Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 5)

— Живы?

— Как видите, — пробормотала я. — Мне удалось проникнуть в воспоминания принцессы.

Эррон ухмыльнулся краем рта.

— Прекрасно, вы смогли увидеть, какой Катарина была на самом деле. Злобной, заносчивой дурой.

— А Шарлотта? — поинтересовалась я.

Что-то мне подсказывало, что сестрица этого Ричарда не оставит нас в покое. Если девушка влюблена настолько, что дело доходит до приворотов, никакая свадьба и отъезд в глушь ее не остановят.

Похоже, нам стоит ждать гостей. А гости привезут с собой проблемы, куда же без них.

— Шарлотта… ну да, она влюблена. Преследовала меня, да и столичные матушки и кумушки нас пытались свести, — неохотно ответил Эррон. Видно, общение с девицей было не тем, о чем захочешь вспоминать и рассказывать. — Потом угостила заговоренным пирожком, и меня от него рвало трое суток.

— Что же вы не почувствовали чары? — спросила я, потом решила, что это прозвучало слишком язвительно, и добавила: — Как ваше плечо?

Эррон дотронулся до места, в которое вонзился шип, скривился и добавил:

— Нормально, ничего страшного. Как ваша голова? Постарайтесь не заглядывать в воспоминания принцессы, Екатерина Смирницкая. Это для вас может плохо кончиться.

Я решила не уточнять размеры и степени этого “плохо”. Просто кивнула и спросила:

— Как думаете, Ричард и Шарлотта приедут нас навестить? Тут у нас вообще будут гости?

Эррон пожал плечами.

— Не хотел бы я никаких гостей, — ответил он. — От них всегда больше забот и неприятностей, чем пользы. Особенно сейчас, когда в окрестностях шатается пробойник.

— Наверно, надо сообщить о нем местным жителям, — заметила я. — Здесь есть рядом города, поселки?

— Есть поселок Брин-бран, оттуда нам будут привозить почту и мелкие покупки, — ответил Эррон. — Я уже послал туда голема с сообщением.

Я кивнула и спустила ноги с дивана. Незачем так рассиживаться — мне не хотелось, чтобы Эррон видел меня слабой. Это только говорят, что мужчин привлекает женская слабость: на самом деле они не любят неженок с их проблемами.

— Вы говорили, что хотели бы разобрать лабораторию, — напомнила я. Эррон кивнул.

— Да, хотел. Если вы уже в порядке, то пойдем.

Лаборатория занимала весь третий этаж и была похожа одновременно на библиотеку, музей редкостей и диковин и логово безумного ученого. Торопливо переходя за Эрроном из зала в зал, я видела то книжные полки, заставленные пыльными томами, то прозрачные витрины, за которыми красовались уродцы в мутных стеклянных банках, то стеллажи с аппаратами, суть которых я никогда не смогла бы понять. На всем лежала тень заброшенности: Эррон давненько не заглядывал сюда. Наверно половину можно будет выбросить.

Наконец, мы вошли в зал, в котором почти не было пыли. Здесь расположилось множество зеркал, больших и маленьких, в оправах и без. Одни висели на стенах, другие стояли на массивных подставках, третьи свисали на нитках с потолка, а четвертые просто валялись на полу. Когда мое лицо отразилось в зеленоватой поверхности одного из зеркал, словно в темной воде заросшего пруда, издалека донесся голос:

— Птицы возвращаются на север. Наступает весна, которой не ведало челове…

Эррон недовольно толкнул зеркало, и оно умолкло.

— Говорящее? — удивленно спросила я.

— Да, это часть собрания пророческих зеркал из министерства магии, — ответил дракон. — Когда-то я выкупил их за бесценок, теперь вот надо посмотреть, на что они годны.

— И как мы это поймем? — поинтересовалась я.

— Просто будем в них заглядывать. Те, которые ничего не скажут, отправим на выброс.

Я поежилась. Почему-то мне сделалось жаль старые зеркала. Может, необязательно их выбрасывать? Раз не работают и не говорят, то пусть просто стоят, в них же можно будет смотреться.

Мы неторопливо пошли вдоль одной из стен. Несколько зеркал молчали; вынув из кармана толстый карандаш с мягким белым кончиком, Эррон пометил крестиком их рамы — пойдут на выброс. Маленькое круглое зеркальце вдруг рассмеялось и воскликнуло:

— Милая барышня! Какая же милая юная барышня! Как я соскучилось по приятным, свежим лицам! Повесь меня в своей спальне, я буду рассказывать тебе самые лучшие сказки!

— Взгляните-ка, вот любопытная вещица! — Эррон указал на раму, и я невольно поежилась. Зеркало было чистым и ясным, отражение в нем казалось идеальным, но бронзовая рама состояла из переплетения шипов, когтей и зубов, и это невольно вызывало дрожь и желание отойти подальше. — Это вражинец.

Зеркало тотчас же умолкло, и по его глади прошла волна, словно оно поняло, что его разоблачили.

— Неприятное название, — заметила я. — И что же оно делает?

