Лариса Киселева – Инициация Млессии (страница 5)

– Тогда давай спать, – ответила Млессия и направилась к кровати. Больше не на какие дела и эмоции сил не оставалось.

Этот странный звук прорывался сквозь сон и мешал, и никак не прекращался. И эти шаркающие шаги. «Какой кошмар!» промелькнуло в голове, потому что сразу же все вспомнилось. И хотя не произошло ничего такого страшного, но сердце как-то сжалось от страха, с пониманием того, что в доме они не одни. Сон мужа продолжал быть глубоким и безмятежным, а девушка в испуге распахнула глаза и увидела только какую-то бесформенную фигуру.

– Новенькие, значит, – проскрипел голос. – Опять с вами возиться, оплату принесли?

Млессия только беспомощно смотрела на старуху. Таких женщин она видела в первый раз. В Мире Ученых старости не было.

– Хорошо, если принесли, – продолжила старуха. – А то бывает, приходят с пустыми руками. Но ничего, таких тоже примем. Обычно платят всегда с лихвой. И старуха опять стала скрести пол этим странным приспособлением, которое и издавало разбудившие Млессию звуки.

«Веник» всплыло в голове. Как же сильно этот предмет отличался от механизма автоматического Уборщика из их дома. «У нас больше нет дома» . И с этой мыслью она с силой пихнула Хола в бок. В этот раз пробуждение состоялось, и он резко сел на кровати.

– А мужик то у тебя красавец, – причмокнула старуха.

Весь разговор, сама ситуация была настолько престранной, что было просто непонятно, как реагировать. Хол вылез из кровати, начал что-то искать в своем рюкзаке. Наконец нащупал и вытащил какой-то мешок, сразу же протянул его старухе. Она высыпала на ладонь камушки, с удовольствием их разглядывала, пробовала на зуб. Млессия узнала в этих камнях самые разные породы, коих валялось множество около их дома. Это факт вызывал большое удивление, глядя на то, как любовно обращалась с ними старуха. Но вывод напрашивался простейший и, наверняка, верный: здесь такие камушки найти не так-то и просто. Решив взять ситуацию в свои руки, Млессия, прикрывшись одеялом, обратилась к старухе:

– Помогите нам, пожалуйста, познакомиться с этим местом, правилами жизни здесь.

– Первое правило: никаких правил! Но ведь за этим вы и шли, верно?! – ответила старуха и увидев, как вытянулось лицо девушки, продолжила, – Но все-таки кое-что следует знать, иначе и дня не проживете. Но сначала позавтракаем.

В этом мире как раз было утро.

Глава 3. Назад пути нет.

В этом доме пришлось прожить ровно две недели. Каждый день проходили обучение и заучивали наизусть собственную легенду. Старуха так и не представилась, только посмеивалась в ответ белозубой улыбкой, которая никак не вязалась со старческим образом.

– Зовите меня Бабой Ягой! – усмехалась, словно вкладывала в эту фразу какой-то особый, только ведомый ей смысл.

– Но это же ваше не настоящее имя, – как-то пыталась возразить Млессия.

– А вы что же, решили свои настоящие имена оставить?

– Почему бы и нет? Разве нас будут здесь искать?

– Нет, исключено. Здесь еще никто никогда не искал прибывших, – старуха снова засмеялась. Казалось, что ее очень веселит вся эта ситуации, нерешительность, испуг переселенцев.

С именами решилось все просто. Им разрешили оставить имена, данные им при рождении. Но пришлось еще выбрать имя рода. Фамилию, как называла это старуха. В этом мире каждый род носил свою фамилию, которая определяла принадлежность человека к определенной общине. Есть целые деревни с одной фамилией, ее им присваивал титулованный род. Владельцу титула принадлежали земли, на которой разрешали жить людям. Чем больше Млессия слушала старуху и лекции, тем больше запутывалась. На логичный вопрос: а почему же нельзя каждому человеку давать уникальное имя, землю, свободу, старуха посмотрела на каким-то непонятным взглядом и просто вздохнула.

