Лариса Иванова – Тайна серого тумана. Песня красок (страница 1)

Лариса Иванова

Тайна серого тумана. Песня красок

Пролог

Сказание о том, как мир потерял краски.

Когда-то давным-давно, ещё до того, как снег разучился падать вниз и приобрел привычку взлетать к небесам , а тяжелые камни научились дышать, словно живые существа, эта земля была самым прекрасным уголком во всем королевстве.

Люди здесь не знали слова «скука»: по утрам девушки примеряли шляпки с фруктами и цветами, вечерами на площадях играли такие музыканты, что звёзды на небе начинали пританцовывать, а детский смех висел в воздухе гуще меда.

Но всё это кончилось в один миг. Злой колдун ,или, как говорили старики, просто очень уставший от чужой радости человек, однажды захлопнул свою книгу заклинаний и произнёс слова, которые никто не успел запомнить:

- Пусть всё станет тихо.

- Пусть всё станет серо.

- Пусть те, кто слишком любит жизнь, станут теми, кто умеет только ждать.

И мир остекленел.

Не в прямом смысле — он стал похож на старую фотографию, которую долго носили в кармане и стерли все яркие места. Люди не умерли. Они просто... перестали быть людьми.

Вот идёт женщина с корзиной — она застыла на полпути, и рука её стала шершавой, как кора. Вот мальчик, замахнувшийся палкой, чтобы сбить яблоко — теперь он стоит в парке, похожий на садовую статую, только глаза иногда моргают. А вот целая семья, которая обедала за столом — теперь они сидят молча, и суп в их тарелках давно превратился в серую пыль. Их назвали троллями. Конечно, они двигались. Они могли ходить на работу странную, бессмысленную работу по добыче серой руды, могли есть серую кашу и даже разговаривать короткими, серыми фразами. Но никто из них не помнил, что такое смеяться до слез, или плакать от счастья. Или шить платье с золотыми лентами просто потому, что сегодня солнечный день. Самым страшным троллем стал тот, кто раньше был королём этой страны. Он превратился в огромное каменное существо, которое сидело на троне и считало свои сокровища. Сокровища тоже были серыми.

Но, как это часто бывает в сказках, колдун просчитался. Он не учёл одной маленькой детали: любовь не умирает, даже когда её прячут под камень. И вот, спустя много лет, а может, и дней — время для троллей текло, как патока, в доме самого угрюмого тролля, жившего на самой окраине Серых земель, раздался звук.

Это был не просто звук. Это был детский плач. Тролль, который ковырялся в своей каменной крупе, вздрогнул. Он подошёл к порогу и увидел корзинку. В корзинке, укутанная в лоскуты невероятных цветов алого, как мак, и синего, как васильки, лежала девочка. Она не просто плакала — она заливалась таким звонким, таким живым рёвом, что у тролля заложило уши, а на стенах его дома впервые за сто лет треснула штукатурка.

— Цыц, — проскрипел тролль.

— Здесь нельзя шуметь. Здесь всё спит.

Девочка замолчала и посмотрела на него. Глаза у неё были такого цвета, про который в мире троллей забыли — зелёные, как молодая трава. Тролль не знал, что делать. По правилам, он должен был отнести находку Старшему троллю. Но девочка протянула руку и схватила его за каменный палец. И палец... потеплел.

— Оставайся, — буркнул тролль.

— Будешь помогать по хозяйству. Только тихо.

Он не знал, что в его унылом доме поселилась не просто девчонка-найденыш. В тот день он приютил утерянный ключ. Тот самый ключ, которым суждено было открыть все ржавые замки, что намертво сковали этот несчастный, погруженный в серость мир.

А девочка, которую позже назовут красивым именем Айна, (тролль нашёл это имя на пожелтевшей странице одной из забытых книг в своем чулане), росла не по дням, а по часам.

Ей снились удивительные сны. В них звенела задорная музыка, летали по небу разноцветные шляпы, а чей-то очень родной и очень знакомый голос — шептал:

— Ты не отсюда, дитя. Ты — свет. Ты — смех. Ты- радость. Ты всё обязательно вспомнишь, когда в этот край придёт настоящая зима.

Но зима в Серых землях была такой же серой, унылой и бесцветной, как всё вокруг.. И никто из живущих в оцепенении, даже не догадывался, что однажды все переменится и зима станет совсем другой, не похожей на эту.

Так начинается эта удивительная, полная надежды история.

Глава 1

Дитя серого камня

Рассвет в горах выдался холодным и колючим. Айна знала это по тому, как редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь щель в каменной двери, чертили на земляном полу две бледные полосы.

Пора вставать. Она спала на охапке старого мха, брошенного прямо на каменный выступ. тролль считал, что перины — это для слабаков, а камень закаляет дух. Впрочем, дух Айны и так был закален лучше любого кремня. Она бесшумно спустилась с лежанки. Её босые ступни привыкли к холоду пола за те годы, что она жила здесь. Сколько именно — она не знала. Помнила только смутный образ тепла, запах молока и чьи-то ласковые руки. А потом — холод, серость и угрюмый силуэт тролля, закрывающий небо. Её одежда была сшита из грубой, некрашеной шерсти, которую тролль выменивал у пастухов внизу. Бесформенное платье до щиколоток скрывало фигуру, делая её похожей на маленький серый валун. Но настоящая маскировка начиналась с лица.

