Лариса Капелле – Черное зеркало колдуна (страница 17)
Глава 7. Белые начинают… и выигрывают!
Сессилия Гласс придирчиво рассмотрела себя в зеркале. Лет тридцать назад она бы искренне расстроилась, не говоря о более раннем возрасте, когда каждая морщинка становилась поводом для депрессии, но ко всему привыкаешь. Так и старение перестало быть для Сессилии Гласс извечным страхом. Сейчас она даже находила, что неплохо выглядит. Серо-голубые глаза не утратили своего блеска, пепельный цвет волос ей даже шел, она не растолстела и не потеряла свою горделивую осанку, которая ее всегда отличала в молодости. И самое главное, опыт – сын ошибок трудных и мудрость – дочь тех же самых просчетов пришли на смену наивности и юношескому энтузиазму. У каждого возраста были свои достоинства и недостатки, главное – умело использовать и те и другие.
Когда-то невысокая и ладно скроенная Сессилия была высокомерной и элегантной блондинкой, библией которой был последний номер «Мари-Клэр» или «Мадам Фигаро». Про таких говорят «из грязи в князи». Действительно, семья Сессилии была не просто бедной, а откровенно нищей. Но она никогда не согласилась бы называть своих родителей грязью. Просто не всем везло в жизни, одним Создатель давал и ум, и таланты, и упорство, и силу воли, а на других делал передышку. Вот таким произведением, созданным в минуты отдыха, и были родители Сессилии: месье и мадам Лавилле. Люди добрые, бесхарактерные и откровенно ленивые. Правда, надо отдать должное совестливости Творца, по всей видимости, понявшего, что Он уж слишком отдохнул на старших представителях семейства Лавилле, и решившего исправить ошибку на их дочери.
Сессилия была девушкой решительной, с незаурядными способностями, хотя и не обладавшей необыкновенной красотой, но умевшей нравиться и, самое главное, извлекать из собственного шарма приличную выгоду. Она быстро покинула родительский дом, если таковым можно было назвать полуразвалившуюся хибару с земляным полом и покосившимися стенами. Использовав всевозможные правительственные стипендии и субсидии, выучилась в престижной школе изящных искусств на дизайнера. Именно к этому периоду относилось и ее знакомство с Микаэлем Родригесом. Их многое объединяло: оба были пролетариями среди отпрысков буржуазных родов, авантюристами и оппортунистами, двигающимися по течению и прекрасно умеющими извлекать выгоду из благоприятных ситуаций. И случилось то, что неминуемо должно было случиться, между ними вспыхнул короткий роман.
Это произошло летом 1962 года, на Лазурном Берегу, под разухабистый твист и сладкие «слоу» Элвиса. У Микаэля рядом с Каннами жила тетка, предоставившая в распоряжение молодой пары угол в собственном саду, так как в доме места не было. Они разбили палатку и провели совершенно волшебные две недели, валяясь на пляже, купаясь до одурения в море, объедаясь фруктами и танцуя до упаду. А ночами их палатка ходила ходуном, да так, что даже соседи стали намекать тетке Микаэля, что можно было бы и потише. Кто-то любится, а кому-то надо утром вставать на работу. Только все это было в прошлом. Дороги Сессилии и Микаэля разошлись достаточно быстро. Ни один, ни другая узами себя обременять не хотели, и уже тогда у Микаэля начались проблемы с законом.
Сессилия, несмотря на авантюрную жилку, была особой рациональной и испытывала непреодолимое отвращение к бедности. Удачное замужество было самым закономерным и логичным решением в данной ситуации. И Микаэль никоим образом на роль хорошей партии претендовать не мог.
Пути-дорожки Сессилии и Микаэля вновь пересеклись гораздо позже. Она уже к этому времени была мадам Гласс, жила в красивом фамильном особняке. В общем, успешно осуществила первую половину жизненных планов. Вторая половина этих самых планов приходилась на самореализацию. Престижное образование и связи мужа позволили ей тогда устроиться на работу в качестве научного эксперта в известную адвокатскую контору, специализирующуюся на покупке-продаже произведений искусства. Тогда ей на экспертизу принесли небольшой эскиз, принадлежавший перу Тициана. Клиент – известный политик – хотел, конечно, подтверждения подлинности. Но самое главное – желал удостовериться, что, купив картину, не окажется ввязанным в какой-либо скандал.
