Лариса Черкашина – Романы под царским скипетром (страница 2)
Начало 1860-х гг.Цесаревичу Николаю доведётся ещё раз увидеть свою очаровательную невесту. Но встреча их будет горькой.
Во время визита в Италию наследник почувствует недомогание: то были первые признаки грозной болезни – туберкулёзного менингита. Прописанные холодные ванны в Голландии принесут лишь ухудшение. В декабре 1864-го Николая Александровича перевезут в Ниццу, где его встретит мать, императрица Мария Александровна. Императрица имела слабое здоровье, страдала частыми воспалениями лёгких, и по предписанию врачей ей приходится подолгу жить в тёплом средиземноморском климате.
Диагноз больного царевича Николая особых беспокойств не вызывал, всё казалось спокойным, и Мария Александровна имела счастье часто навещать сына. Благо вилла императрицы «Пейон» находилась поблизости с той, где жил её любимец Никс: владения разделялись лишь зелёной изгородью.
О былом величии царской резиденции можно судить по старой журнальной статье: «Вилла стоит над широким прудом, в котором плавают утки и лебеди, через который висит швейцарский мостик, и где возвышается средневековая башенка, и отражаются искусственные руины, а порой катается кто-то на милой лодочке. Вода для пруда вытекает из развалин галереи, на разошедшихся стенах которой вьётся плющ. Слева от дома находятся элегантные теплицы, где растут и зреют бананы. За зданием пасутся в загоне несколько кашемировых коз. Рядом в китайском вольере чирикает сотня экзотических птиц, крылатая прелесть сада, по утрам славя своим пением нежность нашего климата».
Но в этом райском уголке Марии Александровне пришлось пролить немало горьких слёз. Поначалу прогнозы медицинских светил звучат ободряюще, сын-цесаревич выезжает в коляске на ежедневные прогулки по набережной. Но вскоре газеты, освещавшие курортную жизнь Французской Ривьеры, выносят на первые полосы главную новость: на вилле «Бермон» умирает прекрасный юноша, наследник русской короны.
Лишь Тютчев, бывший в то время в Ницце, смог выразить скорбь, переполнявшую русские сердца:
В начале апреля 1865-го из Петербурга в Ниццу приезжает брат, великий князь Александр. Чуть позже на самом скором по тем временам поезде прибывает из России встревоженный император-отец. Спешит к жениху, в сопровождении матери-королевы, и датская принцесса Дагмар.
«Какая она прелестная, не правда ли?» – взглянув на невесту, чуть слышно прошептал цесаревич. Принцесса умела владеть собой, она не упала в обморок, не залилась слезами, увидев измождённый лик возлюбленного. Как настоящая сестра милосердия, она преданно ухаживала за ним, поправляла подушки, нежно гладила его слабые руки.
Мучительно тянулись скорбные часы. И умирающий наследник подолгу держал одной рукой хрупкую ручку невесты, а другой – широкую ладонь своего брата, словно навеки соединяя их. И кроткая улыбка теплилась на его хладеющем лице…
Всю жизнь Александр и Дагмар будут вспоминать эту встречу в Ницце и считать её промыслом Всевышнего…
На исходе яркого апрельского дня скончался в молодых летах наследник российского престола цесаревич Николай Александрович. Ему шёл всего лишь двадцать второй год…
Юная невеста, не будучи ещё супругой, но в одночасье обратившись вдовой, предавалась горьким воспоминаниям. Письмо-исповедь принцессы Дагмар отцу, королю Дании Кристиану IX: «Я не могу, однако, не благодарить Бога за то, что застала его, моё дорогое сокровище, ещё в живых и была узнана им в последнюю минуту. Ты не можешь поверить, дорогой Папá, как я благодарна за это Господу Богу. Никогда, никогда, я не смогу забыть взгляд, которым он посмотрел на меня, когда я приблизилась к нему. Нет, никогда!!!»
Ночью при свете факелов траурная процессия шествовала от виллы Бермон к улице Лоншан, к храму во имя святителя Николая и святой мученицы Александры. Бедную невесту, обезумевшую от горя, с трудом смогли увести из русской церкви, где под каменными сводами, в гробу, весь в весенних цветах, покоился её бедный царевич…
В храме же после утренней панихиды священник зачитал манифест императора, объявлявший, что отныне его сын, великий князь Александр Александрович, именуется наследником русского престола.
А сам православный храм в недалёком будущем станет свидетелем иных судьбоносных событий для наследников Дома Романовых.
