Лариса Черкашина – Три века с Пушкиным. Странствия рукописей и реликвий (страница 60)
Минет год, и Достоевский вновь соберётся в дорогу. Перед новым заграничным вояжем, а поездка нужна для консультаций с европейскими медицинскими светилами (приступы падучей не прекращались), чтобы, по его же словам, «хоть каплю здоровьем поправиться и что-нибудь написать», он просит выдать ему денежную ссуду из Литературного фонда. Что и было исполнено под гарантию прав на все его сочинения. В августе 1863-го путь Достоевского из России лежал в знакомый уже ему Висбаден. Вероятно, и во второй свой приезд сюда, в 1863 году, писатель, как обычно, остановился в отеле Schwarzer Bock, точнее в его дешёвом крыле.
Три августовских дня сряду Достоевский играл в казино, и удача явила свой милосердный лик: рулетка принесла ему солидный куш. Чуть позже, перебравшись в Париж, Фёдор Михайлович подробнейшим образом описывает недавние впечатления: «Я… прожил дня четыре в Висбадене, ну и играл, разумеется, в рулетку. Да Вы что думаете? Ведь выиграл, а не проиграл; хоть не столько выиграл, сколько хотел…».
А далее делится с корреспонденткой своим «открытием» – тайной успеха: «Секрет-то я действительно знаю; он ужасно глуп и прост и состоит в том, чтоб удерживаться поминутно, несмотря ни на какие фазисы игры, и не горячиться».
Но тут же великий знаток человеческих душ весьма здраво и признаёт: «Но дело не в том, а в том, что, постигнув секрет, умеет ли и в состоянии ли человек им воспользоваться? Будь семи пядей во лбу, с самым железным характером и всё-таки прорвётесь…» И словно в оправдание всех будущих своих безумств заключает: «А потому блаженны те, которые не играют и на рулетку смотрят с омерзением и как на величайшую глупость».
Тогда в Висбадене Достоевский выиграл пятьсот прусских фридрисхдоров (в пересчёте на русские деньги – пятьсот империалов, золотых монет достоинством в десять рублей), но спустя два года там же жестоко и проигрался.
Но вера в правильность расчётов отнюдь не поколебалась. Он пишет брату в Россию: «Я в Висбадене создал систему игры, употребил её в дело и выиграл тотчас же 10 000 франков. Наутро изменил этой системе, разгорячившись, и тотчас же проиграл. Вечером возвратился к этой системе опять, со всею строгостью, и без труда и скоро выиграл опять 3000 франков… А мне надо деньги, для меня, для тебя, для жены, для написания романа».
Вспомним «картёжную формулу», выведенную Пушкиным: «Игра несчастливая родит задор»! Её-то «опытным путём», к несчастью, не раз пришлось подтверждать Достоевскому.
Из Висбадена он взывает о помощи, и крик души обращён на сей раз к Ивану Сергеевичу Тургеневу: «…Третьего года в Висбадене я выиграл в один час до 12 000 франков. Хотя я теперь и не думал поправлять игрой свои обстоятельства, но франков 1000 действительно хотелось выиграть, чтоб хоть эти три месяца прожить. Пять дней как я уже в Висбадене и всё проиграл, всё дотла, и часы, и даже в отеле должен. Мне и гадко и стыдно беспокоить Вас собою. Но, кроме Вас, у меня положительно нет в настоящую минуту никого, к кому бы я мог обратиться… Вот в чём дело: обращаюсь к Вам как человек к человеку и прошу у Вас 100 (сто) талеров».
Воистину висбаденское лето 1865-го было «жарким» для Достоевского! Тогда Тургенев прислал коллеге пятьдесят талеров, Герцен же, которого также просил помочь Фёдор Михайлович, просьбу проигнорировал. Зато откликнулся старый друг по Сибири барон Врангель, приславший деньги игроку-неудачнику, дабы тот смог выбраться из Висбадена.
…Не раз выручали друзья и Пушкина из «карточных сетей». Поэт, играя в Москве, жестоко проигрался, его долг картёжнику-профессионалу Жемчужникову, компаньону известного игрока Огонь-Догановского, составил двенадцать с половиной тысяч рублей! Хлопотал за приятеля Михаил Погодин, историк и писатель: «В 1830 году Пушкин проигрался в Москве, и ему понадобились деньги. Он обратился ко мне, но у меня их не было, и я обещался ему перехватить у кого-нибудь из знакомых». И в других его письмах отзвуки тех далёких треволнений: «Собрал мозаические деньги Пушкину и набрал около 2000 рублей – с торжеством послал», «Как я ищу денег Пушкину: как собака!».
