Лариса Петровичева – Моя фиктивная жена (страница 3)

— Покупайте все, что потребуется. Не хватит денег — скажете. Я ужинаю в семь. Успеете?

Я покосилась на часы, которые показывали ровно три. Успею. И накормлю его так, что он будет дышать через раз. Рестораны, заказы — тоже мне, выдумали моду. Разве там приготовят нормально?

Все гномы умеют готовить и делают это не левой рукой из-под правой пятки, а так, что можно взять сковороду с любой гномьей кухни, отнести в столовую к королю-батюшке и наслаждаться одобрительными возгласами его величества. Я никогда не была такой объедалой, как мои сестрицы, способные съесть запеченного поросенка и закусить пирожками да салатом, но стряпня была моей сильной стороной.

Особенно хорошо готовить, когда не нужно высчитывать монетки и кромсать несчастную курицу на пятнадцать блюд — просто идешь в лавку или на рынок и покупаешь самое лучшее. Что душенька пожелала, то и берешь.

Прилавки городского рынка так и ломились от всяческого добра — лавкам и лавочкам нашего Подгорья не сравниться с тем великолепием, которое лежало здесь на столах. Не каждый поставщик и фермер отправится к гномам, которые прижимисты и бьются насмерть за каждую монетку, требуя скидок и критикуя товар на все лады, чтобы сбить цену. Я набрала круглопузых мясистых помидоров и пупырчатых огурцов — сделаю салат, эльфы любят салаты. Если верить моим родителям, они ничего не едят, кроме салатов, ну да это мы еще посмотрим. Ни один мужчина, эльфийский он, гномий или человеческий, не откажется от хорошего ужина.

Я купила славный кусок свинины, попросила разрезать — скручу из него рулет с сыром, луком и грибами: вот, кстати, и грибы, крепенькие боровички со смуглыми шляпками, только что собранные, которые так и просятся на сковороду. Лук, чеснок, картошечка — куда же без жареной картошки? Без картошки это не ужин, а так, скудный перекус на один зубок. А на завтрак возьму говяжьи колбаски и бекон — пожарю с яичницей и овощами, день нужно начинать с сытым животом и хорошим настроением.

А вот и оливковое масло — южное, очищенное, как золотая слеза. А икра? Сверкающая, рассыпчатая, ляжет горкой драгоценностей на подсушенный хлеб и пасту из авокадо с каперсами — и еще перышко лука сверху, как завершающая точка. Рыбка! Куплю тяжеленные стейки, положу на холод, приготовлю завтра на обед. А к рыбке нужны лимончики, розмарин, черный рис — они с рыбкой лучшие друзья. А к черному рису надо особые специи, от одного взгляда на которые душа начинает танцевать. И кофе, кофе обязательно!

Как он вообще жил, ничего не готовя, этот эльф? Правильно про них говорят, что они со странностями. Подхватив тяжеленные корзинки и купив почти у выхода с рынка длинные хрустящие багеты, которые только что вынули из печи, я пошла домой: предстояло еще готовить.

— Мармелад, красавица! Ай, что за мармелад! Купи, не пожалеешь!

Я не сразу заметила, откуда меня окликнули — таким маленьким был столик со сладостями. Он едва не падал от разноцветных гор фруктового мармелада, которые пахли так, что голова начинала кружиться от восторга, а рот наполнялся слюной.

— Фруктовый, свежайший, сладкий, как первая любовь! — низкорослый чернокожий продавец, укутанный в пестрое покрывало, выхватил бумажный пакет и принялся проворно наполнять его прозрачными мармеладными кубиками. — Арбузный, сливовый, яблочный, дынный, персиковый! Нежный, как твоя щечка! И всего пятачок!

Я протянула ему монетку и, с трудом найдя место для пакета среди покупок, подумала: не попробовать ли кусочек сразу? Нет, потерплю, оставлю на вечер. Сварю кофе, сяду за стол и буду писать новую главу в своей книге о пиратской принцессе, которая высадилась на таинственный остров сокровищ, окутанный туманом черной магии…

Удивительно, но Анарен не смеялся, когда узнал, что я пишу книги. Все смеялись надо мной — родители, брат и сестры, соседи, одноклассники — а он даже бровью не повел. Гномка пишет книги — ну и ничего удивительного. Он смотрел так, словно это нормально, даже правильно, а раз так, тогда я приготовлю ему такой ужин, что он с ума сойдет и пальцы до локтей оближет!

— Красавица! — окликнул меня продавец мармелада. — А поцелуешь — скажу секрет. Хочешь?

Я нахмурилась. Нечего тут! Я приличная девушка, а не из всяких там!

— Сиди уже! — посоветовала я и тряхнула один из пакетов. — А то тебя сейчас вот, свинячьи копыта поцелуют по голове!

— Все, все, молчу! — продавец примиряющим жестом вытянул вперед руки. — Не было у нас тут раньше таких боевых гномок!

— Вот и молчи, — пробормотала я и направилась к выходу с рынка. В груди откуда ни возьмись появилось неприятное тревожное чувство.