— Если повестись на его посулы и принести в комнату, оно будет выпивать силы спящего, — ответил дракон. — Раньше вражинцев дарили на свадьбы тем, с кем хотели свести счеты. А сказки у него интересные, это верно, вот только лучше бы никогда их не слышать.

От слов веяло холодом, и я сразу же предложила:

— Давайте его выкинем.

Эррон поднял с пола пыльную ткань и набросил на зеркало. Оно шевельнулось, чихнуло и замерло.

— Пригодится. Оно работает, а мы не собираемся спать перед ним. Мало ли, вдруг у нас появится враг, с которым понадобится свести счеты?

— Ну вряд ли этот враг не поймет, что перед ним за зеркало, — вздохнула я.

Следующее зеркало сразу же выдало прогноз погоды и пообещало солнечные и безветренные дни, начиная с понедельника. Другое зеркало рассказало, что в министерстве магии зреют перестановки, оно это ясно видит через своего двойника, которого повесили в уборной. Именно там обычно и рассказывают все самое интересное.

Третье зеркало молчало; когда Эррон вынул свой карандаш, чтобы пометить его крестиком, зеркало вдруг качнулось и негромким хриплым голосом сказало:

— Буря идет с севера. Отец лжи проснулся в подземных чертогах. Чувствую горе, чувствую кровь и смерть. Закрывайте двери и окна, не отходите от огня. Огонь отгоняет тьму и спасает душу!

Эррон нахмурился и кивнул. Благодарно погладил раму.

— Спасибо, горевестник, — произнес он и, обернувшись ко мне, добавил: — У нас проблемы.

— Что за буря с севера? — спросила я.

Эррон убрал карандаш в карман и быстрым шагом двинулся прочь из лаборатории. Снова замелькали залы с чудесами, но я уже не смотрела по сторонам. Ощущение неприятностей водило ледяным пальцем по затылку и шее.

— Буря с севера это дикие драконы, — ответил Эррон. — Когда-то люди смогли загнать их в ледяные края и запечатать чарами, но они, похоже, проснулись. Что их разбудило, как считаете?

— Уж точно не я.

Кажется, подозрительность Эррона увеличилась в несколько раз. Я спешила за ним, надеясь, что следующим номером программы не будет пыточная.

— Как раз вы, Екатерина Смирницкая, — бросил он. — Вас выбросило из вашего мира в наш, и это вызвало возмущение мировой магии. Я его чувствую. Чары ослабли, и часть драконов сумела прорваться.

Отлично, теперь я виновата во всем, что происходит в этом мире. Драконов выпустила, часовню тоже развалила. Наверняка что-нибудь еще на меня повесят.

— Наверно, пробойник тоже осмелел из-за этого возмущения, — продолжал Эррон, быстрым шагом спускаясь по лестнице. Навстречу поднимался голем с какой-то коробкой; Эррон остановился и приказал: — Немедленно известите Брин-бран: прорвались дикие драконы, идут на холмы Шелтон. Всем в укрытие немедленно. Пусть сидят в погребах, пока я с этим не разберусь.

Мы почти выбежали из дворца и, встав у ступеней, я поняла, что дело скверно. Еще сверкало солнце, еще беспечно свистели птички в парке, но ветер набирал силу и нес какой-то странный сухой запах. Эррон тоже уловил эту горькую сухость, и его лицо хищно дрогнуло.

— Вы в какой-то родне с дикими драконами? — спросила я.

— К сожалению. У нас общие предки, но они так и не эволюционировали до оборота в человека, — ответил он. — Громадные твари, хищники без проблеска разума. Была бы здесь моя бригада…

День выдался теплый, но меня охватило холодом.

— Что мне делать? — с готовностью поинтересовалась я. — Приказывайте, распоряжайтесь. Я не ваша бригада, но смогу пригодиться.

Дракон улыбнулся краем рта. Не могу сказать точно, но кажется, ему понравилась моя решительность. Принцесса Катарина пожелала бы ему умереть в битве, чтобы освободиться от навязанного брака и вернуться в столицу — а я готова была помогать, и он этого явно не ожидал.

Вот и славно. Так-то я полна сюрпризов, еще и не такое могу. Мы, русские женщины, коней на скаку остановим и крылья драконам оборвем.

— Берите ведра, перетаскивайте мандрагор в подвал дворца, — распорядился Эррон. — Там рядом с ними еще растет кроветворец, мандрагоры вам покажут. Его тоже нужно перенести. А потом, когда все закончите, уходите с големами в подвал, разводите огонь в печах и ни шагу наверх, пока я не вернусь. Поняли? Ни шагу!

— Поняла! — весело ответила я. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — проронил Эррон, и меня в ту же минуту окатило жаром.

От человека и следа не осталось. Золотая громадина дракона прянула в небо: воздух ревел, мир грохотал, земля затряслась под ногами. Я завороженно смотрела, как мощные крылья разрубают воздух, как струйки дыма плывут возле уродливой и в то же время изящной драконьей головы и думала: вот бы покататься…

Но золотая комета дракона рванула на север, и я решила не стоять просто так, дожидаясь неприятностей.