Айна подошла к глиняной миске с водой. На неё смотрела девочка лет двенадцати с остренькими чертами лица. Достав из-за пазухи маленький уголек, припрятанный со вчерашнего вечера, она привычным движением подвела брови, делая их тяжелее и грубее. Затем взяла горсть сухой глины, растерла её в пыль и слегка провела пальцами по скулам и шее, чтобы кожа казалась землянисто-серой, как у всех горных жителей. Самой трудной частью были глаза. Яркие, зеленые, как весенняя трава, они выдавали её с головой. Ни у кого в этих хмурых краях не было таких глаз. Тролль называл их «бельмом». Айна опустила веки и осторожно, кончиками пальцев, нанесла на веки и под глазами тонкий слой золы, смешанной с жиром. Это делало взгляд тусклым, водянистым и безликим. Губы она просто крепко сжимала, чтобы они не выделялись своей естественной розовостью на сером лице.

— Встала? — раздался сзади низкий, гулкий голос, от которого, казалось, завибрировали стены.

Айна вздрогнула, но не обернулась. Тролль умел двигаться совершенно бесшумно для своего роста. Он был огромен, его кожа напоминала кору старого дуба, смешанную с гранитом, а маленькие черные глаза-бусины никогда не выражали эмоций. Он не был зол. Камень не может быть злым или добрым. Он просто есть. И он требует.

— Трава для коз, вода из нижнего ручья, — прогудел он, бросив у порога пустое ведро. — И снеси корзину старой Хроде. Передашь, что плата будет через луну.

Айна молча кивнула. Говорить с ним лишний раз было бесполезно. Он либо не слышал, либо не придавал значения словам. Она медленно оделась. Её движения в стенах дома всегда были тягучими, как смола. Она как будто боялась занять слишком много места, боялась, что её присутствие заметят. Плечи слегка сгорблены, взгляд в пол. Соседям, которые иногда заглядывали к Троллю по делам, она казалась частью обстановки — тенью, вечно шаркающей за спиной хозяина. Выскользнув из пещеры, она на мгновение зажмурилась. Солнце! Настоящее, живое. Но позволить себе радоваться здесь, на открытом месте, где её могли увидеть козопасы или торговки, было нельзя. Лишь когда она спустилась в низину, к ручью, скрытую от посторонних глаз высокими валунами, она позволила себе улыбнуться. Айна скинула серые опостылевшие башмаки и вошла в ледяную воду. Брызги полетели в стороны, заискрившись на солнце. Она быстро набрала воды, но вместо того, чтобы сразу уйти, села на теплый камень, подставив лицо свету. Закрыв глаза, она тихо, почти беззвучно, запела. Это была мелодия без слов, которая рождалась где-то в груди и вырывалась наружу, заставляя её тело покачиваться в такт. Здесь, среди мха и камней, она не была серой и незаметной. Здесь она была живой.

Обратно в гору она шла уже медленно, натянув на лицо привычную маску безразличия. На тропе ей повстречалась старуха Хрода, та самая, к которой нужно было отнести корзину.

Хрода сидела у своего жилища, вязала какую-то тряпицу.

— Айна! — скрипуче позвала она.

— Опять за водой? И когда этот старый пень научится сам ходить?

Айна остановилась, опустив глаза к земле.

— Он занят, — тихо сказала она.

— Я отнесу вам корзину позже.

— Да погоди ты, не шурши мимо, как мышь, — Хрода похлопала по камню рядом с собой.

— Сядь. Глаза-то подними. Дай посмотрю на тебя.

Айна застыла. Поднять глаза значило рисковать. Но ослушаться старуху, которая знала всех в округе, тоже было нельзя. Она медленно подняла голову, глядя сквозь старуху, стараясь, чтобы взгляд оставался рассеянным.

— Хмурая ты, — вздохнула Хрода.

— И ликом бледна. Тролль тебя, небось, гоняет с рассвета до заката. И откуда ты только взялась на его голову? — она покачала головой.

— Ладно, беги. Корзину у входа оставь.

Этот вопрос, мучил её каждую ночь. Откуда я взялась?

Когда стемнело, и Тролль, наевшись похлебки, завалился в свой угол и засопел, как осыпающийся склон, Айна выбралась из дома. Она села на большой плоский камень перед входом, обхватив колени руками. Луна заливала долину серебром. Она смотрела на звезды и чувствовала, как внутри поднимается знакомая, щемящая тревога. Тролль говорил, что нашел её в горах, завернутую в тряпки. Одинокий, никому не нужный ребенок. Он взял её, потому что помощница в хозяйстве пригодится. Просто и понятно, как всё у троллей. Но Айна знала: это не всё. Там, глубоко внутри, за слоями серой глины и золы, жило что-то другое. Какая-то искра, которая не давала ей стать настоящей камнелюдкой. Чувство, что она здесь временно. Что она ждет чего-то... или кого-то. Что её руки созданы не только для того, чтобы таскать воду и траву для коз.