– Ох, и трудно тебе будет здесь, девочка, – сказала она.

– Почему? Что я уже делаю не так?

– Ты примеряешь мерки своего мира на этот. Зря, запомни раз и навсегда. Больше ты никогда не вернешься, потому лучше сразу принимай и запоминай устройство этого мира. Он теперь твой, навсегда, до конца твоих дней.

Но Млессия не могла принимать всю поступающую информацию без вопросов. Она не просто хотела знать, как все устроено, но и почему? И вот на этом, втором этапе старуха просто как бы соскальзывала с темы или переводила тему. То ли сама не знала правильный ответ, то ли не положено было эти вещи переселенцам открывать. Хол же явно избегал всех этих разговоров, и похоже, возложил всю ответственность за познание нового мира на жену. Целыми днями ходил около хижины, изучал местность, как сам говорил. Старуха и ему давала задания. Она была сведуща во всем: как силки на зверя учила его ставить, как дрова колоть, как лапти плести, еще много премудростей им знать необходимо, которые уж точно в жизни приходятся. Хол сначала с энтузиазмом брался за познание новых знаний, но потом забрасывал обучение и жаловался Млессии, что в этом мире очень многое завязано на тяжелом физическом труде. Механизмы и инструменты тут не то чтобы не в почете, их вроде бы еще даже местным не внедрили.

– Тебе нужно здесь найти применение своих знаний, чтобы мы могли жить, как и прежде, – убеждал он Млессию, – это наш единственный путь выжить в этом мире.

– А ты разве не хочешь найти занятие для себя? – удивлялась жена.

– Мы же всегда так с тобой жили, – Хол не хотел ничего менять.

– Но теперь все иначе, – постепенно приходило понимание, почему же они так и не смогли пройти Инициацию в их родном мире. – Пути назад нет.

– Конечно, вместе справимся со всеми трудностями, – говорил он, обнимая и продолжал избегать старухиных нравоучений.

Млессия понимала: без этих знаний они не смогут обустроить свою жизнь в новом мире. И впитывала, как губка, даже то что, по мнению старухи, предназначались только для Хола.

Время пребывания в хижине заканчивалось. Об этом старуха предупредила в первый же день. У всех переселенцев история была примерно одинаковой. В основном приходили одиночки, но попадались и пары, как Млессия с Холом. Не всегда в прошлом мире они были мужем и женой, чаще просто бежали из другого, движимые страстью к друг другу в надежде на светлое будущее. Люди приходили за новой жизнью. Кого-то отправляли за преступления, кто-то принимал решение сам. Переселяли всех, потом давали срок на адаптацию. Знания о новом мире, местный язык изучался во сне в первую ночь с помощью технологии обучения. Старуха так и не показала, что это за приспособление. Но факт оставался фактом, после пробуждения легко понимали местный язык и могли на свободно говорить. Двухнедельная практика этот навык закрепляла. А потом, уже в процессе освоения новой жизни, переселенцы окончательно усваивали все особенности речи того района, в котором остались жить.

Хижина давала приют. Первые знания, документы вручила старуха на третий день пребывания, когда определились с общей фамилией. Супруги Млессия и Хол Финагорские. Холу было все равно, какая фамилия будет у семьи, а Млессия решила назваться именем программы, в которой она работала, создавая животных для других миров. Фауна – так просто называлась. Но старуха забраковала такое короткое название. В результате склонений, появления нескольких вариантов так и вышло – Финагорские. К фамилия рода Млессия уже начала к этому привыкать. Все больше беспокоил Хол. Вел себя странно, отстраненно, не интересовался ничем, проводил все дни лежа на стоге сена, снова пропадал, возвращался злой и раздраженный, отмалчивался. А потом устроил скандал, что стало для Млессии большой неожиданностью.

