, что на сей раз оказалась не при делах.
«Мартин Хольцбрунн, старший советник инквизиции» – мелькнула надпись внизу кадра, и Мартин отсалютовал ей стаканом рома.
– Инквизиция как всегда на посту, – мрачно сказал в микрофон Мартин с экрана и отодвинул журналистку. – Дайте пройти.
Похоже, она обиделась.
– Это шокирующее событие вызвало всплеск обсуждений нового закона о гражданских правах для ведьм уровнем выше Дельта и ужесточении обязательной регистрации, – ведущая новостей, возникшая на экране, казалась Мартину бессмертной. Она сидела в этой студии уже двадцать три года, и ее лицо всегда было таким: сосредоточенным, уверенным и нестареющим. – Эксперты уже заявляют, что отмена регистрации приведет к массовой вспышке преступлений, подобных тому, которое было предотвращено сегодня. Напомню, в самолете находилось сто пятьдесят семь пассажиров и членов экипажа…
Мартин щелкнул пультом, и ведущая исчезла.
Самолет, конечно, не добрался до Симаха – запросил экстренную посадку на полпути, в Авербруке: нескольким пассажирам потребовалась срочная помощь медиков. Летевших разместили в отеле при аэропорте, спецслужбы забрали трупы террористов, запаянные в пластиковые мешки, а полиция провела быстрый допрос пассажиров, выглядевший практически формальностью.
Самым главным было то, что в номере Мартина в тумбе стола располагался небольшой холодильник с напитками и спиртным. Впрочем, пяти маленьких бутылочек с ромом оказалось явно недостаточно. Мартин хотел было позвонить дежурному администратору и заказать выпивку в номер, но потом решил прогуляться в кафе на втором этаже.
Он, конечно, был героем дня, но наглеть все-таки не стоило.
По позднему времени кафе было практически пустым. Мартин равнодушно окинул взглядом немногочисленных посетителей и на тебе, увидел в дальнем углу ведьму Эльзу. Девчонка уныло ковырялась пластиковой вилкой в тарелке с картошкой, и Мартин подумал, что эта картошка наверняка порошковая, заваренная кипятком. У этой ведьмы явно было плохо с деньгами, и она, в отличие от него, не была героиней дня. Просто девчонка, сверкнувшая сиськами в нужное время. Подумав, Мартин заказал бутылку коньяка, взял два бокала и направился к Эльзе.
В ее взгляде мелькнуло что-то, похожее на испуг. Мартин сел за столик и, скрутив золотистую крышечку с бутылки, сказал:
– Привет.
Эльза опустила глаза и еле слышно откликнулась:
– Привет.
– У тебя правда больные почки? – осведомился Мартин. К его удивлению, коньяк оказался вполне достойным. Девчонка отрицательно помотала головой.
– Нет. Я это просто так добавила… Для убедительности.
Мартин одарил ее самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. Обычно ведьмы, видя эту улыбку, хотели убежать так, чтоб с фонарями не нашли.
– Тогда давай выпьем, – он придвинул к ней бокал с маслянисто блестевшей жидкостью цвета темного меда. Эльза испуганно посмотрела на него и откликнулась:
– Спасибо, я не пью.
Мартин усмехнулся. Похоже, ему попалась не только законопослушная, но и исключительно целомудренная ведьма. Впервые в жизни. Повезло так повезло.
– Да брось, – сказал он мягко, но за этой мягкостью ощущалось вполне отчетливое давление. – В качестве хорошего лекарства.
Эльза шмыгнула носом и взяла бокал.
– Я должна отдать вам пиджак, – сказала она. Мартин добродушно усмехнулся и легонько стукнул краем своего бокала о ее.
– Отдашь. Твое здоровье.
Девчонка проглотила коньяк залпом, одним огромным глотком и сразу же задохнулась, закашлялась: рухнув в желудок, спиртное обожгло ее похлеще цепь-порчи. Мартин похлопал ее по спине и произнес:
– Вот молодец, а говорила, что не пьешь. Давай-ка вторую, ну-ка, быстренько.
Бармен, повинуясь его жесту, мигом подогнал закуску. Вторая, да еще в сопровождении буженины, пошла легче, в глазах ведьмы появился блеск, а на щеках вспыхнули пятна румянца.
– Спасибо, – сказала она. Мартин вопросительно поднял бровь, и Эльза поспешила объяснить: – За то, что разбили тому парню нос.
Мартин подумал, что это было удовольствием. Темным глухим удовольствием.
– Я ему разбил смартфон, – сказал он, обновляя свой бокал. С девчонки пока хватит, не хватало ему еще ведьм на полных развезях. – Нос-то свой, бесплатно достался. А смартфон – в кредит, еще платить и платить.
– Спасибо, – повторила Эльза. – За меня еще никто не заступался.
Мартин ухмыльнулся. Ну еще бы.
– Ты сама-то откуда? – спросил он.
– Поселок Шахты, – откликнулась Эльза. Коньяк помог: теперь она держалась гораздо свободнее, по телу разливалось приятное тепло, и мир постепенно становился дружелюбным. – Приехала учиться, а оказалось, что надо выписку из домовой книги. А ее только лично в руки дают, ну я и обратно…
Мартин плеснул коньяка на дно бокала и завернул крышку. Пока хватит.
– Позвоним завтра в твои Шахты, – сказал он. – Сами пришлют, еще и с поклоном.
Девчонка посмотрела на него с изумленной надеждой. В прежде испуганных глазах теперь плясали янтарные хмельные бесенята.
– Правда? – спросила она. Похоже, ей вовсе не хотелось отправляться в родные пенаты.
– Правда, – осушив бокал, Мартин поднялся и произнес: – Пойдем, пиджак отдашь.
***
Коридорчик на третьем этаже был пуст и темен: маленькая лампа на стойке дежурной по этажу, не могла развеять мрак. Дежурная куда-то ушла, и Эльза открыла ящик на стене и сняла ключ с крючка.
– Номер сорок два, – промолвила она, и ее ощутимо качнуло. Мартин подхватил ее под руку, не давая упасть. Эльза пила спиртное только один раз в жизни – водку на похоронах родителей – и тогда состояние опьянения ей показалось отвратительным. А сейчас было хорошо. Тело наполнилось щекочущим теплом, и почему-то Эльзе стало весело. К веселью приплелось странное томление. Ей казалось, что между ног у нее возник крошечный горячий шарик, он пульсировал и дрожал, и Эльзе очень хотелось накрыть его ладонью.
Ее номер располагался в самом конце коридора, в полной темноте. Эльза сумела нашарить замочную скважину и вставить в нее ключ – в ту же минуту инквизитор, который молча шел следом, властно развернул ее к себе и прижал к стене. Эльза торопливо ответила на его поцелуй, чувствуя, как ее захлестывает растерянность и страх. Она целовалась впервые в жизни, целовалась с инквизитором, и это было ужасным и неправильным. Но сладкая истома уже окутывала тело, и Эльза, молясь о том, чтобы все кончилось, всем сердцем хотела, чтоб Мартин не останавливался. У него были сухие прохладные губы, а ладони, которые скользнули под футболку, оказались неожиданно горячими, и Эльза вздрогнула, прижавшись к нему сильнее.
Эльза не запомнила, как они вошли в номер – она вдруг обнаружила, что лежит на кровати, а Мартин уселся между ее бесстыдно раскинутыми ногами, неторопливо расстегивал пуговицы на рубашке и смотрел на нее тяжелым заинтересованным взглядом. Эльзе вдруг показалось, что так энтомолог будет рассматривать бабочку, нанизанную на булавку.