Лариса Петровичева – Мой генерал, наш сад и я (страница 15)
Некоторое время я могла лишь стоять, глядя в зеркало и не произнося ни слова. Ни единой мысли не было в голове. Кеван смотрел на меня с таким сердечным теплом, что сердце сжималось от боли.
— А потом ты вернул меня обратно, — едва слышно промолвила я. Кеван утвердительно качнул головой.
— В тело принцессы Катарины, оно лучше всего подходило для размещения чужой души, — ответил он. — Все эти годы я готовился к твоему возвращению, подбирал сосуд…
Мне невольно стало жаль капризную принцессу. Она встречалась с мужчинами, отплясывала на балах, примеряла новое модное платье и даже представить не могла, что за ней наблюдают пристальные и цепкие глаза ученого. Что она не человек, а всего лишь сосуд, вместилище для чужой души.
— Где сейчас душа Катарины? — спросила я.
Кеван улыбнулся и подвинул зеркало так, чтобы мне было видно больше. На диванчике в библиотеке раскидалась огромная белая кошка — пушистая, похожая на довольное облако. Увидев меня в отражении, она лениво прищурила зеленые глаза, а потом равнодушно отвернулась и принялась вылизывать лапку.
— В кошке? — уточнила я. — Ты разместил человеческую душу в кошке?
— Она совершенно всем довольна, уверяю тебя, — произнес Кеван. — У принцессы все в порядке. Прекрасная еда, кошачьи поклонники и мягкая корзинка. И я разрешаю ей точить об меня когти, что может быть лучше?
— Не знаю, — пробормотала я. — Может, лучше было дать нам умереть.
На меня нахлынул целый водоворот мыслей, накрывая с головой. Кто я? Где я настоящая? Что мне делать с собственным прошлым и будущим, как я расскажу обо всем Эррону?
Нет, он точно вызовет инквизицию.
— Не говори так, Кэт, — попросил Кеван. — Ты жива, ты вернулась домой. Этот солдафон не обижает тебя?
— Нет. Этот солдафон вчера спас целый регион от твоих драконов.
Кеван вопросительно поднял бровь.
— Каких драконов?
Кажется, он и правда не понимает, о чем речь, а не притворяется.
— Стая диких драконов, которых ты сюда отправил. Восемь штук. На них твое клеймо, буква К, — ответила я, не зная, чего мне хочется больше: вцепиться в физиономию братца, ученого, на костре копченого, или разбить вон тот глобус о его голову.
На глобусе, кстати, была Земля. Я узнала очертания материков моего мира.
— Так, — нахмурился Кеван. — У меня нет и не было никаких диких драконов. Это наполовину безумные твари, иметь с ними дело может лишь такой же безумец. Говоришь, они прилетели вчера?
Я кивнула.
Кеван пошелестел бумагами на своем столе, вынул какую-то толстую тетрадь в темном переплете, и его лицо обрело озадаченно-угрюмое выражение.
— Вчера течения мировой магии на несколько мгновений изменили направление, — наконец, сказал он. — Возможно, это выгнало драконов, и они просто понеслись, не разбирая дороги. Я должен осмотреть их немедленно.
— Эррон предположил именно это. И уже разобрал драконов на запчасти, — ответила я, и Кеван скривился.
— Ладно, — сказал он, закрывая тетрадь. — Я буду у вас через полчаса.
И изображение в зеркале погасло.
Несколько мгновений я стояла, пытаясь окончательно опомниться и прийти в себя, а потом подхватила юбки и бросилась бежать.
Тем временем в парке разгоралась ссора. Выбежав из дворца и промчавшись по дорожке, я увидела, что Эррон с мрачным видом ходит туда-сюда и что-то выговаривает Шарлотте. Та выглядела настолько печальной и потрясенной, что мне даже стало жаль ее.
— …и я тебе уже говорил об этом. Неужели ты не понимаешь, что навязчивость отталкивает?
— Получается, мне нужно быть от тебя дальше, чтобы быть к тебе ближе? — сквозь слезы спросила Шарлотта, и в ее голосе звучало настолько глубокое светское кокетство, что я даже подумала: ох, пропадет генерал. Как есть пропадет.
— Тебе нужно обратить внимание на кого-то другого, — посоветовал Эррон и признался: — Я не люблю тебя. И не полюблю. Ты прекрасная девушка, Шарлотта, и составишь счастье самого лучшего человека, но не мое. Я женат. Я…
Он обернулся на звук шагов, увидел меня, и его лицо дрогнуло: то ли Эррон был недоволен моим появлением, то ли наоборот, обрадовался, что я здесь.
