Лариса Петровичева – Чудовищная лавка попаданки (страница 4)

Со свечами все было понятно. Надпись на коробке гласила, что “Каждая свеча изготовлена из высококачественного парафинового воска, идеально подходит для проведения исцеляющих ритуалов, заклинаний, медитаций и других магических практик”. Красные свечи, например, использовались для избавления от сильнейшего любовного томления, темно-синие должны были вылечить тошноту, а черные напускали болезни легких. На всякий случай я отодвинула коробку поглубже под витрину. Не имею ничего против любви и денег, а вот болезней не надо. И без них забот хватает.

Камни, как я поняла, следовало продавать на вес: рядом с аккуратными грудами сердоликов, агатов, цитринов и хризолитов стояли изящные весы. Ладно, разберемся, как с ними работать.

Пузырьков с зельями было столько, что я даже не стала пытаться их сосчитать. По счастью, они были расставлены по алфавиту – не перестану удивляться, что понимаю здешний язык – значит, смогу найти, что нужно. А вот брать в руки тушки летучих мышей – это я точно не смогу, от одной мысли об этом начинало тошнить.

Вздохнув, я прошла к кассовому аппарату – вчера Ормонд доставал из него деньги мне на платье, так что я успела понять, как он работает. Рядом с ним стоял табурет; я села и со вздохом подумала, что моя жизнь изменилась и в то же время не изменилась вовсе. Я по-прежнему сижу в магазине и продаю что-то непонятное.

На двери мелодично звякнул колокольчик, и я увидела, как в лавку вошло, вернее, втекло что-то полупрозрачное, похожее на громадного слизняка. Пока я смотрела, стараясь не закричать, слизняк медленно поднялся, покачиваясь и меняя форму. Вскоре перед кассой стоял самый обычный мужчина с непритязательной внешностью мелкого банковского клерка. Дотронувшись до края потертой шляпы, он улыбнулся и спросил:

– Доброе утро! А где махнагарна?

– Я за нее, – ответила я, пытаясь справиться с эмоциями от увиденного превращения. Если все обитатели теневой стороны вот такие, то после возвращения домой мне потребуется психиатр, да получше. И спать я точно буду со светом.

– Отлично. Милая барышня, у меня индивидуальный заказ, – сообщил покупатель и поставил передо мной крошечный пузырек, в котором искрилось и переливалось что-то сиреневое. – Мне нужна монета с глаза покойника. Плачу как обычно: меру зелья удачи.

Так. У меня сутки, чтобы найти такую монету. Решив сделать вид, что я все понимаю, ничего не боюсь и выполнение такого заказа для меня пара пустяков, я убрала пузырек с зельем удачи в ящик под кассой, улыбнулась и ответила:

– Хорошо, заказ принят. Приходите через сутки. Кстати, зачем вам монета?

Человек-слизень снисходительно улыбнулся.

– Вижу, вы новенькая в этом деле. Такая монета отворяет глубинное зрение. Я буду видеть истинные намерения тех, с кем говорю. В моей конторе это важно.

Надо же, у обитателей теневой стороны есть свои конторы.

– Кем же вы работаете? – поинтересовалась я. Надо заводить связи, это в любом мире полезно.

– В недвижимости, – ответил покупатель и протянул мне визитку. – Если захотите когда-нибудь приобрести квартиру в достойном районе, буду рад помочь.

Слизня звали Эштон Эштонсон. Запомним. Никогда не знаешь, кто и что тебе однажды может пригодиться.

– Спасибо! – улыбнулась я. – Жду вас завтра в это же время.

На том и распрощались. Когда Эштонсон вышел за дверь, сохранив человеческий облик, я услышала мягкое хлопанье крыльев – Ормонд опустился на одну из присад, держа в лапе чашку кофе.

– Вот чего ему было сразу в нормальном виде не войти? – спросила я. Б-р-р, до сих пор передергивает от липкого страха, как только вспомню, как слизень превращался в человека.

– Он и вошел, как нормайс. Ты тоже с теневой стороны, поэтому сначала увидела его таким, какой он есть. Сама-то подумай, как он в таком обличье будет ходить по улице с нормайсами? Вот, маскируется, открывается только своим, – ответил Ормонд и, отпив из чашки, спросил: – Что заказали?

– Монету с глаза покойника, – вздохнула я.

Янтарные глаза тиллуана таинственно сверкнули за стеклами очков.

– Да, серьезная вещь для первого раза, – заметил он. – Но не волнуйся, подскажу, где найти. Ты нравишься Кревану, а он хороший квартиросъемщик. Не хочу, чтобы он съехал, если ты тут умрешь.

– С чего вы решили, что я умру? – спросила я. – И что он потом съедет?

Тиллуан фыркнул.

– С того самого. В общем, слушай, как туда дойти.

