Лариса Кириллина – Двойник (страница 15)
Семья Киофар, как ни странно, давно уже не имела флаера в собственности. Иссоа так и не научилась водить, а Эллаф, приобретший права в зрелом возрасте, ощущал себя в роли пилота несколько неуверенно и не хотел экспериментировать в воздухе над женой и детьми. Если семья и летала, то только с наемным профессиональным водителем.
Юный Ульвен, обожавший небо, космос и технику, не испытывал таких трудностей; он-то дорвался до прав в шестнадцать лет и водил теперь флаер почти так же легко и свободно, как покойный дядя. Однако он не спешил становиться хозяином летной машины, опасаясь, что в таком случае ему придется пожертвовать собственной независимостью и постоянно куда-то возить то родителей, то прочих родственников.
Спорить с Иссоа я не стала. Хочет лететь сама по себе – пусть летит.
Уж не знаю, какой воздушный лихач ее вёз, но всего через час с небольшим она уже оказалась в моем кабинете.
«Юллиаа, я так и не сумела заснуть», – призналась она. – «Эллаф дал мне те капли из корня марейи, но на меня они не подействовали, а от укола я отказалась».
Внешне императрица оставалась спокойной, демонстрируя пресловутую уйлоанскую сдержанность. Лишь самые близкие понимали, какие бури бушуют внутри. Океанида сродни океану: среди полного штиля вдруг возникает цунами, шквал, ураган…
«Давай попробуем вызвать Карла с Ульвеном, ты поговоришь с сыном, а потом, если хочешь, поспишь у меня», – предложила я. – «Только я не знаю, какое у них там сейчас время суток, и сколько вообще там прошло времени». – «На Сироне?» – «Нет. На Эрефе». – «Где это? И зачем их туда занесло? Ведь в маршруте гастролей такой планеты не значилось»…
Пришлось рассказать о неполадках в двигателе и о вынужденной стоянке «Гране» на планетоиде с мрачной репутацией межпланетной тюрьмы. Язык не повернулся поведать Иссоа о том, кто такой «Рафаэль Санти». Иначе императрица немедленно наняла бы не флаер, а космолет, и ринулась бы самолично спасать Ульвена и прочих.
На мой вызов вновь откликнулся Карл. Он дежурил на «Гране», и теперь у нас появилась хорошая видеосвязь. Он переменился в лице, увидев рядом со мною Иссоа, но нашел в себе силы дружески улыбнуться ей и спросить, как дела у Эллафа и здоровы ли младшие дети, Файолла и Эллаф Ульвен.
– Каарол, где мой сын? – перебила Иссоа. – Позови его сюда поскорее, пожалуйста! Я страшно волнуюсь!
– Он скоро будет, – с некоторой неуверенностью ответил мой муж. – Я сейчас передам ему сообщение.
– Где он?!
– Отдыхает после концерта.
– Какого концерта?!
– Для заключенных.
– Но ты обещал, что концерт вы отмените! – вмешалась я.
– Юлия, я не смог его переупрямить, – признался Карл.
– Ты?! Мальчишку?!
– Его высочество принца. Он твердил, что дал слово, а слово принца – титан и алмаз, залог его императорской чести, и вообще нарушать обещания – признак лживых натур, так учил его «господин барон Максимилиан Александр», к тому же к здешним заключенным никогда еще не прилетали артисты, особенно столь высокого класса, и обмануть ожидания сотен несчастных существ было бы крайней низостью, не достойной ни принца Ульвена, ни барона Карла Ризеншнайдера цу Нойбург фон Волькенштайна, которого он почитает как второго отца…
– Всё закончилось благополучно?
– Да. Концерт состоялся ночью. Здесь другой ход времени, планетоид вращается куда быстрей Тиатары.
– Ты присутствовал?
– Нет. С Ульвеном поехали Джарри, Афина и Ульфар как технический ассистент и телохранитель. Я должен был сменить на дежурстве Валли.
– Координатор Пшшасс с тобой связывался?
– Рафаэль сказал, что руководство Альянса сообщило ему: к нам летит окуданский корабль. Через сутки он будет здесь. Либо двигатель «Гране» починят на месте, либо, если не выйдет, мы вернемся на окуданце, а «Гране» возьмут на буксир.
– Каарол, но где же Ульвен?! – спросила Иссоа еще более требовательно и беспокойно.
– Пока мы разговариваем, я послал ему сообщение. Если он спал, то нужно некоторое время, чтобы он проснулся и добрался сюда.
– А там, где он есть, с ним нельзя поговорить?
– Только по радиосвязи.
– Каарол, Каарол, ради всех нас, сделай это немедленно! – взмолилась Иссоа. – Успокой меня! Пусть он откликнется!
Через пару минут в рубке «Гране» послышался сонный голос Ульвена:
– Господин барон, что случилось?
– Дорогой мой, пожалуйста, будь на «Гране» как можно скорей, у нас сеанс межпланетной связи, ты знаешь, насколько это трудно и дорого. С тобой хочет поговорить твоя мать.
– Это… из-за концерта? Вы ей пожаловались?
– Нет. Не только. Мы ждем тебя!
