Лариса Белова – Французский вояж. Любовный роман (страница 4)

– Лора, прошу тебя не отставать от нас, ты всех задерживаешь, – на правах старшей покровительственно пожурила её одна из солидных дам. Рене незаметно улыбнувшись, подмигнул девушке, тут же приняв невозмутимый вид. Лоре оставалось только обречённо покаяться:

– Извините меня, пожалуйста. Забылась.

– Ну, деточка, не увлекайся так. Город всё же незнакомый, страна чужая, языка не знаешь – недолго и потеряться.

– Спасибо, вам за заботу – учту на будущее.

Солидная дама довольная своим, как ей казалось, тонким дипломатическим подходом, двинулась следом за Рене. Вдоль Сены их группа отправилась дальше, рассматривая всё вокруг и фотографируясь на фоне статуй или старинных особняков.

Париж не похож ни на один из городов мира своей отличной от всех жизнью, в которую он далеко не каждого пускает. Лора попала под его необыкновенное влияние, в тот мир, где всех объединяла безвозмездная любовь к искусству. Её собратья по духу, казалось, наводнили город: они были всюду и рисовали везде: за едой, за разговорами, просто так и за деньги. Делали мгновенные наброски пейзажей, домов, животных и людей, куда и на что только падал их вездесущий глаз… Самонадеянные и чуточку высокомерные, несколько легкомысленные, но одинаково одержимые тягой к Парижу и Его величеству «Искусству». Эта удивительная атмосфера, витавшая в самом воздухе, как вирус «заразила» Лору – она взялась за карандаш, чтобы вновь рисовать. И опять появились наброски, эскизы – всё, что отошло для неё когда – то на второй план из – за житейских неурядиц. На прогулках и экскурсиях она с азартным увлечением и наслаждением делала свои зарисовки. Её приняли в эту среду: к ней подходили, смотрели её рисунки, кивая в знак одобрения, либо указывая на недочёты и отчаянно жестикулируя, объясняли, где ошибка. Лора смеялась им в ответ, заражая весёлым нравом других, исправляла и бежала дальше догонять свою компанию.

Следующим местом, которое посетила их группа, был остров Сите или, как его представил им Рене: «остров, дух которого напитан настоящей историей и литературой». По мосту Нотр – Дам, который заполнили толпы разноязычных туристов, уличных художников от начала и до конца, они направились к знаменитому собору, его готические ажурные башни были видны уже издали. Храм предстал перед ними во всём своём великолепии, подавляя своим внушительным видом их сознание. Его величественная и своеобразная красота покорила Лору: сверху за людьми, казалось, наблюдали замершие в камне химеры, и хищные горгульи готовы были расправить свои мощные крылья, чтобы взмыть в небо… Самые смелые или просто любопытные, в том числе и она, поднялись на самый верх к колоколам откуда, наверно, когда – то на Париж смотрел Квазимодо Виктора Гюго. А ещё им сказали, что, если прикоснуться к горгулье и загадать желание, то оно сбудется – в желающих недостатка не было. Девушка, воспитанная на догмах атеизма, просто влюбилась в мрачное произведение средневековья, в этот шедевр, смешавший в себе религию и мистицизм. О том, что «религия – опиум для народа», ей как – то не вспомнилось в этот миг. Каждый день туристы возвращались полные занимательных впечатлений, а в отеле их ждали сытный, вкусный ужин и затем – тёплая, мягкая кровать. Лора заснула безо всяких проблем, сильно измотавшись за день, и безо всяких сновидений. Следующий день, как и предыдущий, был очень насыщенным: по программе Рене у них на очереди были посещение музея Пикассо, который находился в отеле «Сале». Они прошли внутрь по монументальной лестнице, украшенной скульптурным декором стиля Людовика XIV. Гид провёл их в галерею великого мастера:

– Мадам и мсье! Сегодня я хотел бы познакомить вас с уникальной коллекцией картин самого удивительного художника нашего века. Здесь вам будут представлены все периоды его творчества. Современники называли его «монстром живописи», хотя об этом я бы сейчас с ними поспорил – Пабло Пикассо был гением – и в какой бы манере он не писал свои шедевры, всё выходило из – под его кисти прекрасно и восхитительно. Итак, пройдёмте, друзья, и насладимся его талантливыми полотнами…

Медленно проходили они зал за залом, слушая увлекательную не речь, но поэму Рене о гениальном человеке.

Дальше, им предложили посещение современного культурного центра Жоржа Помпиду, который снаружи больше походил на обычный завод. Возведённый из стекла и стали, он являл собой сложную архитектурную конструкцию, опутанную, словно паучьей сетью, разноцветными трубами, выведенными наружу коммуникациями. Но внутри здания их ожидал неожиданный сюрприз: глазам посетителей были представлены прекрасные концертные и выставочные залы, богатейшая публичная библиотека, а также национальный музей. Сами французы прозвали этот монументальный комплекс – центр «Бобур», получивший его по названию одноимённой площади, на которой он и находился. Но сильных эмоций эта экскурсия не вызвала у наших туристов, пожалуй, из-за слишком большого потока информации для одного дня. И его урбанистическая архитектура мало впечатлила их, так как на родине им хватало подобных конструкций за глаза. Но на вечер им было предложено посещение «Опера Гарнье» или, как ещё она называлась «Гранд – Опера», что получило большее предпочтение у гостей столицы. У женщин, в том числе и у Лоры, появился подходящий повод обновить свои праздничные платья, взятые как раз на такой случай.