— Я дал слово перед лицом мира, людей и бога, — с искренней, подкупающей твердостью произнес он. — И не собираюсь нарушать его.
Шарлотта поднялась со скамьи с таким видом, что я невольно остановилась. Чутье подсказывало, что назревает такой скандал, что перья до столицы долетят.
— То есть, ты собираешься хранить ей верность? — спросила Шарлотта. Я стояла так, что она меня не видела: куст жасмина скрыл меня. — Хочешь сказать, что дело в данном слове или ты просто купился на ее чары?
— Я не… — начал было генерал, но Шарлотта вскинула руку, приказывая ему замолчать и выслушать.
И Эррон замолчал, да.
— Все вы, мужчины, одинаковы. Ты, мой брат, вся столица! — горячо продолжала Шарлотта. — Все вы клюете на ее декольте, развязные манеры и готовность отдаваться каждому, кто попросит! Она шлюха, и ты об этом прекрасно знаешь!
Она сделала паузу и спросила обжигающим шепотом:
— Неужели ее ласки тебе дороже настоящего чувства? Неужели ты думаешь, что она будет тебе верна? Да она всех твоих големов использует в поисках ключиков нужного размера!
Я едва не расхохоталась в голос, но придала лицу спокойное выражение, вышла из-за куста жасмина и спросила:
— Неужели ты думаешь, что мужчина предпочтет зануду горячей женщине? Даже если зануда его обожает?
Шарлотта обернулась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что даже нос зачесался, словно чувствовал приближение кулака.
— Впрочем, это не так важно, — сказала я. — У меня новости и серьезный гость.
Шарлотта сжала руки в кулаки, пробормотала нечто неразборчивое, но явно такое, что покраснел бы извозчик вместе с лошадью, и быстрым шагом пошла по дорожке прочь. Я со вздохом опустилась на скамью и заметила:
— Она сделала принцессе Катарине потрясающую рекламу. И декольте глубокое, и поклонников много. Налетай, торопись.
Эррон сложил руки на груди и принялся ходить туда-сюда. Беседа с Шарлоттой выбила его из привычного расположения духа. Интересно, уедет ли Шарлотта или останется? Вот ведь рыба-прилипала, ни гордости, ни ума.
Впрочем, она, конечно, останется. Это ясно.
— Что за гость? — поинтересовался Эррон. — С меня уже хватило Шарлотты.
— Не привык отбиваться от навязчивых поклонниц? — с улыбкой поинтересовалась я. — Через полчаса здесь будет мой брат.
Эррон остановился. Нахмурился.
— Принц Джейми? Только не он. Я столько не выпью.
— Хуже, — ответила я. — Кеван Вивиани, знаешь такого?
Эррон нахмурился. Посмотрел так, словно пытался понять, как это я успела лишиться рассудка, пока он тут скандалил с Шарлоттой.
— У магистра Вивиани нет семьи, — наконец, произнес он. — И это человек, рядом с которым лучше даже не дышать.
— Понимаю, — кивнула я. — Но Шарлотта передала мне от него записку. А зеркала помогли побеседовать. Скоро он будет здесь.
С каждым моим словом брови Эррона поднимались все выше. Я рассказала ему о том, как Кеван отправил душу умирающей сестры в другой мир, а потом вернул обратно, и упомянула пушистую белую кошку, в которой теперь обитала принцесса Катарина. Выслушав меня и окончательно потемнев лицом, Эррон сказал:
— Да, о нем говорят, что он способен забирать души у людей и хранить их в глиняных кувшинах. Так делают бокоры на черном юге, а бездушные тела потом работают на их плантациях.
— Вот такая у меня, оказывается, родня, — вздохнула я. — Он хочет увидеть останки диких драконов. С мировой магией что-то происходит. Те зеркала сказали, что заклинания срабатывают хуже, а министерство пока прячет голову в песок.
— Нормально срабатывают заклинания, — отрезал Эррон. — Надо относиться к ним серьезно, а не на отвали, и все будет, как надо.
— А то зеркало, которое рассказало о драконах, говорит, что уходит сила, которая питала мир, — сказала я. — Кстати, это не клеймо Кевана. И не его драконы.
Эррон вопросительно поднял бровь.
— Ты его видишь в первый раз в жизни. И уже веришь?
— Тебе-то я верю. А тебя знаю ненамного дольше.
Ноздри Эррона дрогнули, словно он с трудом сдерживал гнев.
— Я генерал. Боевой офицер. У меня есть честь и присяга, — отчеканил он. — А Кеван Вивиани темнокнижник! Человек без чести и совести, способный на все даже не ради денег… а ради своей науки!