Лариса Джейкман – Угол падения (страница 10)

– А что тут скажешь? Все это ерунда. За свою долгую жизнь с Марией я конечно же имел всякого рода встречи с женщинами, и по работе и вообще. Но кто-то специально выбирал моменты, чтобы заснять меня в так называемых фривольных позах и в моменты, похожие на интимные. Это все подстроено, Александр Михайлович.

– Ну-ну! А вот это ты как мне объяснишь? – спросил тогда тесть и протянул Илье еще одну фотографию, где он голый в постели с двумя молоденькими девчушками. Это были его выпускницы, Надя и Света, с ними он провел всего один вечер, после этого девушки уехали в другой город на учебу, и он с ними больше никогда не встречался.

– Это уже переходит всякие границы! – выкрикнул Илья.

– Вот именно. И я о том же. Я всегда считал тебя порядочным мужиком, Илья, а ты… извини, но выражаться не буду. Значит так. Забирай всю эту грязь себе, а дневник Марии останется у нас. Рано или поздно он мне пригодится. Бедная моя девочка, она жила с таким негодяем и знала об этом. Она никогда не просила у тебя развода?

– А это не ваше дело. Марии больше нет, и я не советую вам ворошить наше прошлое. Мы были счастливы с ней, она любила меня. А от ошибок в жизни никто не застрахован.

– Ну что ж, прекрасная заключительная речь. Теперь тебе никто не мешает совершать эти так называемые ошибки. Желаю удачи.

С этими словами Александр Михайлович поднялся и вышел. Илья сидел как пригвожденный, в руках он все еще держал фотографии и не знал, как вести себя дальше.

Когда он наконец вышел в прихожую, он увидел, что теща и тесть уже на выходе. Майя стояла здесь же, прислонившись к стене и грустно смотрела на бабушку с дедом. У Дины Борисовны глаза были заплаканные, Александр Михайлович хранил показное спокойствие и наконец, сухо попрощавшись, они покинули их квартиру. Майя тут же повернулась и ушла в свою комнату.

Илья остался один и почувствовал озноб. Он вдруг почти физически ощутил, что над ним нависла какая-то беда, опасность. Волнение и тревога охватили его и захотелось убежать, исчезнуть, уснуть, а проснуться в другом месте, среди других людей, другим человеком.

Это было отчаяние. Он ощутил вокруг себя вселенскую пустоту. Не осталось рядом ни одного человека, которому он был бы нужен. Все его родные отвернулись от него, а те женщины, которые принесли ему все эти несчастья, были такими ненужными ему самому, что он ощутил себя, как в пустом, холодном и глубоком колодце, из которого ему уже не выбраться никогда.

«Галя… есть Галя, которая меня поймет и поддержит!» – промелькнуло у него в голове, и Илья стал дрожащими руками листать телефонный справочник. Колпаковых было на удивление много. Он сразу же отмел тех, которые жили в отдаленных и непрестижных районах, отмел женские фамилии, так как ни одни инициалы не имели буквы «Г», и наконец осталось всего пять номеров. Илья стал звонить и с третьего раза попал туда, куда нужно.

Галина сама подошла к телефону, это облегчило задачу.

– Галина Ивановна? – все же официально обратился Илья.

– Да, я вас слушаю, – ответили ему.

И тут Илья расслабился. Он как будто ухватился за спасательную соломинку.

– Галка, привет! Извини, что поздновато уже, но поговорить надо. Это Илья Сафронов.

– А-а-а, ну здравствуй. Что случилось? Что-нибудь с Майей?

– Да нет, тут другое. Ты знаешь, мне так чего-то плохо, что хоть в петлю головой. Меня и так уже тошнит от всей этой истории, а тут еще Мариины родители приезжали, и тоже туда же. Я, оказывается, причина всех бед и несчастий.

– Ну а что ты хочешь от меня?

Галина ждала ответ. Ей ужасно хотелось почувствовать его слабость, безысходность, ей нетерпелось увидеть его жалким и беспомощным. Может тогда она сможет выкинуть его из головы, почувствовать свою силу и превосходство и расстаться с мыслью, что он ей нужен.

Но Илья у нее этих чувств не вызывал. Ни жалким, ни слабым он ей не казался, а наоборот она почему-то чувствовала в нем попавшего в сети крупного матерого самца, который ищет у нее помощи, чтобы потом отблагодарить.

Как будто в ответ на ее мысли Илья вдруг спросил:

– Мы не могли бы с тобой завтра встретиться? Ты, надеюсь, не работаешь в воскресенье?

– Нет, не работаю. Но с какой стати мы должны с тобой встречаться, Илья? Если тебе нужна моя помощь, как психотерапевта, то запишись…

Илья ее перебил:

– Не нужна мне помощь психотерапевта! Мне просто нужно с тобой поговорить. Мы ведь были друзьями, близкими друзьями, если ты помнишь. А мне сейчас нужен именно друг.

– Поплакаться в жилетку, – закончила Галина его мысль.