Перед входом в Оперу, жаждущих услышать бессмертные творения гениев музыки, встречали вознесённые на аттиках прекрасные статуи Поэзии и Гармонии, а сверху над самим куполом – скульптуры Апполона и крылатого Пегаса. Это был ещё один из самых прекрасных дворцов Парижа, построенный в 1848 году талантливым архитектором Шарлем Гранье. По его большой парадной лестнице нестройным рядом они робко поднялись в зрительный зал, оглушённые великолепием вычурного стиля «рококо» в красно – золотой драпировке, из ниш на посетителей смотрели бюсты великих композиторов, произведения которых звучали в этих стенах. В этот вечер давали знаменитую «Тоску». Чувства, вызванные музыкой и самой постановкой, были очевидны: женщины, как более эмоциональные создания, не обошлись без слёз. Такое разнообразие экскурсий, и вызванные ими впечатления, вызывали всё – таки лёгкую усталость. Но, однажды втянувшись в эту круговерть, русские туристы были готовы уже ко всему.

Сплетение словесного узора в нужные фразы, которые делают доступным и понятным для нас окружающий мир, на разных языках даётся людям одинаково трудно. Каждодневное повторение одно и того же доводит труд гида до автоматизма, но Рене оказался натурой творческой и привносил в свою работу некую «изюминку», свой нестандартный подход, и его подопечным было легко воспринимать рассказы, дополненные собственными анекдотами из жизни выдающихся людей, которых у него, казалось, в большом избытке. Историк по образованию, он так увлечённо и интересно рассказывал обо всём, на что падал их взгляд, что его повествования слушали, не перебивая, боясь пропустить даже слово. Что и говорить, оратором он был от Бога.

Среди столь наполненных дней, женщины из Ларисиной группы находили всё же время, чтобы пробежаться по близлежащим магазинам и закупить сувенирчики и те мелочи, которые были так им необходимы и не очень. Иногда к ним присоединялась и Лора, выделяя время для того, чтобы тоже поискать то, что было у неё в списке. Мужчины располагались между тем неподалеку в кафе, которых находилось в округе в достаточном количестве, в ожидании своих дам, заказывая по кружке превосходного пива. Походы были весьма удачными для наших женщин и необычайно прибыльными для магазинов в эти дни.

С утра другого дня заморосил дождь, всё – таки зима даже в этой тёплой стране давала о себе знать. Поэтому пешие прогулки были отложены, а взамен Рене предложил группе посетить Версаль, уже подготовленный для приёма гостей. Их доставили к нему на электропоезде, и надо заметить, очень комфортабельном. Впервые советские туристы ехали в мягких расчехлённых креслах и абсолютно чистых вагонах. Единственным недостатком в этой экскурсии было то, что они не смогли прогуляться по прекрасным садам и паркам Версаля, которые живописно обрамляли его старинные замки. Ненастная погода так некстати нарушила их планы, и помешала им увидеть множество знаменитых скульптурных композиций, беседок, в большом количестве размещённых там. Но и то, что предстало глазам гостей, сторицей восполнило не увиденное ими. Величественный дворец изумлял и подавлял их своей роскошью и торжественным видом всего декора и убранства, к тому же вся его монументальная архитектура была призвана поднять престиж Франции в глазах других стран того времени, когда он возводился. Сейчас его знаменитые фонтаны уже не работали – на зимний период их выключали, но скульптурное оформление бассейнов в виде античных богов было прекрасно и без этого. Лориным соотечественникам хватило и их, чтобы поснимать, как им было желательно, ограничением их количества была сама плёнка. Дальше они прошли сквозь анфиладу многочисленных комнат, богато отделанных мрамором, бархатом, деревянной резьбой, и замерли в восхищении перед Зеркальной галереей. И действительно, эффект от её вида был потрясающий: из – за того, что против огромных окон располагались таких же размеров зеркала, и давшие название этому поистине уникальному архитектурному шедевру. Зала, имевшая и без того размеры не маленькие, представлялась теперь просто бесконечной. Эффект ещё более усиливался от света свечей в хрустальных канделябрах, возвысившихся на подсвечниках, в виде фигур античных времён, покрытых позолотой, и отражавшихся в волшебном зазеркалье. Сверху спускались тяжёлые искусно и причудливо оформленные люстры, в которых также были свечи, всё сверкало позолотой, что ещё больше придавало сказочное впечатление всему комплексу в целом. Лоре вдруг почудилось, что сейчас в конце зала вдруг появится король, и все вокруг склонятся перед ним в придворном поклоне. Это показалось настолько реальным, что она даже помотала головой, отгоняя видение. Девушка отошла к одному из окон и, прислонившись головой к его облицовке, выглянула на улицу. Дождь уже шёл сплошной стеной, но и сквозь его непроницаемую пелену ей открылся вид на прекрасный парк, а среди него огромные идеально правильной прямоугольной формы водоёмы, отразившие в себе хмурое январское небо, и от чего – то Лора вдруг запечалилась: ей стало чего – то жаль или может быть кого – то. Было отчётливо видно, как пузырилась на поверхности этих великолепных бассейнов падающая с неба вода. Сзади подошла к ней Олечка Петровна и обняла её за талию, участливо заглядывая в лицо: