Лариса Мельникова – Тёмные стороны (страница 3)
– Они же твои родственники?
– Дальние. Их родители погибли. Всё случилось неожиданно. Эйр предложила их усыновить, а я сомневался: дети уже большие, да ещё такое пережили. А вышло, что нам этих мальчишек для полного счастья как раз и не хватало. Жена оставила все дела и занялась только ими – играла, возила на занятия, гуляла. Когда я был дома, мы всё делали вместе. В рабочие поездки ездили вчетвером. Жаль, теперь оба будут в школе, уже так не попутешествуешь.
– Время пролетит, не заметишь, как вырастут и улетят ваши птенчики. Но это жизнь – так и должно быть. Ладно, поеду, время моё закончилось.
– Может, пообедаешь со мной?
– Нет, поеду в часть. Пора, и так задержался.
– Дине от меня привет. И жду в гости.
– Приедем, но позже. Отдохни пока от гостей.
Алекс уехал, Раван остался в кабинете один. Кабинет Горона… Здесь всё осталось так же, как было при нём: большой стол напротив входа, кресла для посетителей, два резных шкафа со стеклянными дверцами, в углу кожаный диван в окружении комнатных растений. Напротив стола, у двери – большая картина с изображением леса, мокрого после дождя. Яркие лучи пробивались сквозь листву, казалось, сейчас подует лёгкий ветерок, и с нарисованных веток на пол упадут мокрые капли. Роксана сказала, эту картину написал художник недалеко от места, где родился Горон. Удивительно, но рядом с Хэн Эламом тоже было такое место, – если бы Равану пришлось выбирать, какую картину повесить, он выбрал бы что-то подобное.
В кабинете просторно, светло из-за двух огромных окон и балкона. В одно окно виден город, в другое – парк и пруд, где почти круглый год деловито суетились разные водоплавающие птицы. Для них построили специальные домики на островках, но птицы всё равно предпочитали сооружать гнёзда в прибрежных зарослях камыша.
После разговора с Алексом события семилетней давности возникали в памяти, словно кадры из кинофильма. Как Раван ни старался, ему не удавалось переключить мысли на что-то другое. Давно он не вспоминал те времена. Прошло уже два года, как Роксана умерла. Её похоронили рядом с мавзолеем. Стало грустно. Раван вышел на балкон. «Роксана… я так скучаю! Надеюсь, вы с Гороном теперь вместе. Так странно – мы с Эйр вместо вас…».
В дверь постучали – заглянул Ольхар, генеральный секретарь, позвал на обед. За столом Раван был задумчив, почти не разговаривал, быстро поел и вернулся в кабинет. Воспоминания взволновали его. Нужно снова настроиться на работу. Непонятная тревога холодными острыми льдинками с каждой минутой нарастала в душе. Отчего?! Вроде бы нет никакого повода... До следующей встречи ещё полчаса. Раван запер дверь, расстелил коврик, превратился в волка, лёг и закрыл глаза.
У могаров была интересная способность – в волчьем облике они могли перейти в особое состояние, которое они называли «шакр». Для этого нужно лечь на живот, положить голову на лапы, закрыть глаза, – тело расслаблялось, мысли отключались, и через некоторое время волк как будто замирал. Это был не сон, а другое состояние: все жизненные процессы сильно замедлялись или даже прекращались. В человеческом облике этого состояния достичь невозможно, только в волчьем они могли перейти в него всего на несколько минут. Но этого хватало, чтобы хорошо отдохнуть, привести в порядок мысли и успокоиться. Важно, чтобы никто в это время не беспокоил, поэтому обычно это делали в одиночестве, ложась на специальные волчьи коврики из дорогой ткани.
Когда могар умирал, он всегда превращался в волка, и его хоронили, положив на этот коврик. Только Горон, Вилбор и их водитель остались людьми, возможно, из-за волшебного действия жезла Элоана. Волчий коврик дарили только самым близким – родителям, детям или супругам, после этого никто не мог его трогать, кроме хозяина. Эйр обо всём этом узнала только после свадьбы, – видимо, потому, что для могаров в шакре не было ничего необычного. Они просто закрывали глаза, расслаблялись и внезапно проваливались в тёмную бездну.
Словно изваяние, волк Раван неподвижно замер на коврике в углу кабинета. Спустя несколько минут ухо слегка шевельнулось. Он не торопился открывать глаза. Навострил уши, прислушался. Птицы кричат на пруду. Что они говорят? Не разобрать. Не важно… Нехотя приоткрыв жёлтый глаз, Раван посмотрел на часы. Ещё десять минут. Отлично. Нужно насладиться каждой оставшейся минуткой обеденного перерыва, смакуя их, и потом уже с новыми силами взяться за работу.
Постучал секретарь. Раван быстро превратился в человека, убрал коврик и открыл дверь. Сил прибавилось, тревога отступила, мысли пришли в порядок. И как только люди без этого живут?
– Могу пригласить? – спросил секретарь, имея в виду следующего посетителя.
– Напомни, кто там, – попросил Раван.
