Лариса Черкашина – Три века с Пушкиным. Странствия рукописей и реликвий (страница 7)
В один из июньских дней 1865 года в дневнике Андерсена появилась запись: «Закончил письмо фрёкен Мандерштерн по-немецки, но не отослал его».
Почему такое решение принял великий датчанин? Уже не узнать, вероятно, на то имелись веские причины. Но в начале сентября того же года Елизавета Мандерштерн имела счастье прочитать ответное письмо, полученное из Копенгагена: «Всемирно знаменитая рукопись Пушкина – для меня сокровище. Примите мою сердечную благодарность. Вы хотите получить мой автограф для г-жи Капнист: посылаю ей маленькое стихотворение на моём родном языке».
Дорога к Пушкину
Но вернёмся к истории самой «Капнистовой тетради» (весьма скромной, без переплёта, из девятнадцати листов), она была собственноручно заполнена Пушкиным в марте 1825 года, когда он готовил к изданию свой поэтический сборник. Александр Сергеевич переслал ту тетрадь из Михайловского брату Лёвушке. А тот должен был передать её другу и издателю поэта Петру Плетневу. Рукопись будущего сборника, с надлежащими указаниями и замечаниями самого Александра Сергеевича, направлялась цензору.
Но… тетрадь таинственным образом исчезла – ныне ту потерю пушкинисты считают невосполнимой и весьма болезненной. Следы её затерялись в начале XX века, хотя прежде пушкинская тетрадка и побывала в руках известных исследователей, таких как Пётр Александрович Ефремов, библиограф, литературовед, издатель и академик Леонид Николаевич Майков.
Ранее, в начале 1890-х, Академия наук, задумав подготовить издание сочинений Пушкина, обратилась к счастливым владельцам автографов поэта с нижайшей просьбой на время предоставить их ей. И первым, кто откликнулся на сей благородный призыв, стал граф Пётр Иванович Капнист. В архиве Майкова сбереглось письмо графа (от 4 июня 1891 года), с коим тот препровождал драгоценную «тетрадь стихотворений Пушкина, собственноручно им написанных с его заметками по изготовлению их к печати». В конце письма граф Пётр Иванович просил вернуть ему тетрадь «по миновании надобности».
Верно, академик Майков долго не решался расстаться с заветной тетрадкой – почти пять лет рукопись находилась у него. Всё же, как честному учёному, ему достало сил передать рукопись законному владельцу.
Благодаря биографии графа Петра Капниста, воссозданной его дочерью, известно, что он не единожды встречался с академиком и разговор меж ними вёлся о «новом издании Пушкина». А также граф сообщил маститому собеседнику «некоторые подробности о великом поэте, которые были им собраны ещё в юности…».
Вот ещё что интересно. По просьбе Майкова граф Капнист в 1895 году написал статью «К эпизоду о высылке Пушкина из Одессы в его имение Псковской губернии», опубликованную в «Русской старине».
Дело в том, что Пётр Иванович многое знал из рассказов дядюшки Алексея Васильевича Капниста (сына известного писателя Василия Капниста), в юные годы служившего адъютантом генерала Николая Николаевича Раевского, героя Отечественной войны 1812 года. Дружеские отношения связывали Алексея Капниста и с сыном генерала Раевского Александром, приятелем Пушкина. Сам же автор статьи в силу своего возраста (ему исполнилось семь лет, когда умер Пушкин) не мог иметь личных воспоминаний о поэте.
Пушкинисты благодарны за собранные графом редчайшие сведения, но по каким-то неведомым ныне причинам Пётр Иванович ни единым словом, ни намёком не пояснил, как у него оказалась тетрадь с пушкинскими стихами.
За год до столетия Пушкина граф Пётр Иванович Капнист умер в Риме, был похоронен в Греции, на Крите, своей исторической прародине, и весь семейный архив наследовали его дочери.
А вскоре, в апреле 1900 года, не стало и замечательного русского учёного Леонида Николаевича Майкова. Вместе с его уходом окончательно исчезла и надежда отыскать следы «Капнистовой тетради». Где она ныне, Бог весть…
Правда, остались фотокопии с шести её страниц, хранящихся в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинском Доме). Но ранее, разбирая пушкинские записи, академик Майков сетовал: «Сперва тетрадь состояла из большего количества листов, но некоторые из них были вырезаны, а остальные сшиты вновь, притом не в надлежащем порядке; вследствие утраты листов одно из включённых в тетрадь стихотворений оказалось без окончания, а другое – без начала».
Её первая драгоценная страница, считавшаяся утраченной, уцелела и ныне как часть архива Ханса Кристиана Андерсена, стала достоянием Копенгагенской королевской библиотеки. Не чудо ли это?!
Рукой Пушкина на тетрадный лист вписана элегия «Пробуждение», сочинённая им в Царском Селе в 1816-м, лицейском году:
Вырванный тетрадный листок совершил своё необыкновенное, воистину волшебное путешествие, достойное пера великого сказочника!
Маршрут виртуального странствия рукописи: псковское сельцо Михайловское – Санкт-Петербург – швейцарский курорт Монтрё – Рига – Копенгаген… «Долетел» пушкинский листок и до тверской глубинки – посёлка с необычным названием – Погорелое Городище.
Да, да, именно этот заветный листок – не подлинник, но прекрасная его копия – обратился экспонатом музея «Дорога к Пушкину», созданного поклонником двух гениев – русского и датского – Борисом Аркадьевичем Диодоровым.
Но для того чтобы пушкинский листок там оказался, потребовалась целая жизнь большого и самобытного художника Бориса Диодорова. И в полной мере – соавтора Ханса Кристиана Андерсена.
«Посол Андерсена в России» – такой уникальный титул даровала народному художнику России Борису Диодорову королева Дании Маргрете II, восхищённая его иллюстрациями – поэтическими и философскими – к волшебным андерсеновским сказкам. Но так случилось, что художник стал послом Пушкина и в Тверском крае!
Вот они, те вечные духовные скрепы, для коих не важны столетия! Россия подарила миру Пушкина, Дания – Андерсена. И эти бессмертные имена – общее бесценное достояние. Нет границ во Вселенной. Нет их и в сказочных мирах. Нет земных рубежей для поэзии.
Ну а надежда, хоть и эфемерная, что в нашем веке «всплывёт» в какой-либо стране, у далёких потомков графа Петра Капниста, тетрадь, исписанная лёгкой пушкинской рукой, всё же есть.
Ведь вот, как ни странно, не столь давно нашлась ранняя сказка Андерсена «Сальная свеча», прежде неизвестная. Суть сказки такова: не может свеча понять своё предназначение в жизни, вопрос «для чего она создана?» мучает её и ввергает в уныние. По счастливой случайности несчастная встречает огниво: в ней возгорается огонь, а вместе с ним и радость жизни.
Поистине свеча надежды!
У датского сказочника есть философский монолог розового куста: «…Мне кажется, что все мы обязаны делиться с миром лучшим, что есть в нас!.. Я мог дать миру только розы!.. Но вы? Вам дано так много! А что вы дали миру? Что вы дадите ему?»
И в этом – весь Ханс Кристиан Андерсен!
Фонд Госпожи Розенмайер
«Холодная осень» Елены Пушкиной
Московское детство