– Из-за тебя мы сидим в этом примитивном мире! – кричал он, – ребеночка ей захотелось, а что ты сделала для этого? Мне что, теперь ради твой мечты каждый день дрова колоть?

– Но ты же сам предложил уйти в другой мир, – на глаза Млессии навернулись слезы от несправедливости обвинения, – я думала, что это наша общая мечта.

– Конечно, я тоже мечтаю об этом, – вдруг успокоился он после этой неожиданной вспышки, – давай завтра уговорим эту бабку вернуть нас обратно.

– Но она же сказала, что это невозможно, – резонно возразила Млессия.

– А ты что, всегда веришь тому, что тебе говорят? – зло усмехнулся Хол.

– У меня раньше не было причин не верить, – поежилась она. – И, если мы, вдруг вернемся, разве нас не накажут?

– Там на месте и разберемся, – зло ответил Хол. – Я понял, что прибытие в этот мир было ошибкой.

Но старуха не появилась на следующий день и через день тоже. От нее не было ни слуху, ни духу. Осталось всего три дня до того момента, как хижину нужно будет покинуть. Приходилось самим организовывать свой быт: готовить еду. Хол остервенело колол дрова, которые нужны были не только для приготовления пищи, но и для обогрева помещения, потому что по ночам было прохладно, и соломенное одеяло не спасало. Необходимость физически трудится каждый день приводила Хола в ярость. Таким Млессия раньше своего мужа не видела, не знала, как реагировать. Раньше казалось, что живут они в мире и согласии, у них общие цели, понимание жизни. Но стоило на горизонте появится трудностям, как Хола словно подменили. Возникала мысль очень неприятная, поэтому девушка старалась все ее отогнать… Мысль о том, что Хол и раньше был с ней только потому, что было удобно, комфортно в жизни. Ведь все заботы об организации стабильности всегда были на ней. Свои бонусы Млессия даже не знала, на что муж тратит. Потом снова начинала такое поведение оправдывать тем, что ему сейчас трудно, что в новом мире обязательно справятся вместе. Хол и правда немного успокоился, а Млессия надеялась, что старуха не появится, а если и появится, то не даст возможности вернуться. Было очень страшно только при одной мысли о возвращении. Сразу вспоминались истории, в которых людей с низким рейтингом отправляли в низшие миры, туда, куда выберет Совет. Больше никто и никогда не слышал об этих людях. А неизвестность, как известно, всегда пугает. Здесь она уже хотя бы знала язык и видела, что природа схожа с Миром Ученых, значит, и в остальном не должно быть сильных различий. Так рассуждала неопытная девушка. Впереди ждала неизвестность, но страшно не было. Млессия долго пыталась понять природу этого чувства, и когда догадалась, то аж рассмеялась от облегчения. Здесь она могла сделать выбор сама, трудный, возможно, неправильный, но зато свой собственный. Жила здесь по-настоящему, не как заведенный робот, нацеленный лишь только на получение бонусов, которые и тратить то в ее мире было некуда. Первый раз в жизни готовила еду под чутким руководством ворчливой старухи, убирала хижину, разжигала печь. В ее мире разводить живой огонь было категорически запрещено, вроде бы как во избежание лесных пожаров, которые все равно происходили. Но здесь каждый день готовили еду в печи, а не получили готовые смеси из пищевого блока. Сами чистили овощи, мыли крупу, нарезали мясо. Первый раз, увидев обезглавленную курицу, Млессия чуть не разрыдалась, но потом взяла себя в руки и приняла тот факт, что кубики мяса в тарелке в ее мире еще неделю назад были тоже птицей или зверем… просто раньше получала мясо только в виде нарезанных кубиков, уже приготовленных с овощами или и вовсе в супе-пюре. И еда здесь была гораздо вкуснее, словно до этого она питалась исключительно засохшей травой. Почему же так? Было не понятно, каким образом подавлялись ее вкусовые рецепторы раньше, или все же сама пища была просто другой? В голове вертелось множество вопросов, но ответов пока ни на один не было.