– А что, разве это недопустимо? Давай сходим, пообедаем где-нибудь. Хотя бы в «Булонский лес»: жюльен, устрицы, бургундское вино.

– За дорого покупаешь нашу свиданку. Хорошо. Жду тебя у ресторана в два часа, устраивает?

Илья тут же согласился, а сам подумал:

«Не долго она сопротивлялась. Но зато с каким гонором дала согласие! Ну и штучка».

Илья не кривил душой. Встреча с Галиной ему нужна была только для того, чтобы выбраться из вакуума, встретить человека, которому он не безразличен и который сможет ему морально помочь. Затем он переключился на недавний разговор с тестем. Ему было досадно, что его так просто уличили в чем-то постыдном, недостойном.

«Чертовы фотографии! Откуда они взялись? Кто подсматривал, следил за мной? Кому это было нужно?» – размышлял Илья. Он вспомнил про дневник Марии. «Значит, она и дневник вела. Интересно бы почитать. Тоже мне, святая простота. О своих любовниках она там тоже писала, или только меня выставляла в черном свете?» – грустно думал он и постепенно предался воспоминаниям.

9

Когда Илья встречался с Галиной Дорохиной, симпатичной курносой одноклассницей, он не задумывался еще о серьезных чувствах, хотя любопытство брало верх и хотелось всего попробовать, ощутить, испытать. Да и Галина, казалось, тоже стремилась к очень близким, «взрослым» отношениям. Они не задумывались о последствиях и не упрекали друг друга, они просто пошли на внутренний зов, поддались своим чувствам и не заметили, как их интерес и любопытство вдруг переросли в некоторую потребность постоянно быть рядом друг с другом и предаваться любви.

Сначала несмело и осторожно, потом все откровеннее, а вскоре и вовсе страстно и безудержно они обладали друг другом каждый свободный вечер, а уж особенно они почувствовали себя свободно, когда родители Ильи уехали на Север. Галина все ждала, когда Илья позовет ее жить к себе. Она мечтала перебраться к нему, но он молчал. Ему не хотелось пока никаких осложнений. Галина Дорохина для него была близкой подружкой, не более того. Даже в близкие отношения, в интимную связь они вступили по договоренности, по обоюдному интересу.

– Ты не бойся, Илюшенька, – сказала ему однажды Галина, – это тебя ни к чему не обяжет. Я просто хочу стать настоящей женщиной и хочу, чтобы это сделал ты. Ты ведь тоже хочешь, правда ведь? – допытывалась она.

Илья не сдержался. Совсем еще молодой, неопытный, он немного стеснялся и боялся сделать что-нибудь не так, но Галина умело направляла его, всячески поощряла и позволила ему сделать с ней все, что требовал его горячий природный темперамент. Они не задумывались тогда о том, что совершают ошибку, играют во взрослые игры, мальчик и девочка, рано повзрослевшие, еще не умеющие любить, но влюбленные и заинтригованные недозволенностью тех взаимоотношений, о которых уже столько читали, слышали, видели в кино.

Так продолжалось довольно долго. Они уже давно закончили школу, поступили в свои институты, и времени на общение становилось все меньше и меньше: зачеты, сессии, экзамены, тренировки, сборы. Все это отвлекало их друг от друга, но если Галя всегда стремилась к тому, чтобы как-то выкроить время для своего любимого, то Илья наоборот, отдалялся от нее, ссылаясь на бесконечную занятость и сильную усталость. Но все же все праздники и выходные они проводили вместе, и Илья вдруг почувствовал, что он окончательно теряет интерес к их взаимоотношениям.

Просто у него все вошло в привычку, и их постоянная близость стала его утомлять. Вот только сказать об этом Гале у него не хватало духу. Но его раздражало все: и ее халат в ванной комнате на вешалке, и ее зубная щетка, и пушистые домашние тапочки, которые он все время старался запихнуть под тахту – все стало ему надоедать и досаждать.

Он даже представить себе не мог, что все это может остаться в его доме навсегда в придачу с ней, Галей, которая не такая уж и красивая, не такая уж и утонченная, да чего там говорить, просто плебейка.

Внутренне Илья был готов к окончательному разрыву с ней, только вот одно тревожило: а не сорвется ли он тогда, не начнет ли менять женщин как перчатки, не пресытиться ли он, не потеряет ли вообще интерес к жизни? Илья медлил с разрывом и откладывал его с понедельника на пятницу и наоборот.

А потом произошло чудо. Оно упало к нему прямо с небес в полном смысле этого слова. Илья в составе сборной команды их института возвращался с соревнований по плаванью из Волгограда. Они летели ночным рейсом, веселые, шумливые, озорные. Настроение было отличным, первое место в командном зачете сулило им существенное облегчение в учебе к концу семестра, и все радовались, как дети.

А между рядами ходила невиданной красоты длинноногая стройная стюардесса. Вид у девушки был такой серьезный и озабоченный, что никто даже и не пытался приставать к ней или заигрывать, хотя, переглядываясь между собой, парни понимающе подмигивали друг другу и поднимали кверху большой палец, все сошлись на мнении, что девушка – высший класс!