Алексей Вульф, приятель поэта, поверяет дневнику сокровенные мысли: «Никакая игра не доставляет столь живых и разнообразных впечатлений, как карточная, потому что во время самых больших неудач надеешься на тем больший успех, или просто в величайшем проигрыше остаётся надежда, вероятность выигрыша. Это я слышал от страстных игроков, например от Пушкина…»
Пушкину редко везло в игре, и тем бо́льшим возрастал его «задор». Денежные долги, вследствие проигрышей, висели на душе тяжкими веригами. «К тому же светская жизнь требовала значительных издержек, на которые у Пушкина часто недоставало средств, – замечал граф Владимир Соллогуб. – Эти средства он хотел пополнить игрою, но постоянно проигрывал, как все люди, нуждающиеся в выигрыше».
«За зелёным столом он (Пушкин) готов был просидеть хоть сутки, – свидетельствовала Вера Нащокина. – В нашем доме его выучили играть в вист, и в первый же день он выиграл 10 р., чему радовался, как дитя. Вообще же в картах ему не везло и играл он дурно, отчего почти всегда был в проигрыше».
И всякий раз Павел Нащокин, её супруг, умудрялся уладить вопросы с карточными долгами поэта, вытащить Александра Сергеевича «из сетей Догановского».
…Общими усилиями друзья и приятели выручили из беды и Достоевского. Но более всех помог себе он сам. Написанный из-за безденежья роман «Рулетенбург» (позже роман стал известен как «Игрок») принёс Достоевскому истинное богатство – даровал избранницу. Вдобавок славу и деньги.
Поскольку издатель Стелловский поставил крайне жёсткие условия, надобно было спешить, чтобы сдать новый роман в означенный срок. Оставалось одно: прибегнуть к помощи стенографистки – Достоевский так и поступил. А в феврале 1867-го его верная помощница, одна из лучших стенографисток, Анна Сниткина стала именоваться госпожой Достоевской. Спустя два месяца после венчания супруги выехали за границу, в свадебное путешествие.
И вновь Достоевский пытает счастье в игре, и вновь проигрывается. Изо всех немецких «Рулетенбургов» (а это Дрезден и Баден-Баден, Бад-Хомбург и Висбаден) летят жене отчаянные письма:
«А вчера был день решительно пакостный и скверный… Веришь ли: я проиграл вчера всё, всё до последней копейки, до последнего гульдена, и так и решил написать тебе поскорей, чтоб ты прислала мне денег на выезд».
«Пошёл на рулетку и всё проиграл… пошёл опять заложить часы (которые по дороге на почту успел выкупить), заложил тому же, как и третьего дня…»
«Страсть к игре есть самая сильная из страстей», – безоговорочно веровал Пушкин, испытав на себе власть этой поистине безумной страсти.
Деньги, что просит муж, Анна Григорьевна присылает. А вскоре получает от него покаянное письмо: «Аня, милая, друг мой, жена моя, прости меня, не называй меня подлецом! Я сделал преступление, я всё проиграл, что ты мне прислала, всё, всё до последнего крейцера, вчера же получил и вчера проиграл».
Заложены в ломбард обручальные кольца, заложены брошь и серьги жены, прежде подаренные ей. Вновь лихорадочная череда проигрышей и выигрышей. Кольца то выкупаются, то вновь отдаются в заклад. Пришлось заложить даже мантилью Анны Григорьевны: «Аня, милая, бесценная моя, я все проиграл, всё, всё!.. Теперь роман, один роман спасет нас, и, если б ты знала, как я надеюсь на это! Будь уверена, что я достигну цели и заслужу твоё уважение. Никогда, никогда я не буду больше играть».
В своё время и Пушкин отправлял весьма схожие послания жене: «Для развлечения вздумал было я в клобе играть, но принуждён был остановиться. Игра волнует меня – а желчь не унимается», «Я перед тобой кругом виноват, в отношении денежном. Были деньги … и проиграл их. Но что делать? я так был желчен, что надобно было развлечься чем-нибудь».
Он знает, добрая Наташа поймёт и простит.
Игры губительная страсть…
После свадьбы Пушкин редко предавался любимой забаве. Но иногда та была ему жизненно необходима, будто противоядие от жизненных невзгод.
Итак, примирённые супруги Достоевские отправляются в Швейцарию. А роман, на который возлагал все надежды Фёдор Михайлович, – пока не написанный им, но уже задуманный роман «Идиот». Первая его часть будет отправлена в январе 1868-го из Женевы в Москву, в дом, что на Большом Трёхсвятительском переулке. В нём-то и располагалась тогда редакция «Русского вестника», одного из влиятельнейших в России журналов, литературных, да и общественно-политических.
Обещание не садиться за игорный стол исполнить удалось не сразу: ещё трижды власть рулетки одерживала верх над Достоевским. Последний проигрыш случился в Висбадене, где не раз за игорным столом, подобно герою «Игрока» учителю Алексею Ивановичу, владели Достоевским самые мучительные чувства.
Однажды, и день тот известен – 16 апреля 1871 года, – после крупного проигрыша Достоевский твёрдо решил: более не играть! «Но не тревожься: я перерожусь в эти три дня, я жизнь новую начинаю», – клятвенно пообещал он жене. И слово своё сдержал. Будто замкнулся некий магический круг: начатый в Висбадене и в Висбадене же завершённый!