Лариса Джейкман – Тайна старого наследства (страница 7)

Среди вещей, хранившихся в сундуке старой Эдны, было немало хлама: старые поломанные веера, старомодные фетровые шляпы, какие-то коробки с непонятными, дешевыми украшениями, такими как бусы из стекляруса, броши без заколок, кольца, утратившие всякий вид, погнутые и с потускневшими каменьями. Но рассматривать все эти «драгоценности» Майклу было неинтересно, он только удивлялся, для чего Эдна хранила весь этот хлам, и чем он был ей дорог?

Под слоем какой-то одежды, которой Майкл никогда не видел на своей жене, он наконец наткнулся на что-то более интересное. Это были толстые тетради, похожие на канцелярские талмуды, с пожелтевшими от времени листами и исписанные крупным, размашистым почерком Эдны.

Майкл осторожно вытащил одну из них и открыл первую страницу. На титульном листе красовалась нарисованная черными чернилами хризантема, а под ней значился год: 1901. Просматривая остальные тетради, Майкл убедился, что были и более ранние, и поздние даты. Выходило, что Эдна действительно вела дневники с самой ранней юности и почти до конца своей жизни.

Он вспомнил, как не так давно по просьбе жены и под ее диктовку записал последнюю страницу в дневнике Эдны. Это были грустные слова о том, что жизнь, не такая уж бурная и счастливая, подходит к концу. Свет померк в ее незрячих глазах, а тени, которые она еще способна различать вокруг себя, наводят на нее страх и тоску.

Одно спасало Эдну в те не очень радостные дни – это игра на рояле. Руки помнили все, чему научились за долгие годы. Играла Эдна все так же превосходно, вот только музыка ее была печальной, от ее звучания исходило страдание и тревога. Майкл этих концертов не любил и всегда выходил в сад, когда Эдна музицировала. Там ее игра тоже была слышна, но она растворялась в звуках живой природы и поэтому не была столь трагична.

Майкл перебрал несколько тетрадей, все их перечитывать он, конечно, не собирался, во всяком случае сейчас. Открыв наугад одну из страниц, он прочитал:

«Все в жизни имеет свое начало и конец. Все: и жизнь, и любовь, и страдания. Мой муж покинул меня, оставив после себя лишь досаду и огорчение от его кончины. А еще тяжелый серый камень, покоящийся на его могиле. Любила ли я своего Джорджа? Не знаю…» – на этом запись заканчивалась.

В другой тетради, помеченной двадцатью годами ранее, была более интригующая запись:

«Чарльз Эддингтон вернулся из этой ненавистной Африки. Зачем нужна эта завоевательная война, которая так калечит людей! Он же ранен, на нем живого места нет!»

Было понятно, что речь шла о временах колонизации Англией крупных феодальных государств Африки в самом конце девятнадцатого столетия. А Чарльз Эддингтон, будучи в то время бравым офицером, был участником подавления восстаний угандийских королевств. Но при чем здесь Эдна? Ей на ту пору было уже около тридцати, незамужняя старая дева, но значит она все эти годы дожидалась Чарльза, раз так переживала за него?

Майкл просмотрел тетради и нашел записи, относящиеся к 1900 году.

«Чарльз оставил меня после стольких лет ожидания», – писала Эдна. – «Ну и пусть. Ему уже пятьдесят, а я в самом соку. Тридцать пять – это еще не возраст для женщины, чтобы там ни говорили злые языки. Дам согласие Джорджу Моррисону. Пусть он не столь красив, но у него неплохой капитал, да и возраст подходящий».

Майкл поудобнее расположился в своем кресле и стал размышлять над этими откровениями Эдны. Значит, она по молодости лет встречалась с Чарльзом Эддингтоном! Это была сногсшибательная новость. Об этом никто никогда не слышал да и не знал. Значит, их связь была тайной добрый десяток лет и, скорее всего, по причине самого Чарльза, который не желал делать их отношения достоянием гласности.

В итоге он все же оставил Эдну где-то в самом начале нового столетия. После чего он долгое время пропадал во вновь завоеванных колониях, то ли в Канаде, то ли в Новой Зеландии, и о нем не было ни слуху, ни духу. Эдна наконец вышла замуж за Джорджа Моррисона, о чем в ее дневнике тоже была подробная запись даже с интимными подробностями, которые Майкл быстро пролистнул.

Но Эдна не долго прожила в замужестве. Джордж Моррисон, богатенький владелец нескольких продуктовых магазинов в их округе и за его пределами, рано скончался от неизлечимой болезни почек, а свой доходный бизнес завещал жене. Но Эдна не желала заниматься торговлей. Она наняла адвоката и с его помощью выгодно продала все лавки и магазины своего мужа, значительно приумножив свой собственный капитал.

К тому же она зарабатывала неплохие деньги игрой, так как много музицировала, став довольно знаменитой. Она была знакома с самой Джулией Хесс, самой известной пианисткой тех времен, с которой не раз участвовала а Променад-концертах в лондонском концертном зале Куинс-холл. Все это приносило ей славу и деньги.

