Лариса Кириллина – Возвращение Улисса (страница 15)

Он привез мне подарок: новую песню, которую тут же сам исполнил дуэтом с Афиной, аккомпанируя себе на гитаре и электронике с заранее записанным сложным многоголосным фоном. В этом фоне мой слух уловил смутные обрывки старинных русских мелодий, наложенных на мексиканские ритмы и облеченные в уйлоанские звучности… Смесь совершенно невероятная, но удивительно органичная.

Потом он сыграл кое-что попроще, в тагманском ритмичном стиле, и молодняк опять принялся танцевать.

Лори, мне показалось, мечтала уйти домой и прилечь. Но прерывать наш праздник ей не хотелось.

Пришлось мне самой намекнуть Ульвену, что время позднее, детям пора бы угомониться и разойтись по кроваткам. Он послушно закончил импровизированный концерт и признался: «Госпожа Хранительница, а вы не сочли бы слишком наглой просьбу остаться у вас? Я ведь выпил вина, и теперь обязан нанять водителя флаера, а мне неохота. И вообще я устал». – «Да, конечно, Ульвен! Свободная комната есть, рядом с папиной, только там немного не прибрано». – «Не беда, я же буду спать, а не изучать ваш космический хаос!» – «Хорошо, мой милый. Мы всегда тебе рады. Виктор, дашь Ульвену постель?»..

Ситуация, вполне естественная для нашей семьи, казалась немыслимой для Лори и Мариассоль. Мать и дочь удивленно переглянулись. Терпимость к инопланетянам и постоянное с ними сотрудничество – главнейший закон Тиатары. Но моя почти родственная близость к семье Киофар – скорей исключение, нежели правило. Лори и Альф никогда не приглашали в гости коллег-инопланетян, и в их дом никогда бы не попросился на ночлег уйлоанский принц, перебравший вина на семейном празднике.

Я так устала, что еле добрела до собственной спальни. Перед тем, как рухнуть в сон, успела подумать о муже и дочери. Пожелать им спокойного полета и благополучного возвращения. А потом – спать, спать, спать.

День рождения удался. Хотя тоже вышел рабочим.

Требования

Координатор Уиссхаиньщщ действительно обещал в скором времени прилететь – побеседовать со мной лично. Несмотря на всю техническую оснащенность Межгалактического альянса, сделать это немедленно можно было бы только в случае чрезвычайных событий. Тогда не считались с затратами и посылали один или несколько кораблей в любой сегмент вселенной. Ведь вселенная имеет ячеистую структуру, и примерно так же устроен Альянс. Базы и административные центры разного уровня располагаются в важных узлах. Сетевая организация сил Альянса позволяет действовать быстро и эффективно, но потом за все операции придется отчитываться. Это лишь издали кажется, будто СОКОР – Совет Координаторов – орган сугубо декоративный, поскольку у него нет ни конкретного места собраний, ни расписания сессий, ни постоянного состава. Однако в каждом мире все действия сил Альянса отслеживают специально назначенные технократы и бюрократы, вооруженные суперкомпьютерами с искусственным интеллектом. А потом эти аудиторы, ревизоры и контролеры рассылают запросы о правомерности или законности тех или иных операций, финансируемых из общего фонда.

Я предпочла бы совсем не вникать в принцип действия механизмов Альянса. Задачи Хранительницы гораздо скромней, и мне их по горло хватает. Просто я объясняю, почему даже всемогущие аисяне не порхают между подведомственными мирами, как им заблагорассудится.

Тем временем ко мне на прием явился Улисс.

Мы поговорили о его выступлениях. Я посоветовала ему немного убавить их интенсивность и переключиться на письменные жанры: «Вы можете взять за основу расшифровки ваших отчетов. Отшлифовать стилистику, добавить ссылки на литературу – и статьи, по сути, готовы».

– А много ли я на них заработаю? —спросил вдруг он.

Я изумилась:

– Разве вы недовольны вашими нынешними доходами? У вас, смею напомнить, высокий оклад, а вдобавок все лекции и семинары, проводимые вне Института, оплачиваются организаторами дополнительно. Гонорары, по-моему, очень достойные. Или вы еще не разобрались со своими счетами?

– Милая Юлия, я безмерно вам благодарен за бескорыстную помощь, но, кажется, соблазняя меня поступить к вам на службу, вы сулили мне скорое обогащение? Между высоким окладом и настоящим богатством, согласитесь, разница есть.

– Вы работаете совсем недолго, дорогой Улисс. За такое время карьеры не делаются. Самые весомые гонорары поступают от публикации книг и статей, получающих межгалактический статус. Именно к этому я вас сейчас призываю. Когда некий текст попадает во все инфоцентры Межгалактического совета по научным связям разумных миров, за него автоматически начисляются роялти, и они растут по мере распространения ваших идей.

– Понятно, моя искушеннейшая наставница. Хорошо, я займусь статьями. А перевод «Одиссеи» – он принесет еще больше денег, чем статьи?

– Конечно, Улисс. Уникальный масштабный проект оплачивается по наивысшей ставке. Я забыла заранее предупредить, что сама на гонорар не претендую. Помогать вам я собираюсь только из творческого интереса.