…Ныне от виллы русской императрицы осталось совсем немного – старинный особняк словно растворился в новых строениях клиники «Бельведер». Большой современный госпиталь будто поглотил исторический дом. Осталась лишь часть старой стены, украшенной изящной лепниной и портиками, – словно напоминание о былом величии.
И, верно, есть своя символика в том, что царская вилла через века превратилась в госпиталь: Мария Александровна славилась благотворительностью – покровительствовала больницам, сиротским домам, воинским лазаретам. И ныне прежняя резиденция императрицы находится на бульваре Царевича, названного в память её страдальца-сына.
Давно уж нет виллы «Бермон», последнего земного дома наследника Николая Александровича, стены коей помнили те трагические дни. Её вскоре разрушили и спустя три года возвели часовню в память почившего цесаревича.
Первым о том заговорил князь Пётр Вяземский. Именно он, близкий друг Пушкина, знавший наследника и бывший свидетелем его последних часов, в своих мемуарах «Вилла „Бермон“», предложил выкупить виллу, дабы она стала собственностью России, и возвести на том печальном уголке земли храм-часовню.
Александр II тому совету внял, и в марте 1867-го на месте виллы была заложена Никольская часовня. Ровно спустя год она была освящена в присутствии великого князя Александра Александровича.
Мраморная часовня в византийском стиле, богато украшенная настенной росписью, и по сей день высится в парке «Бермон». Массивные бронзовые двери ведут к тому скорбному месту, где некогда стояла кровать больного цесаревича Николая, означенному в полу плитой из чёрного мрамора.
Городские власти Ниццы приняли тогда знаковое решение – назвать близлежащую улицу бульваром Цесаревича, позднее ставшую бульваром Царевича.
Так необычно распорядится история: в тот самый год, когда в Ницце освящали часовню памяти цесаревича, в мае 1868-го, под Петербургом, в Царском Селе, появился на свет другой наследник, царевич Николай. Полный тёзка несчастного цесаревича, которому так и не суждено было войти в историю России самодержцем Николаем Вторым…
Судьба династии Романовых, а быть может, и всей России (так уж сложилось!) вершилась именно здесь, в Ницце, на Лазурном Берегу.
Юная княжна
А в самой России тем временем подрастала юная княжна Екатерина Долгорукова.
Впервые Александр II увидел одиннадцатилетнюю Катеньку в её родовой усадьбе – поместье Тепловка Полтавской губернии. Некогда императрица Екатерина II пожаловала хутор и окрестные земли графу Григорию Теплову как награду тому за тайный надзор за деяниями Кирилла Разумовского, последнего гетмана Войска Запорожского.
Через десятки лет хутор перерос в село и обратился Тепловкой, по имени бывшего владельца, «соглядатая гетмана». Имелась в малороссийской Тепловке церковь Святого Духа. Название же села впервые появилось на подробной карте Российской империи в царствование Александра I. А в начале 1840-х Тепловкой стал владеть князь Михаил Михайлович Долгоруков.
Там, в княжеском доме, и остановился приехавший на военные манёвры российский император Александр II. Уже тогда запомнилась ему встретившаяся в саду бойкая темноглазая девочка. Она смело подошла к императору и с детской непосредственностью, нарушая незыблемый придворный этикет, представилась Государю. Словно сама избрала свою судьбу.
Известен точный день, когда Александр встретил будущую любовницу, подобно куколке бабочки преобразившейся вдруг в обольстительную барышню. Знаменательная встреча произошла в имении князей Долгоруковых Тепловка 20 сентября 1859 года, что удостоверяется дворцовым «Маршрутом Высочайшего путешествия Государя Императора осенью 1859 года».
Есть две версии того первого знакомства. Одну, известную и цитируемую всеми биографами, приводит Морис Палеолог, вторую – зять Светлейшей княгини Юрьевской. Князь Сергей Оболенский, муж младшей дочери Екатерины Михайловны, немало времени провёл со своей титулованной тёщей, внимая её рассказам. Позднее Сергей Платонович издал воспоминания, где живо воспроизвёл сцену знакомства девочки-княжны с императором: «Он (Александр II) встретил её (Катю) одну верхом, когда она пыталась заставить пони прыгнуть через маленькое препятствие. Она не могла заставить пони прыгнуть. Император очень развеселился, остановился и начал её дразнить по этому поводу, что ужасно её разозлило. Она сказала ему, что думает о нём и о своём пони, что развеселило его ещё больше. Позже этим днём Александр, у которого было отличное чувство юмора, остановился со своим сопровождением в доме её отца, и она ужаснулась открытию, что нагрубила императору».