Лариса Черкашина – Романы под царским скипетром (страница 7)
На Галерной
Но задолго до взрыва на петербургской набережной «гордой главе» Александра II не давала покоя одна мысль: каким явится будущность для детей, его и Кати? Не будет ли суждена им безрадостная участь бастардов? Посему ещё летом 1874-го монарх издал Указ Правительствующему Сенату: «Малолетним Георгию Александровичу и Ольге Александровне Юрьевским даруем Мы права, присущие дворянству, и возводим в княжеское достоинство с титулом Светлости». Ещё со времён Петра Великого титулом тем удостаивались подданные за особые заслуги перед царём и Отечеством.
В том памятном году княжна Катя Долгорукова поселилась в снятой для неё великолепной квартире на Галерной, где частым гостем бывал сам император. «О, какое удовольствие доставило мне видеть наконец твоё милое жилище в твоём новом доме, – восхищается Александр. – В нём всё мило и уютно, а всего милее милейшая хозяйка». Катенька не медлит с ответом, вторя возлюбленному: «…О, какое удовольствие доставил мне вчера твой визит в мою комнату, почему мы не можем остаться вместе навсегда?»
Исторические параллели. «На Галерной, в доме Брискорн» – адрес первой семейной квартиры поэта в Петербурге. Именно сюда из Царского Села, где прошли счастливые месяцы супружества, в октябре 1831-го поэт привозит свою Натали в дом на Галерной.
Вероятней всего, переехать на Галерную посоветовал Пушкину его шурин Дмитрий Гончаров, временно поселившийся на ней, а затем навестивший сестру и её мужа в Царском Селе. О своих петербургских новостях извещает он дедушку Афанасия Николаевича: «Прибывши сюда благополучно… переехал в Галерную улицу в дом Киреева… Я видел также Александра Сергеевича, между ими царствует большая дружба и согласие; Таша обожает своего мужа, который также её любит; дай Бог, чтоб их блаженство и впредь не нарушалось. Они думают переехать в Петербург в октябре, а между тем ищут квартиры».
Выбор Пушкина остановился на квартире, что сдавала внаём вдова тайного советника госпожа Ольга Константиновна Брискорн. Прежде таких дорогих квартир в Петербурге поэту снимать не доводилось. «Женясь, я думал издерживать втрое против прежнего, вышло вдесятеро», – пенял он на дороговизну петербургской жизни другу Нащокину.
На новой квартире Пушкиным предстояло прожить осень – первую в их совместной жизни, встретить новый 1832 год и весну. Сюда на Галерную из мастерской Александра Брюллова, брата великого Карла, возвращалась с портретных сеансов Натали – художник работал тогда над акварельным портретом красавицы Пушкиной. Супруг жаждал поскорее увидеть творение мастера: «Брюллов пишет ли твой портрет?»
В дом на Галерной доставлялись из Москвы «Милостивой государыне Наталии Николаевне Пушкиной» письма мужа-поэта. Исполненные любовных признаний и беспокойства:
«…Тоска без тебя; к тому же с тех пор, как я тебя оставил, мне всё что-то страшно за тебя. Дома ты не усидишь, поедешь во дворец, и того и гляди, выкинешь на сто пятой ступени комендантской лестницы».
Натали уже носила под сердцем дитя…
Первые месяцы супружеского счастья, или, по Пушкину, покоя и воли. А ведь ещё недавно друзей Пушкина так занимала его будущая свадьба: не погасит ли проза семейной жизни святой огонь поэзии?
Мудрец Василий Жуковский, пристально наблюдая за душевным состоянием женатого Пушкина, нашёл, что его семейная жизнь пошла на пользу и поэзии.
В этом доме Натали и сама дерзнула писать стихи, или, точнее, послать их на отзыв мужу. «Стихов твоих не читаю. Чёрт ли в них; и свои надоели. Пиши мне лучше о себе, о своём здоровьи», – её робкие поэтические опыты Пушкин безжалостно пресёк. Почти как Онегин, резко одёрнувший милую Татьяну. Продолжала ли юная поэтесса втайне заниматься стихотворчеством? Кто может ныне ответить… Однако супружеская жизнь потребовала от неё вскоре иных забот, и дом на Галерной стал для Натали своего рода «школой молодой хозяйки».
И петербургская Галерная, и Царское Село явились неким вневременным перекрёстком для двух влюблённых пар.
Венчание в Царском Селе
Императрица Мария Александровна скончалась в Санкт-Петербурге в мае 1880 года…
Минут недели, и овдовевший супруг-император Александр II предстанет перед алтарём со своей избранницей Екатериной Долгоруковой. Император спешил узаконить их давние отношения, нарушая не только придворный этикет, но и чисто человеческие понятия о трауре – времени скорби и горестных раздумий.