Иссоа немного успокоилась, убедившись, что Ульвен никуда не делся. Но всё равно досадовала на Карла, который пошел на поводу у беспечного юноши, позволив ему выступать в таком месте и перед столь сомнительной публикой.
Ульвен ворвался в переговорную рубку как вихрь, скинув шлем на ходу: «Вот! Успел! Гнал электрокар на предельной скорости и бежал со всех ног! Здравствуй, мама! Здравствуйте, госпожа Хранительница и господин барон!»..
– Почему ты не слушаешься господина барона? – начала Иссоа с упреков. – Он – командующий экспедицией! Его слово – закон! Больше я никуда тебя не отпущу!
– Мама, милая, но ничего же со мной не случилось, – оправдывался Ульвен. – А поскольку я принц, моё слово стоит не меньше, чем слово господина барона Карла. Если я его дал, то обязан держать. Ты, как императрица, знаешь, почему мы не вправе нарушать обещаний. Господину барону я всё объяснил, и он понял!
– А если бы что-то случилось?.. Вас было четверо юных и безоружных против целой толпы осужденных преступников…
– Это достойные сострадания обездоленные существа, у которых отнято всё, кроме жизни и памяти.
– Существа? – переспросила я.
– Очень разные, – пояснил он. – Есть люди с Сироны, есть тактаи, есть окуданцы, есть виссеванцы… Наших, к счастью, нет. Или я их не видел.
– Вас там не обижали? – спросила Иссоа.
– Да что ты! Принимали великолепно! Концерт прошел замечательно!
– Какую же программу вы исполняли перед такой странной публикой?
– Определенной программы не было. Сложные композиции мы играть не отважились, тут это вряд ли поймут. К тому же на разных планетах свои собственные представления о музыке. Мы предложили, чтобы каждый желающий напел нам хотя бы отрывок своей любимой мелодии, а мы ее тут же аранжируем. Поскольку Афина по первой специальности космолингвист, она сразу запоминала слова. Поначалу шло туговато, но вскоре зал оживился. Я подбирал мелодию на синтезаторе и накладывал на гармонический фон, Джарри подстраивался с ударными, Ульфар запускал этот паттерн в записи, регулируя по моим указаниям темп и громкость, и мы с Афиной постепенно наращивали остальные пласты: импровизацию на гитаре, флейте и скрипке, вокал – попеременно она и я, а в конце дуэтом… В конце всё соединялось, и звучал настоящий оркестр и хор из множества голосов, хотя нас оставалось на сцене четверо! Успех был необычайный! Зал ревел от восторга! Нас никак не хотели отпускать! Я разрешил записать весь концерт, чтобы они потом могли это слушать! И подарил им другие записи нашего тура! Теперь наш ансамбль «Созвездие» – вне конкуренции в этой злополучной дыре!
– Да уж, популярность среди уголовников – повод для гордости, – проронила Иссоа.
– Мама, они тоже нуждаются в музыке и в красоте! Разве нет? Nicht wahr? Эти песни, наверное, пробуждали в них самые лучшие чувства и воспоминания… И дарили надежду на будущее.
У меня проступили слезы. Я встречала в жизни немало прекрасных и добрых разумных существ, в том числе среди моих близких, но принц Ульвен Киофар Саонс излучал душевный свет такой мощности, что его хватило бы на сотворение целого мира – куда более совершенного и гармоничного, чем любой из окрестных миров…
Иссоа тоже была смущена и не нашла слов для дальнейших упреков и возражений.
– А зачем вы меня разбудили и позвали сюда так срочно? – спросил Ульвен. – Убедиться, что я жив и здоров? Это мог бы вам рассказать господин барон Карл.
– Повод был совершенно другой, – призналась Иссоа. – У нас на Тиатаре произошло нечто невероятное. Я хочу тебя подготовить к предстоящим событиям.
– Кто-то умер? – испугался Ульвен.
– Нет, напротив! Воскрес. Но от этого никому не радостно.
– Мама, о чем ты?
Мы с Иссоа рассказали Ульвену о внезапном появлении двойника его дяди. И о том, какими последствиями всем нам грозит официальное признание личности клона.
Реакция принца оказалась весьма неожиданной.
– Надо же! – заявил он. – Как интересно! Я еще никогда не видел настоящего клона! Он действительно в точности копия дяди? И с ним можно поговорить?
– Он сидит в карантине, – сообщила я. – И проходит реабилитацию. Мы с бароном Максимилианом Александром и твоей тетей Маиллой общались с ним дистанционно. Да, похож. Но поверь, для тех, кто помнит подлинного Ульвена, это зрелище с трудом выносимое.
– Так ведь я не застал его живым! Мне, наверное, будет не так страшно, как вам.
– Дорогой Ульвен, эту копию сделали и прислали сюда с несомненно враждебными целями, – сказала я, стараясь оставаться спокойной. – Двойник уже объявил о намерении восстановить все свои права. В том числе имущественные. И, как нам разъяснила Маилла, даже если настоящий Ульвен сложил с себя полномочия главы рода и отрекся от титула императора, он остался верховным иерофантом Лиеннской империи. От этих обязанностей он избавиться не успел.