Лариса Мельникова – Сложности выбора (страница 2)

На следующей фотографии – большая река. На берегах города и поселения. Можно разглядеть порты, машины на дорогах и какие-то каплеобразные летающие устройства. На остальных новых фотографиях запечатлены поселения по берегам этой же реки, но немного южнее. В описании указаны даты: последние фотографии сделаны на прошлой неделе ранним утром.

Молодой человек, не отрываясь от экрана, потянулся за очередным куском хлеба, – тарелка оказалась пуста. Кефир тоже закончился, но ему уже не было до этого никакого дела, – теперь Макар рассматривал фотографии, выложенные ранее. Он их видел много раз, каждый раз замечая что-то новое. Вот и она, – его любимая: горы, разные по высоте. Те, что пониже, покрыты травами и низкими кустарниками. Они не зелёные, как на Земле, а, скорее, бирюзовые, цвета морской волны. Горы пониже – конусообразные, как земные, а те, что повыше, – цилиндрические, скалистые, с белоснежным сферическим утолщением на вершине. Они чередуются с конусообразными, – это выглядит так, как будто среди гор возвышаются гигантские молоты. На их вершинах вечный холод и снег. Здесь много вулканов, повсюду поднимаются столбики дыма.

Фотография завораживает, затягивает. От неё веет холодом, чистым горным воздухом. Макар так живо представил себя там, на далёкой планете, что ощутил, как замерзают его пальцы, а под ногами тихо похрустывают голубоватые лишайники. В зеленоватом небе на фоне огромной горы-молота кружит странная птица, – её живот и нижняя часть крыльев нежно-зеленоватые, как небо. Если бы птица не двигала крыльями, её было бы невозможно заметить, – с внешней стороны крылья чёрные. Сегодня небо светлее, чем обычно, поэтому на его фоне птицу можно хорошо рассмотреть: форма крыльев прямоугольная, из-за чего снизу она похожа на самолёт-биплан…

А тем временем на Ми-асиии среди гор-молотов парили десятки таких птиц. В этих труднодоступных местах не было поселений, ассийцы редко забирались сюда, – горный массив и плодородные равнины разделяла большая безжизненная пустыня.

Сразу две хищные птицы уловили движение на каменистом склоне и стали медленно снижаться, пытаясь разглядеть добычу, – горные животные иногда соскальзывали с крутого склона на небольшой выступ и оказывались в ловушке. Нет, не похоже... Кто-то очень крупный. Ассиец... Откуда он здесь, в этих диких горах? Разочарованные птицы снова стали подниматься.

Действительно, по склону карабкалось человекообразное существо. Спутанная зелёная борода и лохматые волосы, тоже зелёные. Две ноги, две руки. На боках, примерно на уровне пояса, – странные конечности, по три с каждой стороны. В отличие от рук, эти конечности розоватые, гибкие, подвижные, с небольшой ладонью без пальцев. Крепко зацепившись ими за выступы камней и ветки кустарника, он выкапывал какие-то растения и складывал в мешок. Закончив работу, ассиец аккуратно выбрался на пологий склон, подтягиваясь на странных конечностях. Сел, огляделся и замер, став частью величественного пейзажа. В это время года лучи звезды почти не грели, но гуманоид наслаждался ими, удобно расположившись на склоне, покрытом редкой жухлой травой и лишайниками.

Наступила осень, скоро придёт зима. Всё здесь покроется снегом. Выживет ли он? Большой вопрос. Но назад дороги нет. Ассиец встал, наклонился вперёд, опустился на свои странные конечности, добавив таким образом к двум ногам ещё шесть, и медленно побрёл по горному склону к своей избушке в лесочке на пологой горе.

Вдруг среди камней он заметил едва уловимое движение и замер в радостном предвкушении: может быть, это какое-то животное? Почти не дыша, аккуратно, чтобы не спугнуть, достал оружие, похожее на небольшой арбалет. Но больше никто не двигался. Неужели показалось? Нет, никого. Тишина... Только ветер шумит, завывая в дальних скалах.

Тогда ассиец сам направился в ту сторону, где заметил движение. Сделал шаг, другой... и остолбенел: перед ним предстала невысокая машина на подвижных гусеницах. Камеры, фонари... Значит, вот так они его решили найти... Внутри всё похолодело, во рту пересохло. Что делать? Бежать? Поздно. А может, столкнуть это устройство в пропасть? Бессмысленно: он уже обнаружен. Человекообразное существо и машина нерешительно смотрели друг на друга и не двигались.

– Здравствуйте! – раздался голос из машины. Говорили на ассийском, но как-то необычно, будто с акцентом.

Гуманоид упал на землю и начал медленно отползать. К его удивлению, странная машина тоже начала двигаться, но в противоположном направлении. Он не видел её, но отлично слышал, как камни шуршали под гусеницами. Вдруг всё стихло. Наступила абсолютная тишина. Ассиец испугался, приподнял голову и испуганно огляделся по сторонам. Никого. Травы, лишайники, горы, птицы... Странное устройство словно испарилось! Тогда он привстал, – ну не могла эта машина так быстро покинуть широкий склон! Но её нигде не было видно.