Вот как повествует о том Морис Палеолог: «…Ровно месяц спустя после того, как он (Александр) похоронил императрицу, он неожиданно обнял княжну Долгорукую и сказал спокойно и серьёзно: „Петровский пост кончится в воскресенье, 6-го. Я решил в этот день обвенчаться с тобой перед Богом“».
И как ни умоляли ближайшие друзья императора и его придворные – граф Александр Адлерберг, министр Двора, и оба генерал-адъютанта: Александр Рылеев и Эдуард Баранов, – отсрочить венчание, император ответил отказом. Словно предчувствуя беду, Александр желал обвенчаться как можно скорее, несмотря на увещевания придворных и глухой ропот своих взрослых детей.
Свадьба в Царском Селе. Знаменательный тот день – 6 июля – был памятен и в семействе поэта: Александр Александрович Пушкин, его старший сын и любимец, отмечал свой день рождения. А ровно месяцем ранее полковник-гусар Пушкин был на открытии памятника своему великому отцу в Москве.
Памятник поэту, творение скульптора Опекушина, думалось открыть 26 мая (по старому стилю), в день рождения Пушкина. Но за несколько дней до задуманного торжества умерла императрица Мария Александровна, и открытие пушкинского монумента пришлось перенести. Однако траур по почившей государыне очень уж стремительно завершился венчанием вдовца-императора. Как торопил Александр тот заветный для него день! Но кто может ныне сказать, было ли это желание самого Государя или его возлюбленной Кати, лелеявшей мечту стать законной женой?
Все события, и события неоднозначные, судьбоносные, словно затеяли некую игру вперегонки – и смерть несчастной императрицы, и всенародное пушкинское торжество, и тайная свадьба Государя! Безумный тот калейдоскоп будто промелькнул в истории России.
Для обряда венчания предназначен был один из залов Большого Царскосельского дворца. Государь в тот день предстал в голубом гусарском мундире, княжна облачилась в светлое скромное платье. «По длинным коридорам Александр Николаевич и княжна Долгорукая прошли в уединённую комнату без всякой мебели, выходящую окнами во двор, – продолжил Морис Палеолог. – Там уже находились протоиерей, протодьякон и дьячок. В середине комнаты стоял походный алтарь – простой стол, на котором находилось всё необходимое для совершения обряда: крест, Евангелие, две свечи, венцы и обручальные кольца. <…>
Протоиерей трижды повторил торжественные слова венчания, старательно упоминая каждый раз императорский титул супруга. Он исполнял при этом специальное указание царя, сказавшего: „С Екатериной Михайловной венчается не просто Александр Николаевич, но император“. И священник трижды повторил: „Обручается раб Божий, благоверный Государь, с рабой Божьей Екатериной Михайловной“».
После венчания Александр II предложил жене вместе со старшими детьми Георгием и Ольгой прокатиться в коляске по Царскосельскому парку. Похоже, мемуаристу удалось «подслушать» царские речи, что велись в той свадебной поездке: «Обратив к жене свой восторженный взгляд, он (Александр) сказал: „О, как долго я ждал этого дня. Четырнадцать лет. Что за пытка! Я не мог её выносить, у меня всё время было чувство, что сердце не выдержит более этой тяжести“.
Но внезапно его лицо приняло трагическое выражение: „Я боюсь своего счастья, я боюсь, что меня Бог слишком скоро лишит его“.
После минутного молчания он прибавил: „Если бы отец знал тебя, он бы тебя очень полюбил“».
Как важно было Александру одобрение августейшего отца, царя, кого именовали «последним рыцарем Европы»! Но в год, когда Николай I закончил земной путь, будущей его невестке сравнялось всего семь лет…
И другой значимый разговор «расслышал» французский дипломат. Обращаясь к любимцу-сыну, Александр II произнёс: «Гого, дорогой мой, обещай, что ты меня никогда не забудешь». Семилетний мальчик поначалу не понял, о чём просит его отец, но мать пришла на выручку, подсказав сыну нужные слова, и Георгий твёрдо ответил: «Обещаю тебе, папá».
Растроганный до глубины души Государь шепнул жене: «Это настоящий русский, в нём по крайней мере течёт только русская кровь».
На исходе того июльского дня Александр II подписал Указ Правительствующему Сенату: «Вторично вступив в законный брак с княжною Екатериной Михайловной Долгорукой, Мы приказываем присвоить ей имя княгини Юрьевской, с титулом Светлейшей. Мы приказываем присвоить то же имя с тем же титулом присвоить Нашим детям: сыну Нашему Георгию, дочерям Ольге и Екатерине, а также тем, которые могут родиться впоследствии, Мы жалуем их всеми правами, принадлежащими законным детям…»