Вот ведь нахал какой! Городской, сразу видно.

Глава 2

Анарен

Я готовил исцеляющий артефакт, сверяясь с большой картой пациентки, которая стояла на специальной подставке. Вот результаты исследования крови — и на золотую пластинку ложится завиток заклинания. Вот точнейшие расчеты опухоли, которая разрастается в теле — и новые нитки магии укладываются на золото. Ничего, пациентке придется потерпеть совсем немного — скоро артефакт будет готов, и она забудет и об опухоли, и о боли. Девочка семи лет будет жива и здорова: пойдет в школу, откроет книги, станет играть в игрушки как раньше.

Еще немного. Последний завиток. Точка — и дело сделано.

Я отправил закрепляющее заклинание в золото и какое-то время сидел за столом, ничего не видя и не слыша. В ушах шумело, лаборатория плавала в тумане — так всегда бывает, когда заканчиваешь артефакт, и магия выскальзывает из души, оставляя только пустоту. Потом она, конечно, заполнится, но пока надо просто посидеть и опомниться. Проведя ладонями по лицу, я нашарил на столе стакан воды и торопливо сделал несколько глотков.

Мир прояснился. Готовый артефакт сверкал золотом и причудливыми узорами — новенький, яркий, он был похож на оригинальное украшение. Подождав, пока пальцы перестанет жечь, я снял его с подставки, аккуратно упаковал в плотную коричневую бумагу и, обвязав тонкой нитью, взялся за сургуч, чтобы поставить личную печать.

Пятнадцать тысяч крон, вот сколько он стоил. Сейчас артефакту предстояло отлежаться, а завтра утром я отнесу его на почту и отправлю заказчикам. Такое важное дело нельзя было поручить новой помощнице.

Сейчас, когда я подумал о Хельге, мне сделалось как-то странно. Я, эльф из достойной и благородной семьи, поступил, мягко говоря, оригинально: пригласил в свой дом гномку и дал ей работу. Но что-то подсказывало мне, что я поступил так, как нужно, когда не прошел мимо девушки, которая с трудом сдерживала слезы обиды.

Любой другой эльф на моем месте плюнул бы ей на голову — а пусть не лезет туда, куда ей, как до звезды небесной. Наверно, отец прав: я эльф с искаженной, изуродованной природой.

Но сейчас это казалось правильным.

Упаковав артефакт в пересылочный пакет, я словно бы очнулся и понял, что все это время кругом царил дразнящий запах.

Мясо.

Эльфы практически не едят мяса, считая его тяжелой пищей простонародья, зато орки, люди и гномы не мыслят без него нормальной трапезы. Запах был словно прикосновение ласковой руки к волосам. Охваченный им, я вдруг представил большой и теплый дом, накрытый стол и семью за этим столом — семью, где все друг другу рады и принимают близких такими, какие они есть.

Семью, которой у меня никогда не было, несмотря на дом, родителей и брата.

Поднявшись из-за стола, я расправил завернутые рукава рубашки, надел сюртук и подумал: кажется, мне повезло, что сегодня я встретил эту Хельгу Густавсдоттир. Глупая мысль, конечно. Очень глупая и не-эльфийская.

В столовой уже накрывали ужин, и сперва я подумал, что пригласил кого-то и забыл об этом. Нет, конечно, у меня нет таких друзей, с которыми можно разделить ужин, но такое количество еды для меня одного? Хельга успела переодеться в темно-зеленое клетчатое платье, уложила рыжие косы в корону вокруг головы и сейчас хлопотала над фарфоровым блюдом, нарезая что-то похожее на мясной рулет. Это именно он источал удивительный запах. Компанию рулету составляла большая ваза с салатом из помидоров, огурцов и зелени, и я невольно вздохнул с облегчением: хоть что-то эльфийское! На столе красовались аккуратные тосты с икрой на подушке из авокадо, какие-то мисочки с соусами и соленьями, рыжее облако чего-то морковного, громадное блюдо с жареными ломтиками картофеля, и я удивленно спросил:

— Вы кого-то пригласили, Хельга?

Гномка, которая выводила узор из соуса по ломтю мясного рулета, удивленно подняла на меня глаза.

— Нет. Как бы я смела кого-то приглашать в чужой дом?

— А кому тогда столько еды?

Она растерянно отставила соусницу в сторонку, окинула взглядом стол и ответила:

— Ну как же… ужин. Вам.

— Так много! — ободряюще улыбнулся я. Хельга нахмурилась.

— Разве это много? У меня отец бы сел, съел и сказал: ну ничего так закусил, а есть ли чего пожрать?

Я рассмеялся, сел за стол и уточнил:

— Это ведь жареная картошка, верно?

Картошка была вся золотая, в смуглых луковых завитках — Хельга проворно наполнила ею мою тарелку, уложила рядом мясо и сказала:

— Это вот был же стишок такой:

Пусть сегодня день печалил нас немножко.

Как сказал мне старый орк перед таверной,

Лучше мяса — только мясо и картошка.

— Взгляд, конечно, очень варварский, но верный, — улыбнулся я. — Давайте ужинать.