Лариса Кириллина – Наследник (страница 11)
– Иссоа и Эллаф… знают?
– Нет. Мы никому не рассказывали. Зачем нарушать их покой. Они счастливы – после стольких страданий и испытаний.
– Как и вы с Келленом. Я рада за вас, Илассиа!
– И ты не считаешь это… предательством?
– Что ты! Нисколько! Жизнь должна продолжаться!
В тишине, наступившей после небесной мистерии, послышался дальний звук электрокара.
– Почти как тогда… Келлен возвращается, – сказала спокойно Илассиа. – Нам пора.
Мы забрали Лаона и вместе встретили доктора Келлена Саонса, вернувшегося из медицинского центра, где он присутствовал на очередной операции.
– Папа! – бросился к нему мальчик.
Келлен взял его на руки и дружески поздоровался со мной. Они втроем смотрелись как слаженная семья, в которой между супругами нет обжигающей страсти, но есть почтительная привязанность. Лаон радовал их обоих, и в присутствии сына можно было не вспоминать о лиеннской трагедии и лиеннском проклятии.
Илассиа приглашала меня остаться поужинать с ними. Но я отказалась.
– Не боишься лететь в темноте? – спросила она.
– Нет, не в первый же раз! Чего бояться? Трасса подсвечена огнями, флаер новый, электроника очень надежная, трафик сейчас небольшой.
Я взлетела над виллой, развернулась над озером Ойо и направилась в Витанову, домой.
Всё и сразу
Наше очередное собрание в доме семьи Киофар оказалось немногочисленным. Только Иссоа, Эллаф, их дети и мы втроем – я, Карл и барон Максимилиан Александр.
Иссоа и Эллаф, как всегда, встретили нас радушно и ласково, но больше всего гостям обрадовался Ульвен. Он запрыгал от счастья, увидев Карла и барона Максимилиана Александра, был горд донельзя, когда ему разрешили сесть вместе с нами за утренний стол, а потом притащил «виолино» и вцепился в Карла как клещ: «Bitte, zeig mir, wie spielt man die Geige!»…
Юному принцу и двум баронам отвели для урока музыки маленькую гостиную, где когда-то Карл обучал Иссоа.
Мы немного понаблюдали за ними. Ульвен был жаден до знаний, но ребячески нетерпелив. Он хотел получить сразу всё и злился сам на себя, когда понял, что мгновенно заиграть у него не получится – нужно методично осваивать азы ремесла. Как настраивать струны, как держать инструмент, как отыскивать и относительно чисто извлекать из скрипки звуки – пока без смычка, щипком, pizzicato. Барон Максимилиан Александр помогал им советами и несколько сдерживал прыть неуёмного ученика, который при неудачах сам себя беспощадно ругал – «Тупой баадар!»… Слушать это было необычайно забавно, но я старалась не рассмеяться. Зато Карл не сдержался и захохотал, и Ульвен тотчас задал вопрос – как нужно выругаться по-немецки? «Dummkopf», – опрометчиво сообщил ему Карл, после чего Ульвен изобрел гибрид «Dummkopf Baadar!» – и снова набросился на непокорную Geige.
Чтобы немного отвлечь обоих и дать Ульвену передохнуть, барон Максимилиан Александр запустил для него очень старую запись, которую Карл когда-то прислал мне еще с Арпадана: там они вдвоем исполняли под синтезатор романс Бетховена. Эта пьеса навсегда осталась одной из самых моих любимых, и когда я ее включаю, я неизменно лью слёзы – не от горя, а от прихлынувших воспоминаний. Карл в том ролике выглядел совсем юным и красивым как ангел, скрипка пела в его руках, обещая нам близкое счастье. Он и сейчас очень даже хорош собой – по-прежнему стройный, высокий, голубоглазый, но волосы у него больше не золотые, а более тусклые, коротко стриженные, и на лбу появилась морщинка, и щеки уже не мальчишески гладкие, а жестковатые, особенно, если он плохо побрит.
– Was ist das? – зазвенел голосок Ульвена.
– Синтезатор, – ответил Карл. – Смотри, у него не струны, а клавиши. И играют двумя руками. Тембры можно переключать. В этом ролике имитировался оркестр.
– Wie?..
– Совместная игра большого числа инструментов.
– Я хочу! Мне нравится! Где такое берется?
– У нас дома.
– Привезите сюда!
Тут Иссоа вмешалась: «Ульвен, откуда такие манеры? Тебе уже объясняли, что нельзя повелительно говорить с друзьями, особенно когда они намного старше тебя»…
– Пожалуйста, милостивый господин барон, – немедленно сбавил гонор наш маленький принц. – Ich bitte Sie sehr, mein gnädiger Herr Baron…
Карл и его отец принялись объяснять, что наш синтезатор – предмет довольно громоздкий, летать с ним из Витановы в Тиастеллу практически невозможно, к тому же электроника может сломаться, а починить будет трудно.
– Тогда я хочу к вам в гости! – заявил Ульвен.
– Для этого нужно разрешение папы и мамы, – напомнил барон Максимилиан Александр.
Мальчик тут же подбежал к Эллафу и Иссоа:
– Папа, мама, господа бароны зовут меня в гости, учиться играть на клавишах – можно?
– А виолино? – спросила Иссоа.