***

Креван

– …поэтому мы в очередной раз должны усилить бдительность и готовность отразить любой удар с теневой стороны. Страна чтит нашу доблесть и отвагу, и мы…

Да-да-да, все, как обычно. Инквизиция стоит нерушимой стеной между спокойным миром нормайсов и бурей, которая постоянно накатывает на него с теневой стороны. Мы готовы жертвовать собой ради стабильности и спокойствия нашего мира, мы оплот разума, мы щит света перед тенью. Сколько раз я все это слышал?

Итайн Хевендиш, начальник отдела, не уставал молоть языком. В отличие от нас, которые всегда на боевом посту, у него были и выходные, и праздники, и нормированный рабочий день – чего бы тут не разоряться? Это мы, трудовые лошадки, на которых едут, должны сидеть и слушать…

– …в Трехтенном районе. В твоем, между прочим, Баллинхайн!

Так. Я настолько задумался о своем, что пропустил тот момент, когда Хевендиш перешел от болтовни к делу. Начальник смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

– Махнагарна сбежала в другой мир! – продолжал Хевендиш, и коллеги посмотрели на меня с тем сочувствием, с которым глядят на прокаженных. – Мало того, она умудрилась захватить с собой часть артефактов! В городе действует преступная сеть, а инквизиция и ухом не ведет!

Он сделал паузу, уставился на меня в ожидании ответа.

– Разработка этой сети ведется уже несколько месяцев, – произнес я и кивнул в сторону Руди Холлена и Гавина Беркли: они качнули головами в ответ. – Мы с коллегами из Приводного и Сумашенского районов контролировали махнагарну, я лично глаз с нее не спускал, но мы так и не выяснили ее связей. Я, разумеется, признаю свою вину в том, что она сбежала в другой мир. Готов понести любое наказание.

Никогда нет смысла отрицать очевидное. Да, я упустил махнагарну. Виноват. Она растворилась буквально у меня на глазах, легко отразив все заклинания захвата.

– Если, как вы говорите, она забрала с собой артефакты, контроль которых в сфере Министерства магии, то это значит, что ее прикрывают, – продолжал я. – И так высоко, куда контролерам отдельных районов не позволят даже заглянуть.

После этого намека заседание завершилось. Хевендиш велел нам троим сидеть на месте – когда остальные инквизиторы вышли, он угрюмо вынул из внутреннего кармана список на листке бумаги и зачитал:

– Артефакт трансформации. Артефакт буйной воды. Артефакт мгновенной тьмы. Двойной удар молнии. Язык Вековечного пламени.

Гавин, долговязый здоровяк, известный особой безжалостностью к ведьмам, присвистнул, и я полностью разделял его точку зрения. Перечисленные Хевендишем артефакты принадлежали к разряду боевых, и я не завидовал родному миру Алины.

Утром мы не увиделись. Я выехал на службу, когда девушка еще спала, но перед тем, как уйти, остановился у двери и, кажется, услышал, как Алина дышит во сне.

Глупости, конечно.

– Это целая партия, – произнес Гавин. – Ее просто так не вывезешь. Баллинхайн прав, ее прикрывали.

И это было хреново. Мягко говоря.

– Кому могли понадобиться артефакты из мира магии в мире без магии? – спросил я. – Девушка, которую махнагарна выдернула вместо себя, полностью лишена волшебства, и все обитатели ее мира такие же. Представляете, что там натворят артефакты?

Руди махнул рукой. Пару лет назад во время ареста банды Цендера он попал под особо тяжелое трансформирующее заклинание и с тех пор так и не смог вернуть себе человеческий облик, превратившись в нечто среднее между лисой и котом, облаченным в темно-серый инквизиционный мундир. Ему искренне сочувствовали еще и потому, что до случая с ребятами Цендера Руди собирался жениться.

Невеста бросила его с помощью записки. Даже не заглянула в больницу.

– Понятно, что ничего хорошего, – сказал Руди. – Другой вопрос: кто именно так прикрыл махнагарну и вывез партию? Что ему нужно там?

– Власть. Война, – предположил Хевендиш. Он был, конечно, воплощением худших черт начальника – в нем хватало заносчивости, презрения к подчиненным, желания вылизать до зеркального блеска афедрон тех, кто выше по званию, но вот дураком он точно не был, и все это знали. – Представьте себе, что он сможет захватить целый мир и стать в нем владыкой. Несокрушимой твердыней.

– Насколько я понял, в том мире есть развитые технологии, – подал голос я. – Конечно, Язык Вековечного пламени мощный артефакт, но вчера Алина упомянула некие бомбы, способные обратить в пыль целый город.

– Дело не в технологиях дикарей, – хмуро заметил Хевендиш. – Дело в том, что вслед за артефактами в их мир проползет все, что хранит в себе теневая сторона. А наши теневики обретут новые силы, и вы понимаете, чем это нам грозит. Одним словом… – он убрал список в карман, – нам нужно найти способ выцепить махнагарну обратно. Баллинхайн, ты уже поставил эту иномирянку на учет?

– В процессе, – ответил я и, вынув зеленый шнур с несколькими узелками, знак, который должны были носить законопослушные обитатели теневой стороны, продемонстрировал начальнику. – Сегодня закреплю.