Лариса Черкашина – Романы под царским скипетром (страница 13)
«Как неразгаданная тайна»
Ранее ещё одно памятное торжество прошло на роскошной вилле Светлейшей княгини – свадьба старшей дочери Ольги.
Княгиня Юрьевская, как и всякая мать, готовилась к столь знаменательному событию. Екатерине Михайловне вовсе не хотелось быть забытой Романовыми, своими царственными родственниками. Кто, как не она, мать, должна позаботиться о будущем старшей дочери, её положении в обществе? Ведь дочери и сын приходились единокровными сёстрами и братом императору Александру III. Прошлое для княгини было не столь далёким, помнились обиды, нанесённые ей как любовнице императора и матери его незаконнорождённых детей.
В своё время и она принесла душевные страдания императрице Марии Александровне. Больной государыне невыносимо было слышать топот детских ножек и шаги любовницы мужа, что гулко раздавались над её опочивальней. Известны слова, сказанные Марией Александровной одной из верных фрейлин: «Я прощаю оскорбления, нанесённые мне как монархине, но я не в силах простить тех мук, которые причиняют мне как супруге».
…Когда-то, путешествуя по Европе, наследник российской короны встретил четырнадцатилетнюю принцессу Марию Гессенскую и был настолько покорен её юной прелестью, что тотчас объявил августейшим родителям о страстном желании жениться. Через год принцесса прибыла в Россию и, приняв крещение с именем великой княгини Марии Александровны, обручилась с великим князем Александром Николаевичем. Вскоре в Петербурге праздновали их пышную свадьбу.
В общем хоре приветствий и славословий высокородной невесте слышались и недовольные голоса. Правда, суждения, подобные тем, что поведал дневнику Леонтий Васильевич Дубельт, вслух не произносились: «Государь Наследник Цесаревич обручён. Виноват, эта партия мне не нравится… Не знаю, что-то сердце сжимается при мысли, что такой молодец, как наш Наследник, делает партию не по сердцу и себе не по плечу».
Странно, почему милая и скромная гессенская принцесса так не понравилась главному российскому жандарму? Но его недоброе предчувствие сбылось…
Семейная жизнь и вправду не принесла счастья императрице, хотя в самом её начале она была любима и любила. И, верно, не раз вспоминались ей те безмятежные часы, когда на маленьких дворцовых вечерах, где царили весёлость и непринуждённость, собирались гости, и муж-цесаревич был неизменно ласков и приветлив с ней.
Императрицей Марией Александровной восторгалась её фрейлина Анна Тютчева: «…Она была необычайно изящна, тем совершенно особым изяществом, какое можно найти на старых немецких картинах, в мадоннах Альбрехта Дюрера, соединяющих некоторую строгость и сухость форм со своеобразной грацией в движении и позе, благодаря чему во всем их существе чувствуется неуловимая прелесть и как бы проблеск души сквозь оболочку тела. Ни в ком никогда не наблюдала я в большей мере, чем в цесаревне, это одухотворённое и целомудренное изящество идеальной отвлечённости…»
И другое откровение дочери поэта: «По-моему, у неё очень много обаяния; во всем её существе есть то высшее изящество, которое гораздо лучше красоты. Но в ней есть то, что ещё глубже проникает мне в сердце, это её голос, её манера говорить».
К слову, Анна Фёдоровна Тютчева, дочь поэта, узнав о тайной свадьбе Государя, тотчас поспешила покинуть двор, чем вызвала недовольство Александра II, посчитавшего этот протест умницы-фрейлины неким дамским капризом…
А ведь ранее она, восхищаясь императрицей, называла Марию Александровну «счастливой женой и матерью, боготворимой своим свёкром (императором Николаем I)».
После рождения в 1860 году последнего, восьмого, ребёнка, сына Павла, силы императрицы начали таять – чахотка незаметно, но верно вершила своё роковое дело. Придворными врачами предписано было Её Величеству жить в тёплом климате – в Крыму и на юге Франции. Встретившись с государыней Марией Александровной в Ницце, Фёдор Тютчев посвятит ей проникновенные строки:
Поэтические строки легли на бумажный лист в ноябре 1864-го, совсем незадолго до того, как в Ниццу привезли больного цесаревича Николая. Смерть сына-наследника, скончавшегося в молодых летах, стала сильнейшим ударом для императрицы Марии Александровны.
Неожиданная кончина наследника престола потрясла не только августейшую семью, но и всю Российскую империю. Но более всех – императрицу-мать. Великая княгиня Ольга Николаевны в своих мемуарах «Сон юности» сумела тонко обрисовать тогдашнее душевное состоянии Марии Александровны, заметив, что она только внешне казалась собранной, неукоснительно выполнявшей свой долг государыни и даже будто бы интересовалась внешними событиями, но близкие ведали, что со смертью сына-цесаревича «из неё вынули душу».
Да, ей предстояло пережить и душевные потрясения, и мучительные нравственные страдания. Но Мария Александровна достойно несла свой крест: оставаясь русской царицей, не выказывая ропота и обид, зная, что у обожаемого ею супруга есть другая, любимая женщина, к которой тот стремится всем сердцем, – княжна Екатерина Долгорукова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.