Лариса Петровичева – Моя фиктивная жена (страница 33)

Я удивленно посмотрела на нее, не понимая, о чем она говорит. Зато отец довольно рассмеялся, потер руки и произнес:

— Так надо пойти зятя обрадовать! И само собой, по кружечке хорошего пенного в честь такого дела!

Я удивилась еще сильнее. О чем они говорят?

— Какого дела? — нахмурилась я. Улыбка матери стала еще шире — она крепко обняла меня и ответила:

— Ну вот, и мне тоже по пять раз все объясняли! В голове будто туман стоял все девять месяцев. Надо врача звать, Хельга! Ты ребеночка ждешь!

И началась веселая суматоха — все сразу засмеялись, заговорили, сестры повели меня в гостиную, чтобы поудобнее устроить на диванчике, и Кейси деловито рассказывала:

— От тошноты первое дело заварить вернский корень! Я принесу, он в чае вообще не чувствуется! А вы свои сны помните? Если снятся огурцы, то точно будет мальчик! А если яблочки и дыни, то девочка!

Мне не снились ни огурцы, ни яблоки, ни дыни. Я вообще поверить не могла, что у нас с Анареном будет ребенок — это казалось таким удивительным и сказочным, что просто не могло с нами случиться. У эльфа и гномки родится сын или дочка, и будет это дитя красивым, как отец, и упрямым, как мать. И мы заплетем сыну или дочке косы, и наденем серьги, и…

Меня снова начало тошнить. Мать помогла мне сесть, сестры принесли плед, а Кейси помчалась за вернским корнем — я обмякла на диване и подумала, что он превратился в лодчонку, которая несет меня по бурному морю, и оно то поднимает волны до небес, то швыряет чуть ли не на дно…

— Так что, дорогой зять, пляши! Скоро первенца на руки возьмешь!

Анарен присел на край дивана, взял меня за руку — я не сразу поняла, что он здесь. Он выглядел растерянным и счастливым, его пальцы были горячими, а взгляд — таким светлым, что все во мне дрогнуло и потянулось к нему.

— Первенца, — повторил он слова моего отца и рассмеялся. — Хельга, как ты себя чувствуешь?

Я рассмеялась в ответ, не зная, что сказать.

— Неожиданно, — только и смогла ответить я. Хотя что тут может быть неожиданного? Мы были мужем и женой, мы занимались любовью, конечно, у нас будут дети!

Мне хотелось выйти во двор, поднять голову к небу и закричать об этом на весь белый свет. У неправильной гномки и такого же неправильного эльфа скоро родится дитя! Нет, об этом точно надо написать книгу. Спокойную и добрую книгу, которую так хорошо будет прочитать зимой за чашкой чая возле камина — прочитать и поверить в то, что чудеса бывают.

Растерянная радость покинула лицо Анарена — он сделался собранным и даже немного суровым.

— Тогда мы не можем медлить, — произнес он. — Сегодня.

Мой отец кивнул и прикрыл глаза, как делал всегда, когда надо было что-то просчитать и запланировать.

— В два часа ночи, говоришь? — уточнил он. — Хорошо. Сделаем в лучшем виде.

Анарен

Мой сын не должен был родиться ссыльным каторжником — я никогда бы этого не допустил. Почему-то я не сомневался в том, что это будет именно мальчик — высокий, похожий на нас с Хельгой. Такой же решительный и смелый, как она.

Это была потрясающая новость — и когда я узнал о том, что Хельга беременна, все наконец-то сделалось правильным. Теперь я был мужем и отцом семейства, а не просто отверженным эльфом, которому пришла в голову блажь идти своей дорогой. Теперь все было так, как и должно быть.

Отправив Исмо за доктором и убедившись в том, что с Хельгой все в порядке, я поднялся на второй этаж — надо было написать письмо родителям. Я представлял, с какими лицами они будут его читать — у матери опять будет истерика, а отец примется качать головой и скажет что-нибудь вроде “мы и так сделали для него достаточно, если он желает падать еще ниже, не станем ему в этом мешать”. Но я все же сел за стол и быстро написал о том, что скоро они снова станут бабушкой и дедушкой — ответ в этом случае был очень предсказуем.

“Нам хватит детей твоего брата, и не суй в нашу семью своих гномьих выродков” — я не сомневался, что отец скажет именно так. Да, они выплатили триста тысяч крон, чтобы спасти честь семьи, но это не означало, что теперь между нами мир и дружба навсегда.

Мне сделалось грустно. Я неожиданно остро ощутил свое одиночество — Хельге было с кем разделить радость, а у меня никого не осталось. Закончив письмо родителям, я написал такое же послание Браунбергам — возможно, добрая госпожа Эмма порадуется за нас.

Впрочем, ладно. Незачем тратить силы и время на напрасные сожаления о том, чего не исправить — нужно браться за дело.

Мой сын — или дочь — не будет жить жизнью каторжника. Он или она родится свободным у свободных родителей.

Это единственное, что сейчас казалось по-настоящему важным.

И для этого надо было потрудиться.