Картина принадлежала одному известному египетскому коллекционеру и была приобретена на законных основаниях. Однако внимание изучающей историю картины Сессилии привлек один интересный факт: в коллекции господина Мансура Кафрави она не задержалась. Сессилия была женщиной любопытной и решила повнимательнее присмотреться к самому египетскому коллекционеру.
Звезда египтянина всплыла на горизонте лет десять назад. Его отец, владелец компании Катамия Рессорт, оставил сыну солидное состояние, большую часть которого наследник вложил в произведения искусства. Он обладал хорошим вкусом и таким же отличным нюхом на выгодные сделки. Именно ему принадлежали несколько громких открытий последних лет. Сессилию все это напрягло, и она искала, пока не наткнулась на один интересный факт. Да и не факт, просто одну фотографию приема в особняке Кафрави. На ней на заднем плане, с фужером в руке и со своей обычной полуироничной улыбкой на устах красовалась ее первая любовь – Микаэль Родригес. Прекрасно зная характер последнего, Сессилия стала копать дальше, и ее открытие могло оказаться на первых полосах газет: Мансур Кафрави был жуликом.
Схема была удивительно проста и эффективна. Микаэль находил наброски, эскизы, картины неизвестных мастеров нужной эпохи. Таким образом, никаких проблем с углеводородными и прочими анализами возраста холста и красок не возникало. Этим картинам придумывалась история, находился более благородный автор, в процессе реставрации, естественно, опытный художник улучшал материал: легкий штрих, движение воздуха, наклон головы, полуулыбка, пара других незначительных на первый взгляд деталей – и все менялось. А стоимость автоматически увеличивалась в десятки, а то и в сотни раз. Но мадам Гласс видела гораздо дальше собственного носа и информацию попридержала. Короткая журналистская слава ей была ни к чему. Ну рассказала бы она миру о махинациях египтянина и ее бывшего любовника, а дальше что? Несколько громких скандалов и никакой непосредственной пользы для Сессилии. Политику покупать картину она отсоветовала и от Родригеса решила держаться подальше. Сколько раз потом она пожалела о принятом решении! Если бы она только знала, какую цену ей придется заплатить за то, что тогда она не остановила Кафрави! Однако человек полагает, а судьба располагает, и их дорожки пересеклись вновь. На этот раз речь шла о наброске Рубенса, и так получилось, что Сессилия перешла египтянину дорогу. На место ее поставили быстро, урок она запомнила, и оставалось только поблагодарить Мансура Кафрави за него.
В глазах женщины промелькнула глубоко запрятанная печаль, но она тут же встряхнула головой. Сессилия была человеком хладнокровным и расчетливым, ее девизом было: бизнес есть бизнес. Новость о том, что Кафрави отчаянно понадобилось подлинное зеркало Ди, быстро облетела всемирную сеть антикваров. Зачем оно могло ему понадобиться? Мансур всегда был крайне осторожен, а тут словно с цепи сорвался. Почему? Он всегда был человеком скрытным. Никто про него ничего особо не знал. Появлялся он всегда неожиданно, разъезжал по всему миру, особенных привязанностей не имел. То есть никаких корней, только крылья.
Сессилия вспомнила их единственную встречу. Впечатление от нее осталось тягостное, как застарелая зубная боль. Особенно ее поразил взгляд Кафрави: пустой и темный, как бездна. Она даже тогда про себя назвала его глаза «черными дырами».
Телефон зазвонил. Женщина сняла трубку и слушала внимательно, не прерывая, а когда разговор закончился, снова подошла к зеркалу:
– Ну что ж, Мансур, раунд третий и последний! Белые начинают и выигрывают!