– Женщина, зовут Иршалия, по личному вопросу.
Раван понял, что это за посетитель. Обычно он никого не принимал по личным вопросам, но тут пришлось сделать исключение – об этом очень просил бывший министр, друг Горона и Роксаны.
Раван попросил помощника заранее выяснить, что за женщина. Она оказалось женой скандально известного начальника отдела закупок Министерства строительства по имени Мерхем. Он заключил контракт на строительство моста с фирмой своего двоюродного брата, а мост обрушился через месяц после торжественного открытия. К счастью, обошлось без жертв, – грузовик каким-то чудом успел доехать до безопасного места. Эта история прогремела на всю страну, началось расследование. Выяснилось, что цена контракта превышала рыночную цену в пять раз. У Мерхема обнаружили несколько домов, в том числе на побережье, машины, драгоценности на суммы, в разы превышающие его официальный доход. Сейчас шло следствие, они с братом сидели в тюрьме. Раван был в курсе этого дела: в ходе расследования было установлено, что братья заключали уже не первый такой контракт и прекрасно знали, что делали. Он догадался, о чём сейчас пойдёт разговор, и очень сожалел, что согласился на эту встречу.
В кабинет вошла женщина лет двадцати пяти, тонкая, лёгкая, среднего роста, с нежным, словно кукольным личиком, выразительными глазами и густыми ресницами. В облегающем зелёном платье с тёмными продольными полосами она чем-то походила на змею. Очень хорошо одета. Её образ напомнил Роксану, хотя внешне женщина была похожа, скорее, на Эйр. «Как на свидание нарядилась», – почему-то подумал Раван.
– Здравствуйте, я вас слушаю, – сказал он.
– Здравствуйте, меня зовут Иршалия. Я жена Мерхема из министерства строительства, вы, конечно, в курсе, – он сидит в тюрьме по делу о хищении бюджетных средств на строительство моста.
Иршалия мило улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами, и слегка прищурила глаза – из-за этого она стала ещё больше похожа на змею. Какой знакомый запах… Раван понял, почему эта женщина напомнила ему Роксану – та очень любила эти духи.
– В курсе.
– Мост строила фирма нашего родственника. Этот родственник – страшный человек! Он запугал всю семью, угрозами вынудил моего мужа подписать документы. Мой муж ни в чём не виноват! Пожалуйста, помогите нам! Нельзя допустить, чтобы в тюрьму посадили невиновного человека.
«Ну, началось! Запугали беднягу, заставили подписать контракт и купить дом на побережье». Раван разозлился, но не показал вида. Ему было жаль тратить время на бессмысленный разговор.
– Вы пришли не по адресу. Вам нужно сообщить эту информацию следователю, который ведёт дело. Я не решаю такие вопросы.
– Решаете! От вас зависит, кто будет казнён, а кто помилован. Вы можете сократить срок или выпустить досрочно. Пожалуйста, я умоляю вас! У нас конфискуют всё имущество, пусть оставят хотя бы дом! Нам с ребёнком некуда идти.
«Да ладно! Столько наворовали, и некуда идти? О чём эти люди только думают? Что все остальные – дураки? Сейчас она тут поплачет, глазками похлопает, и ей, конечно, всё оставят? Нет уж, умница: вор должен сидеть в тюрьме!»
– Я не судья. Прошу вас, уходите, не тратьте ни моё, ни своё время.
Иршалия заплакала, закрыв лицо длинными тонкими пальцами с безупречным маникюром.
– Умоляю вас, помогите! Моему сыну тоже семь, как и вашему. Он останется без отца, у нас всё заберут. Я… не знаю, как мы будем жить...
– Об этом стоило задуматься вашему мужу, когда он подписывал контракты! Если он невиновен, то сможет это доказать. Вы зря пришли ко мне.
«Вот не надо никого принимать по личным вопросам! Сколько раз говорю себе, и нет – всё равно кто-нибудь уговорит. Когда она уже уйдёт?!»
– До свидания, ваше время закончилось, – сказал вождь.
Женщина подошла ближе и тихо сказала:
– Я заплачу любые деньги, только назовите сумму! Любую сумму. Я куплю всё, что вы попросите! Давайте вечером встретимся где-нибудь: только вы и я.
Иршалия слегка, будто случайно, дотронулась до руки Равана тонким пальцем, тут же убрала руку и посмотрела прямо в глаза. Взгляд говорил даже больше, чем слова. Трудно оставаться спокойным, когда на тебя так смотрят. «А мужа ещё даже не осудили», – подумал Раван, резко открыл дверь и позвал охрану:
– Охрана! Проводите даму, наша встреча закончена.
– Будьте вы прокляты! – прошептала она, направляясь к выходу. – Вы и вся ваша семья!
Слова прозвучали зловеще – на могарском диалекте в них было много шипящих букв. Раван снова подошёл к шкафу и налил воды, она почти закончилась в графине. Рядом со шкафом висело зеркало. Взглянув в него, Раван поймал себя на мысли, что сам себе нравится.