Теща отвела Хельгу в спальню, уложила в кровать — когда я заглянул в комнату, Хельга уже спала. Теща улыбнулась мне и, выйдя в коридор, негромко сообщила:

— Пусть спит, ей сейчас надо. Я тоже, помнится, либо с бадьей обнималась, либо спала от слабости. Ох, Анарен! Ребеночек же будет! Рад?

— Рад, — искренне ответил я. И эльфы, и гномы чадолюбивы — для своих детей мы готовы достать луну с неба и присыпать звездами. Возможно, надо было добавить, что я все для них сделаю, но все слова сейчас казались какими-то лишними. Ненужными. У нас с Хельгой будет ребенок — зачем говорить о том, что я все для них сделаю, если нужно доказывать свою любовь делами?

И самое важное дело ждало меня этой ночью.

Я отправил Исмо домой, сказав, что сегодня уже не буду работать — от волнения у меня действительно дрожали руки. Когда мой помощник и соглядатай ушел, то я приблизился к окну лаборатории и, глядя на заснеженный сад, сотворил заклинание Темной вуали. В общем-то, оно было криминальным, потому что зачастую его использовали не в самых легальных целях, например, для ограблений. Набросив его на окно, я мог зажечь свет в лаборатории, которого никто бы не увидел снаружи. Все будут думать, что обитатели дома спят — а я бы молча делал свою работу.

Отец Хельги пришел в лабораторию примерно в половине второго — к этому времени весь поселок погрузился в сон. Скользнув внутрь, он осторожно выложил на рабочий стол небольшую коробку и негромко сообщил:

— Все спят. Я тихонько задами прошел от шахты, даже собаки не взбрехнули. Дрыхнет народ — просто мое почтение.

Я кивнул и, подняв крышку, увидел капли лунного серебра. Это в самом деле были капли — круглые, такие гладкие, что в их сверкающей поверхности отражалось мое взволнованное лицо. Тесть ободряюще похлопал меня по руке и спросил:

— Чем-то еще могу помочь?

— Ничем, — ответил я. Конечно, мне пригодился бы помощник во время работы, но что делать, буду справляться сам. Тесть кивнул и сказал:

— Тогда я на боковую. Если что, буди, не стесняйся.

На том мы и расстались. Закрыв за гномом дверь, я прошел к рабочему столу и несколько минут смотрел на капли лунного серебра, вспоминая, что сегодня сказал врач после того, как провел осмотр Хельги. Хорошее питание, посильная деятельность, без смен климата — что ж, я все это обеспечу. И дальше мы заживем свободными людьми, я буду создавать артефакты, а Хельга — писать новые книги. Вот только выписать бы сюда еще одного доктора — на всякий случай, для полного душевного спокойствия.

Скрипнула дверь, и я едва не подпрыгнул. Хельга, бодрая и энергичная, вошла в лабораторию и деловито поинтересовалась:

— Ну что, начинаем?

— Какое “начинаем”? — воскликнул я. — Ну-ка быстро в постель и спать!

Хельга тотчас же уперла руки в бока и взглянула на меня с таким видом, что было ясно: ее отсюда и дракон не вытащит. Гномье упрямство давно вошло в легенду, я знал, что Хельгу мне не переупрямить, но должна же она думать о ребенке!

— Вот еще. Я пришла тебе помогать, — заявила она. — Не бойся, не надорвусь, но и тебя в одиночку с этим не оставлю.

Я невольно задумался над тем, что было бы, если бы я тогда просто прошел мимо всхлипывающей девчонки на ступенях ювелирного магазина. Где бы я был сейчас? Каким был? Видимо, заметив, что мое лицо смягчилось, Хельга подошла, взяла меня за руки и проникновенно сказала:

— Анарен, ну я ведь уже тебе помогала. И мы отлично справились вдвоем. А одна моя знакомая говорила, что подвиг — дело общее, ну и вот она я, чтобы оно было общим.

— Я за тебя волнуюсь, — искренне сказал я. Лампа тихо горела, разбрызгивая золотые мазки по волосам Хельги — вот она, моя пиратская принцесса, писательница, сильная и смелая девушка. Настоящая. — Я очень за тебя волнуюсь. И за нее… или за него.

Хельга рассмеялась — наверно, именно с таким лицом ее принцесса Эрна добывала клады и побеждала врагов.

— Ты же слышал, что сказал доктор. Посильную работу — можно, — напомнила она и с самым серьезным видом подошла к коробке с лунным серебром. — Просто давай начнем, и говори, что я должна делать.

Не родился еще тот, кто смог бы переупрямить гнома — я в очередной раз убедился в правоте этой старой пословицы. Инструменты ждали, лунное серебро мягко светило в коробке, и все самое хорошее было впереди. Я знал, что верну свое честное имя — и надо было действовать.

Но перед этим я набросил на Хельгу защитное заклинание. Пусть теперь упрямится, сколько хочет.

— Хорошо, — кивнул я, вынимая капли лунного серебра. Легкие, теплые, они казались живыми. Вот моя рука качнется, и капли выкатятся из нее, растекутся по полу ручейками живой воды. Я разместил первую каплю на рабочей поверхности и взял первый стек для того, чтобы проложить основные дорожки заклинания, которое превратит лунное серебро в артефакт.