Лариса Петровичева – Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье (страница 12)

– Детей прочь. Глину тоже.

Игорь сразу же подхватил ребят и поднялся с ними по лестнице на второй этаж. Я развернулась и пошла было за ними, но второй дракон, с такой же аккуратной рыжеватой бородой, как у Эрика, произнес:

– А ты останься. О тебе речь.

Еще интереснее. Правда, судя по их интонациям, речь пойдет не о наградах.

– Что случилось, что вы приехали без приглашения и распоряжаетесь у меня в доме? – холодно и сухо поинтересовался Эрик. Когда он говорил таким тоном, студентам хотелось бежать без оглядки. – Ингвар, ты же когда-то поклялся, что ноги твоей не будет у меня.

Понятно, в драконьей семье высокие отношения. Я замерла возле лестницы, прикидывая, как далеко сумею удрать, если что.

– Весь наш род потрясен, – произнес Ингвар, тот высокий дракон. – Ты заключил брачный союз с человеческой женщиной и отдал ей семейную реликвию!

Быстро же обо всем узнали… Ингвар говорил, настолько брезгливо скривив губы, словно Эрик женился на козе, например.

Хотя какое “женился”? Он лишь сделал предложение, и я его приняла. А драконы говорят так, словно у нас уже свидетельство о браке лежало в шкафу.

Честно говоря, никакой богатой и пышной свадьбы я не хотела. Конечно, это самый важный день в девичьей жизни, когда ты надеваешь красивое платье и становишься принцессой, но я считала, что все это мишура, не более.

Счастье в браке не зависит от того, было ли у тебя платье фасона “я села в торт”. И к тому же я видела случаи, когда свадьба была пышной и богатой, а супруги начинали скандалить уже через неделю и в итоге разводились в суде, еще не выплатив кредиты, взятые на торжество.

Я поняла, что думаю обо всякой ерунде, лишь бы не показывать, насколько мне сделалось страшно. Конечно, не как в лабиринте Румпелина, но где-то около того.

– Совершенно верно, – кивнул Эрик, посмотрел в мою сторону и объяснил: – Брак у драконов считается заключенным в тот момент, когда девушка взяла у юноши кольцо. Так что мы с тобой уже муж и жена.

Я медленно кивнула. Только я это могу, наверно: стать хозяйкой драконьего дома и не заметить этого.

Наверно, потому, что я уже была ею.

– Ты в своем уме, Эрик? – спросил Густав. – Опомнись! Немедленно забери у нее кольцо и не позорь свой род этим союзом!

Все правильно, так драконы, эти напыщенные сволочи, и относятся к человеку. Я для них пыль под ногами и грязь на ботинках.

– И не подумаю, – отрезал Эрик. – Я не бегаю от своих обещаний и не меняю принятых решений. Джемма моя жена, я выбрал ее среди многих.

Густав натурально схватился за голову.

– Очнись! Я понимаю, ты многое делаешь просто ради того, чтобы уязвить родню. Эта твоя академия, когда нормальные драконы занимаются финансами и золотодобычей, эта неспособность удержать первую жену…

– Но брак с человеческой женщиной переходит все границы, – поддержал Ингвар и посмотрел на меня: – Сколько тебе нужно, чтобы ты вернула кольцо? Назови любую сумму, получишь ее немедленно.

– Да, – поддержал Густав. – Миллион? Два миллиона? Десять?

Я только головой помотала:

– Моя семья не продается, уважаемые господа. Я пошла за сыном и мужем в другой мир не затем, чтобы менять их на ваши медяки.

Эрик улыбнулся. Посмотрел на меня с уважением и теплом.

– Я продолжу позорить свой дом, – произнес он. – А если у вас лишние деньги, потратьте их на что-то более полезное.

Драконы смотрели на него, как на умалишенного. Усмешка Эрика стала шире.

– Право слово! – воскликнул он. – Неужели вы всерьез считаете, что я откажусь от женщины, которая пошла со мной в другой мир? Променяю ее на какие-то выгоды и золото? Не становитесь между драконом и его выбором!

Ингвар и Густав переглянулись. Над головой Эрика поднялся огненный лепесток – дракон еще сдерживал гнев, но было ясно, что это ненадолго.

– Ты безумен, – произнес Ингвар. – Ты лишился рассудка с уходом жены и сейчас это только подтвердилось. Эрик, я очень тебя прошу, подумай.

Эрик весело рассмеялся, словно ему предложили не отказаться от меня, а прогуляться в парке.

– Неужели ты считаешь, что я не думал, когда сделал предложение? Да я думал об этом несколько лет! И принял такое решение, которое не отменит воля всей моей родни.