«Показалось... Плохи дела: похоже, я схожу с ума». Однако металлическое «Здравствуйте» отчётливо стояло в ушах, отпечаталось в памяти и не выходило из головы! Ассиец вернулся к месту, где видел незнакомое устройство. Нет, не показалось... явный след от гусениц на крошках камней. Куда он ведёт? Туда же, откуда появился, – машина двигалась в обратном направлении по собственному следу. Интересно... Куда же она исчезла? Вот след. А потом он пропадает... Дальше такие же мелкие камешки. Больше нигде следов не заметно.

Обхватив голову руками, гуманоид присел на камень. Он был болен и ослаблен. Очень хотелось есть. Уже неважно, что это было. Жить осталось недолго... Собравшись с силами, бедолага с трудом поднялся и медленно поплёлся на своих восьми конечностях к домику в горах.

С каждым шагом становилось всё хуже: болезнь прогрессировала. Ассиец очень ослаб. Нужно было как-то найти силы, чтобы пожарить корешки и сделать отвар из лекарственных трав. Он с трудом затопил печь, но никак не мог согреться. Сил нет... Нужно поесть, на борьбу с болезнью нужны силы. «Пусть огонь разгорится получше». Ассиец прилёг на низкую кровать, укутавшись в одеяло. В домике было холодно, воздух мокрый и промозглый. Он накрылся меховой шубой и провалился в сон…

В дверь комнаты общежития постучали. Макар вздрогнул. Кого это принесло? Он нехотя пошёл открывать дверь.

– Привет, – в дверях, улыбаясь во весь рот, стоял одногруппник Фаня.

– Привет, Фань.

Макар долгое время думал, что Фаня – это прозвище. Оно идеально подходило его обладателю: паренёк был полноватый, добродушный, немного наивный, мягкий во всех смыслах этого слова. Непослушные чёрные кудрявые волосы торчали вверх, как пушистая шапочка. Но оказалось, что это не прозвище, а имя – сокращение от «Нафанаил».

– Я тут... Это... Можешь помочь? Программа валится с ошибкой, не могу понять, почему.

Макар удивился, – Фаня был отличником, обычно, наоборот, это к нему все обращались с такими просьбами.

– Конечно, не просто так, – продолжил Фаня серьёзным тоном переговорщика. – С меня – сковородка жареной картошки и домашние котлетки!

Вот это поворот! Всё складывалось просто идеально: ужин сам нарисовался.

– На флешке программа? – спросил Макар, уже представив себе вкуснейшую, ароматную картошку, которую с удовольствием съест под какое-нибудь видео. Восхитительный запах вскружил голову. Макар сглотнул слюну.

– Да, вот.

– Покажи, где валится.

Взглянув на код, он сразу понял, в чём проблема.

– Так у тебя же...

– Ё-моё! Я и сам теперь вижу! На фига я её асинхронно вызываю? Вот что значит – перегрузился!

– Бывает. Жаль, я картошечки не поем, – грустно вздохнул Макар.

– Как – не поешь? Так ты ж нашёл! Я всё равно принесу.

– Тогда давай её вместе съедим.

– Давай!

Через полчаса Фаня явился с целой сковородой жареной картошки и ароматными котлетами. Комнату уже по-настоящему заполнил сногсшибательный аромат. А там оказались и свежие огурчики! Голодные студенты набросились на ужин и некоторое время ели молча.

– Это кто, батя твой? – спросил Фаня, указав на чёрно-белый портрет на стене.

– Да ты что?! – засмеялся Макар, – Это ж Леонов, советский космонавт, который первым вышел в открытый космос. Портрет тут уже висел, когда я заселился.

– А... я просто слышал, что твой отец – космонавт.

– Нет. Мой отец исчез почти сразу же после моего рождения. Скрылся в неизвестном направлении. А там кто знает, – может, он и правда космонавт?

– О, тогда мой тоже космонавт! – засмеялся Фаня. – Его тоже нет. Мама родила меня, когда была уже в возрасте, как говорится, для себя. Я – смысл всей её жизни. Все мамы, наверное, такие.

Макар грустно вздохнул и кивнул, хотя и не был согласен с последним утверждением. У его мамы смысл жизни был в другом – устроить личную жизнь. Малыш этому мешал, но что она могла поделать? Кандидаты в отцы менялись, становясь всё более маргинальными... В конечном итоге мама осталась одна, разочарованная и озлобленная. Она не говорила прямо, но всем своим видом намекала, что во всех её бедах виноват сын. Потом мама серьёзно заболела, но отказалась от лечения. И умерла, когда Макар уже учился в колледже.

– Сказать по правде, я в общагу сбежал от маминой опеки, – продолжал Фаня. – А ещё у меня есть две одинокие тётушки. Все они живут здесь, в городе. Поэтому у меня всегда свежие домашние котлетки. Разве я мог поступить куда-то ещё? Кто ж меня отпустит? Еле-еле вырвался из их цепких объятий.