– Виолино тоже возьмем! Хочу и то, и другое!
«И побольше, побольше, побольше», – вспомнила я свой любимый стариннейший анекдот, который нередко цитирую в Колледже, когда некий студент берет на себя слишком много. Впрочем, мне самой всегда не хватало предписанных курсов и языков.
Просьба сына привела Иссоа и Эллафа в замешательство. Но Ульвен умел настоять на своем. Он обхаживал мать и отца, приплясывая от возбуждения, уговаривал на двух языках, призывал на помощь обоих баронов и даже меня, die gnädige Frau Bewahrerin, клялся вести себя как идеально вежливый мальчик, – в общем, не отступался, пока ему не обещали, что иногда, если кто-нибудь сможет его сопровождать в Витанову, он будет нас навещать.
Надеясь немного отвлечь Ульвена от мысли о вожделенном синтезаторе, Иссоа послала Эллафа наверх, в запертый кабинет – принести стеклянный органчик, «мийон эреллай», на котором сама Иссоа давно уже не играла. Оказалось, гибкая трубка, по которой сжатый воздух подавался внутрь, заставляя звучать инструмент, изветшала и прохудилась. Ульвен огорчился, но тут же принялся дуть в органчик самостоятельно, извлекая потешные и не очень-то музыкальные звуки, а другой рукой нажимая на клапаны.
– Можно это как-нибудь починить? – спросил он мать, недовольный получившимся результатом, и смущенно добавил: – Пожалуйста.
– Это – можно, – сказала Иссоа и переглянулась с Эллафом.
Ничего не поделаешь. Принц – музыкант. Запретить ему быть самим собой ни у кого не получится. Отобрать «виолино» – он будет играть на «мийон эреллай», отобрать органчик – начнет извлекать музыкальные звуки из кастрюль, бокалов, ваз и чего попало.
– Уйлоанский Моцарт, – умилился барон Максимилиан Александр и сразу же получил неизбежное: «Was ist das?»
Пришлось рассказать про земного мальчика, который жил в незапамятном прошлом, звался Вольфгангом Моцартом, и будучи даже несколько младше Ульвена, быстро выучился играть и на скрипке, и на клавишных инструментах, а еще умел сочинять свою музыку.
– А бывает музыка не своя? – изумился Ульвен.
– Конечно, бывает, – ответил Карл. – Я, к примеру, сочинять не умею, а играю то, что написали великие музыканты.
– Написали? Прямо буквами?
– Нет, другими значками.
– Покажи!.. Ой, господин барон. Извините. Покажите мне, будьте добры. Я хочу это знать.
Карл порылся в своем девайсе и нашел какие-то ноты.
– Вот, смотри. Это совсем не единственная система музыкальной записи, – пояснил он Ульвену. – Бывают другие. Эта установилась на нашей планете, Теллус, примерно в восемнадцатом веке… Но другими системами я не владею.
– Научи… научите меня, пожалуйста! Я хочу сочинить свою музыку, а потом ее записать!
– Зачем? – удивилась Иссоа.
– Пусть играют! Во всей Вселенной!
Ничего себе замыслы…
Мы давно уже поняли: если Ульвен пристал, ни за что не отстанет. Карл принялся объяснять ребенку азы музыкальной грамоты, тот заглатывал мудрёную информацию, будто порцию лакомых сладостей. Я в какой-то момент перестала воспринимать их слова и очнулась, когда мои бароны провозгласили: слух у мальчика – феноменальный, память – выше всяких похвал, способности – вправду «моцартианские». Впрочем, никого это не удивило. Иного мы и не ждали.
И всё-таки он был еще маленьким. Распираемый новыми знаниями, он начал вертеться, дурачиться и озорничать.
– Может, нам пойти прогуляться? – предложил Карл.
– Идите, мои дорогие, – сказала Иссоа. – Я побуду дома, не хочу, чтобы здесь оставались только Файолла с няней и Танджи.
– А я охотно тебя развлеку разговорами, – откликнулась я. – В предыдущие дни я столько моталась то туда, то сюда! Мечтаю просто расслабиться.
На прогулку вдоль озера Ойо отправилась сугубо мужская компания – два барона, Ульвен и Эллаф. Они сказали, что, может быть, арендуют какую-нибудь яхту. Собственной яхты у семьи Киофар больше не было, «Илассиа» принадлежала супругам Саонс. Обзаводиться еще одним судном Иссоа сочла излишним. Эллаф не увлекался путешествиями по воде, а содержать такую игрушку ради того, чтобы она красовалась у причала без дела, дорого и бессмысленно.
Вскоре после их ухода Нинниа вынесла вниз проснувшуюся Файоллу. Девочке – примерно полтора годика. В отличие от невероятно прыткого и подвижного брата, она казалась тихоней и почти не капризничала. И, судя по серым с голубизною, а не бирюзовым, глазам, алуэссой она не была. Вероятно, Файолла уродилась в Эллафа, Келлена и покойную госпожу Оллайю, а может быть, и в другую бабушку, госпожу Файоллу-старшую, которую я помнила лишь почтенной, холодновато-учтивой стареющей дамой, державшей внутри себя все свои страсти и переживания. Недаром госпоже Файолле не очень-то нравилась я, зато сразу понравилась сходная с нею по духу Илассиа.