Часы мелодично пробили пять. Где-то за окном бахнула хлопушка – студенты уже шли по улицам, предвкушая новый год и большой праздник в академии.

– Так что прошу больше не отнимать у меня время, – добавил Эрик уже сурово. – Если хотите лишить меня семейных денег за непокорность – на здоровье. Мне хватит собственного капитала.

Над головой Густава тоже поднялась огненная лента, но дракон, к моему огромному облегчению, ничего не сказал. Ингвар что-то прошипел, они сокрушенно покачали головами, словно всем сердцем сожалели о таком падении, и вымелись за дверь.

Воцарилась тишина. Потом я сказала:

– Ты точно не пожалеешь об этом?

Теперь уже Эрик посмотрел на меня, как на безумную. Потом перевел взгляд на часы.

– Знаешь, что? – произнес он. – Собирайся на бал. Это тебя отвлечет от глупых вопросов.

Глава 19

Новогодний бал всегда проводился в большом зале академии, и, войдя в широко распахнутые двери вместе со своей новой семьей, я привычно замерла от детского восторга, который нахлынул, как только я увидела елку. Высокая пушистая ель до самого потолка была украшена золотыми шарами с гербом академии и окутана невесомым теплым сиянием. Нельзя было смотреть на нее и не любоваться, чувствуя себя ребенком, который входит в комнату и смотрит на сбывшееся чудо.

И это чудо теперь с ним, и никто его не отберет.

Игорь отвел детей в ту часть зала, которая была отведена для детей преподавателей и сотрудников. Там уже собралась целая компания, и девушка в пестром наряде ведьмы устроила для ребят какую-то игру: надо было присаживаться, крутиться, а потом прыгать и получать подарок.

– Вот Бекка обрадуется, – заметила я. – У нее никогда столько подарков не было.

– Теперь будут, – произнес Эрик, проходя вместе со мной к елке. Преподаватели академии смотрели на меня с нескрываемым интересом – особенно на драконье кольцо на моем пальце.

– Поверить не могу, – негромко сказала я. – Мы уже женаты.

– Если хочешь церемонию, можем устроить, – сказал ректор. – Соберем пир на весь мир.

– Не надо, – ответила я. – Мне достаточно того, что уже есть.

Мы остановились под елкой, и Эрик накрыл мою руку своей. Звучала музыка, в отражении шаров были видны веселые студенты, которые кружились по залу в танце. Новый год! Новый год шел к нам, и он будет самым счастливым!

– Ты точно не пожалеешь? – повторила я свой вопрос. – И кажется, твой родственник что-то сказал? Мне послышались слова в его шипении.

Эрик беспечно кивнул.

– Сказал, да. Что мой род отделяет меня, и теперь я буду жить без его поддержки и опоры.

Я охнула. Что ни говори, но когда семья вот так тебя выталкивает, это все-таки горько, больно и тяжело. Но Эрик не выглядел огорченным или угрюмым, и это меня озадачивало.

– Я во всем тебя поддержу, – сказала я. – Ты это понял, когда я побежала за тобой к Румпелину. Но все-таки семья…

– Моя семья давно здесь, – откликнулся Эрик и кивнул в сторону детского уголка. Бекка там получила маленькую куколку, из тех, которые надо наряжать в кружевные рубашечки и класть в игрушечные кровати. Девочка смотрела на нее, как на истинное сокровище.

– Да, моя семья здесь, – повторил Эрик. – Министерство пришлет другого Пеликана. И денег заработано достаточно, чтобы я вообще не общался со своим родом. Если я им нужен только тогда, когда подчиняюсь, то не нужна мне такая родня.

– Ох, Эрик… – вздохнула я и призналась. – Все это страшно неожиданно. Я никак не могу поверить, что это все с нами случилось. Зеркало, лабиринт, Румпелин!

– Румпелина больше нет. Все дети мира теперь в безопасности, – сказал Эрик. – Но я серьезно пересмотрю свои подходы к воспитанию. Я был неправ, пришло время признать это.

Я лишь кивнула и улыбнулась.

– Как раз новый год! Начало новой жизни.

– Вот именно, – кивнул Эрик и вдруг сделался очень серьезным. – Я сегодня утром проверил твою ауру, она изменилась после нашего путешествия.

Я вопросительно подняла бровь.

– И насколько же?

Эрик улыбнулся – его словно солнце озарило.

– Настолько, что у нас с тобой однажды будут еще дети. Я их уже вижу, две девочки-близняшки. Рыжие, как я, и добрые, как ты. И будем мы баюкать младших, учить старших и всех крепко любить.