Но счастливой Эдна себя не ощущала. Несмотря на свои успехи, она все равно была в тени более знаменитых и талантливых музыкантов. Джулия Майра Хесс, к примеру, уже с триумфом гастролировала по всему миру, тогда как Эдна Моррисон хоть и была востребована, но в составе симфонического оркестра разъезжала лишь по Британии. Она считала это несправедливым, но видимо ее мастерство все же не дотягивало до мирового уровня.

Мириться с этим было тяжело, к тому же с возрастом Эдне и вовсе надоела такая жизнь. Ей захотелось оседлости, семейного очага, особенно после окончательного возвращения домой Чарльза Эддингтона. Пианистка вновь обратила свой взор на предмет своего обожания, но тот ее вниманием решительно пренебрег! По городку пронесся слух, что у бравого военного роман с молоденькой Элизой Смит, дочерью офицера высокого ранга. Отец Элизы и Чарльз Эддингтон одно время даже служили вместе, и знакомство его дочери с этим прославившимся в боях офицером было весьма престижным.

Элиза, несмотря на то, что была безумно влюблена в Майкла Брукса, ослушаться отца не посмела и вышла замуж по его настоянию. Майкла отец не воспринимал: виноторговец, пивовар – что это за партия для такой блестящей невесты, как его дочь Элиза. Вся эта история, когда-то нашумевшая в их городке, сейчас припомнилась Майклу.

Он вспомнил свое унижение, когда его холодно и неприветливо принимали в доме Смитов. Как плакала Элиза, признаваясь, что Чарльза Эддингтона не любит, но замуж за него выйдет, так как не желает огорчать отца. Майкл смирился со своей участью, а вскоре обратил свой взор на молоденькую Юджин, на которой впоследствии женился.

Вот только сердцу не прикажешь. Любовь к Элизе, ставшей уже Эддингтон, не проходила. Да и она, живя с нелюбимым, хотя и очень заботливым мужем, не могла сдержать своих страстей. У них были жаркие встречи и слезные расставания, которые почти всегда проходили в Девонширском имении, подаренном Юджин, жене Майкла, на свадьбу ее богатыми родственниками. Эти встречи были не частыми, конечно. Но продолжались до тех пор, пока Элиза не обнаружила, что беременна.

Майкл вновь пережил всю эту трагедию и своей потери, и своего обмана: юная Юджин не заслуживала такого обращения. Так считал исстрадавшийся Майкл, пока не обнаружил свою жену в постели с другим. И весь этот порочный круг для него замкнулся самым прискорбным образом.

«Предавший да будет предан сам», – вспомнил он тогда заповедь из какой-то нравоучительной книги и смирился с судьбой.

Затем, после всех этих прискорбных событий и после гибели Юджин, в его жизни появилась Эдна. Майкл взял в руки тетрадь, датированную последними годами. В самом конце он обнаружил запись, сделанную его рукой, ту самую, которую продиктовала ему Эдна. Он стал пролистывать тетрадь, читая предыдущие записи, написанные кое-как уже плохо видящей Эдной, но ничего интересного в них не обнаружил.

– Что же она имела в виду, когда говорила, что скоро я узнаю какую-то тайну? – пробормотал уже довольно расстроенный воспоминаниями Майкл, но тут на глаза ему попалась тетрадь, датированная годом 1910. Это же как раз год гибели Юджин! В самой середине тетради из нее выглядывала розовая ленточка, это явно была закладка.

Майкл осторожно взял в руки дневник и открыл его именно на том месте, которое было заложено. Но то, что он там прочитал, повергло его в шок и пронзило настрадавшееся сердце такой сильной болью, что несчастный чуть не лишился чувств, дочитав откровения Эдны до конца.

Глава 7

Эдна Моррисон никогда не блистала красотой, даже в молодые годы. Угловатая, нескладная, со странным, немного непропорциональным из-за резко выступающих скул лицом, она не производила впечатления юной красавицы. Но ее отец, хоть и богатый, но заядлый кутила и театрал, уверял, что дочь похожа на Клементину Гаварден, очень известную и популярную артистку тех времен. Это же он внушал и дочери:

– Ты должна с достоинством относиться к своей внешности! Пусть все знают, что красота бывает порочна, а твой облик благороден, и всякие там Клементины тебе не чета. Сходство с ней тебя не принижает, а наоборот, возвышает. Ей-то приходится на сцене стрекозой порхать да панталоны из-под юбки показывать. А ты с ее статью и лицом воплощаешь одни лишь благодетели.

Эдна терпеливо выслушивала проповеди отца, которым верила с большим трудом. Ну какая из нее Клементина Гаварден! Та тонка, изящна, одни волосы чего стоят! А у нее, Эдны, ничего этого нет и в помине. Разве что глаза и брови… да, в них есть какое-то сходство. Эдна решила, что отец в чем-то прав, и перестала переживать относительно своего внешнего вида. К тому же одета она была всегда с иголочки. На платья и шляпки для дочки отец денег не жалел.