– Тогда давайте займемся Гомером. Я готов подстроиться под ваш насыщенный график. Могу приходить сюда, или, если вам больше понравится, с радостью приму вас у себя в профессорской резиденции. Главное, чтобы дело двигалось без задержек.

– Дорогой Улисс, позвольте спросить: откуда в вас такой всплеск меркантильности? Раньше вы вообще почти не говорили о деньгах.

– Говорили – вы, моя Юлия! Я ловлю вас на слове, потому что мне это вовсе не безразлично. Деньги мне сейчас очень нужны. Просто жалованья – недостаточно.

Выдержав паузу и уставившись на меня всеми тремя глазами, он произнес совсем другим тоном, не столь наступательным, а скорее смущенным:

– Юлия, я намерен жениться.

– На Вайвенне Сеннай?

– Да. От вас ничего не скроешь.

– Достойный выбор!

– Она восхитительна! А ведь мне казалось, что после моей незабвенной Илассиа я не смогу полюбить другую женщину.

– Не скромничайте. Я заметила, как вы посматривали на Оллайю.

– Ещё бы! Девочка так похожа на мать. Просто копия. Я дивился и любовался на это невероятное чудо. Но, клянусь, между нею и мной ничего быть не может. Для Оллайи я слишком стар, и вдобавок ее брат Лаон, наверное, всё ещё ненавидит меня… Если Оллайя сумеет перебороть неприязнь ко мне, мое сердце утешится: я позволю себе надеяться, что Илассиа меня великодушно простила. Большего я не хочу. У этой девочки, полагаю, впереди блестящее будущее, только мне рядом с ней делать нечего. А Вайвенна – совсем другая. Живая, приветливая, любезная…

– Вы ей тоже сразу понравились.

– Да, она мне призналась, что старалась не пропускать ни одного из моих выступлений. Даже на базу к спасателям ухитрилась пробиться, сделав благотворительный взнос и получив право посетить их собрание. А в Миарре просто завладела мной, уведя с приема в Институте – показать свой дом, который находится, как вы знаете, по соседству… Окружила заботой и лаской, угостила, очаровала и… не отпустила. Ну, я там и остался на все два дня.

– Значит, вы сделали ей предложение?

– Скорее, она мне. Я не решился бы так стремительно обзаводиться семьей, не имея даже собственного пристанища, кроме маленькой казенной квартиры. Но Вайвенна не хочет ждать, пока я постепенно разбогатею и построю собственный дом. Зачем, если у нее – большой особняк?.. Мы, простите за такие подробности, провели две ночи вместе и вполне убедились, что прекрасно подходим друг другу. Во всех отношениях. Между нами всё решено. Она первая спросила, хочу ли я взять ее в жены. «Могу ли я не хотеть?» – изумился я. Если дело лишь в наших взаимных желаниях, можно зарегистрировать брак хоть сейчас! А свадебную церемонию у очага устроить потом, не спеша. Тогда Вайвенна объяснила мне ситуацию с завещанием господина Иллио Сенная и с ролью ее отца в этом деле. «Улисс, мой любимый, – сказала она, – я, конечно, могу выйти замуж, не спрашивая разрешения у отца: у меня есть собственный доход, я имею право жить в нашем доме, доколе мне будет угодно, но… лучше всё-таки проявить уважение к тому, от кого зависит судьба моих сыновей». Как я понял из ее разъяснений, господин Вайлен Кеннай после нашего брака станет опекуном близнецов. Он даже вправе забрать их к себе, разлучив с Вайвенной, если ее новый муж ему не понравится. Разумеется, она по доброй воле детей не отдаст.

– А вы согласны их воспитывать?

– Я не против! Мальчики славные, они входят в тот возраст, когда им становится нужен отец – неважно, родной или приемный. Вы же знаете, Юлия, к детям я питаю особые чувства. И мне кажется, я уже покорил их сердца!

– Вы говорили с господином Вайленом?

– Да, моя Юлия. Чтобы сплетни не прилетели в Тиамун прежде нас, мы на следующий же день явились в Музей Уйлоа.

– И Вайлен, конечно, заставил вас ждать.

– Он – директор, и он на работе, тут ничего удивительного. Мы погуляли по кампусу и пришли в назначенный час.

– Как он воспринял новость?

– Без восторга, Юлия. И намекнул, что, не будь моя фамилия Киофар, он не дал бы согласия на брак дочери с мужчиной намного старше ее, и к тому же не имеющего доходов, кроме жалованья рядового сотрудника Тиамуна. Когда я посмел возмутиться, он объяснил, что в глазах всего общества такой брак показался бы неравным и скоропалительным – опять же, повторил он, не носи я фамилию Киофар. Вайвенна несколько резковато ответила, что первый ее супруг годился ей, восемнадцатилетней, в дедушки, и это тогда никого не смущало. «Да, но господин Иллио был очень богат, – напомнил господин Кеннай. – И он обеспечил тебя на всю жизнь, честно выполнив брачный контракт».